Молочные реки – кисельные берега

Глава 3

Рабочая обстановка настала, но сразу же прекратилась…

И настроение куда-то подевалось, и вдохновение улетучилось, а, уж извините, желание работать – так оно у нас генетически не предусмотрено.

– Чёрт! – страшно выругался Сильвестр Иванович, когда повисшая пауза затянулась более допустимого. – Этот Платон Авдеевич со своим унитазом… Вся работа насмарку! А ещё и пенсионер этот…

Он снова встал, жадно проехался по студии, поочерёдно заглядывая в глаза каждому, и приблизительно между ленивым взглядом Людвига Ивановича и тупым выражением Ромашкина решил объявить перерыв.

– А знаете, друзья, не испить ли нам чайку? А то, признаться, я что-то с мыслями никак собраться не могу. Майкл Матвеевич, Вы чайник починили?

– Ну, не то чтобы совсем починил… – понял намёк реквизитор и пошарил рукой в каком-то ящике, – но воспитательная работа с ним уже проведена.

– Ну, тогда давайте почаёвничаем.

– Это можно, – поддержал режиссёра коллектив, а Парамонов тут же приказал чайнику вскипятиться.

– Пш-пщь, бз-бжь, – воткнутым в динамик карандашом принял заказ чайник, воспарил в воздухе и запустил в содержимое себя микроволновое излучение.

– Мне зелёный… покрепче… если можно, – выразил Сильвестр Иванович свои пожелания Эльзе и, приткнувшись в кресло, закрыл лицо руками.

Пока чайник справлялся со своими обязанностями, звукорежиссёр с реквизитором ловко соорудили подобие стола, а Парамонов напечатал на принтере чайный сервиз, комплект ложечек и блюдечко для себя любимого.

– Я вот что думаю, – предположил он, закончив. – Это в отделе маркетинга колёса спёрли! Ну такой жадный народ в этом отделе! Надо бы ещё и аккумуляторы проверить – могли и их подменить…

Однако присутствующие наотрез отказались обсуждать бесчинства маркетологов, а взамен предпочли ознакомиться с выпуском новостей.

– Да что вы упёрлись в эти свои «новости», – попытался, было, воспротивиться Сильвестр Иванович. – Все новости, если угодно, я вам и так расскажу – они у нас последние пять лет вообще не меняются. Либо снос небоскрёбов, построенных чёрт знает как из чёрт знает чего ещё в начале века, либо отсутствие такой необходимости ввиду того, что какой-нибудь из них рухнул сам.

Но голос разума услышан не был.

– Так непонятно, чем там дело кончилось, – вопросительно скривил физиономию Майкл Матвеевич и, несмотря на лёгкий протест режиссёра, всё же включил телевизор. – Такие аварии, всё-таки, не каждый день случаются.

– Да что вам далась какая-то там авария, – попытался, скорее, пристыдить Сильвестр Иванович, но следом и сам уткнулся глазами в экран.

И было, знаете ли, отчего.

«Сегодня внимание всей планеты приковано к страшной трагедии, произошедшей в Нижегородском районе Восточного территориального округа города Москвы, – приятным женским голосом кофемашины увещевала аудиторию зеленоволосая ведущая новостей. – А виной тому стал огромный молоковоз, управляемый роботом-водителем и перевозящий двадцать шесть тонн суперконцентрированного суперрастворимого супермолока. Наш коллега первым добрался до места катастрофы, и сейчас с нами на связи наш корреспондент Генрих Ивановский. Генрих…

– Да, Анжелина! Слышу вас прекрасно. Я, действительно, как уже было сказано, добрался до места аварии самым первым, и всё благодаря новым рестайлинговым ботинкам повышенной проходимости «Toyota RAV-5» с новой функцией построения обратного маршрута.

С новыми ботинками «Toyota RAV-5» вы никогда не заблудитесь! Они сами найдут дорогу домой!..»

– Подождите-ка! – тут же ткнул пальцем в экран звукорежиссёр. – Это что же получается?..

– Вот сволочи! – подтвердил его догадку Парамонов, и даже Сильвестр Иванович забыл о своей интеллигентности и тоже присоединился к проклятию.

– Теперь понятненько, почему Тойота отказалась от рекламы! Понятненько, кто вместо нас получил наши денежки! Ну и ушлый же народец в новостном отделе!..

– Вот-вот! Им бы только в отделе маркетинга работать! – поддержал режиссёра Парамонов, но развить тему не дал реквизитор.

– Да хватит вам! Дайте дослушать.

Глас был услышан, и вся аудитория, стиснув зубы, принялась почерпывать информацию дальше.

«Прекрасно, Генрих! Скажите, а уже известны подробности этой ужасной аварии? Генрих…

– Да, Анжелина! Мы со специалистами МЧС буквально только что просмотрели спутниковую видеозапись крушения, и подробности аварии теперь известны доподлинно. Сейчас у меня в руках как раз та самая запись, на которой отчётливо видно, как некий летающий чёрно-белый объект, очень похожий на лесную птицу, садится на крышу молоковоза и мощным клювом отклёвывает от антенны блестящий маячок системы спутниковой навигации…

– Какой кошмар!

– Да, Анжелина! Действительно, последствия этого необдуманного поступка катастрофичны! В отсутствие системы навигации робот-водитель не сумел справиться с управлением и на большой скорости протаранил ограждение моста через реку Волга. В результате, тридцатитонная махина рухнула с тридцатиметровой высоты прямо в воду и раскололась надвое! Необходимо отметить, что грузом данной машины являлись двадцать шесть тонн суперконцентрированного суперрастворимого супермолока, которое, естественно, тут же растворилось, отчего вода в реке сразу же окрасилась в белый цвет…

– Да, Генрих! Нам это уже известно. Более того, в соцсетях уже начали появляться злые шуточки, что реку Волга теперь переименовали в реку Белая, и таким образом Москва приблизилась к Уралу, но нас интересуют другие подробности. Скажите, уже удалось установить, что это было? Птица или всё-таки замаскированный под птицу летающий объект? Представители компаний перевозчика и производителя в один голос утверждают, что всё это происки конкурентов. Генрих…

– Да, Анжелина! Это действительно одна из основных версий произошедшего, к тому же, непонятным остаётся, как могла обычная лесная птица оказаться практически в центре нашей столицы. До ближайшего леса, я уточнял, около двухсот километров, впрочем, и эта версия сейчас тоже отрабатывается. В данный момент специалисты ФСБ пытаются отследить перемещение маячка, и, возможно, успех этой операции приблизит нас к пониманию, что всё-таки здесь произошло. Анжелина…

– Спасибо, Генрих. Ну а мы, уважаемые телезрители, будем держать вас в курсе дальнейших событий, и обо всех изменениях ситуации вы узнаете уже через полчаса после короткого выпуска рекламы…»

– Так, всё! Отключайте! Не могу больше на это смотреть, – первым не выдержал Сильвестр Иванович. – Кому интересно – дома досмотрите, об этом теперь целый месяц говорить будут, а у нас, осмелюсь всё-таки напомнить, ещё рабочий день не закончился.

– Да он, похоже, ещё и не начинался, – уместно пошутил Парамонов, но ни единой улыбки его шутка не вызвала.

– И ничего смешного, простите, в этом не вижу! – не распознал шутки режиссёр. – Авария ещё только началась, а от неё у нас уже столько неприятностей. Рекламодателя одного уже потеряли, и ещё непонятно, чем это закончится.

– Ну почему же это непонятно, – не согласился с руководством Парамонов. – Уж если хотите знать, чем там всё закончится, так спросите у меня. Лично для меня всё предельно ясно.

– И чем же? – робко встряла в разговор Эльза.

– Да уж известно чем! – ехидно шмыгнул носом оператор, сжал губы и выдержал уместную паузу. – Думаю, – поглядел он на часы, – уже минут через двадцать найдётся какой-нибудь ушлый предприниматель… или целая компания, которые возьмут из Волги воду, разольют по бутылкам и начнут продавать под видом натурального молока.

– Ну, уж это вы, знаете ли… – не смог скрыть улыбку Сильвестр Иванович, но ввиду исключительной правдоподобности принял на веру, хотя и несогласные тоже нашлись.

– Да! – замотал головой Людвиг Иванович. – Это ты перегнул! За двадцать минут никак не успеют. Полчаса! Не меньше!

– Так, всё! Достаточно! – решил покончить с данной темой режиссёр и даже привстал для этого. – Работаем! А то, ну ей богу… человека, опять-таки, задерживаем. Вы уж, Апполинарий Савельевич, не сердитесь. Сами понимаете, такое дело… а у Вас, кажется, правая грудь сдулась…

Тут все бесстыже осмотрели груди народного артиста и единогласно пришли к выводу, что так оно и есть. Само собой потребовалось некоторое время для того, чтобы додуть спустившуюся, потом приспустить передутую, снова додуть переспущенную и проверить результат наощупь. И ещё датчик приизолентить на место.

И лишь после этого рабочая обстановка начала возвращаться на съёмочную площадку. Даже съёмку продолжили.

«… к примеру, возьмём одну таблетку идентичного натуральному супермолока торговой марки «Бурёнкина зависть», – аккуратно двумя пальцами приподнял таблетку молока Апполинарий Савельевич. – И зальём её двумястами граммами чистой воды из многофункционального интеллектуального смесителя торговой марки «Водоворот» с электролизной системой полного цикла очистки и дистилляции…»

При этом народный артист с наиглупейшей улыбкой бросил таблетку в стакан, подставил его под кран и произнёс таинственное заклинание: «Питьевая. Двести грамм…»

Уставший от безделья кран радостно фыркнул, зажужжал, замигал всякими очень важными лампочками, затрясся и с силой выплюнул из своего жерла такой поток артезианской жидкости, что таблетка молока выпрыгнула из стакана, не успев раствориться.

– Стоп, стоп! – заорал Сильвестр Иванович и таки успел спасти от промокания сценарий, потому что напор воды, отлетая от раковины, замочил не только народного артиста, но и всю близстоящую бутафорию. – Выключите его немедленно!

– Я не знаю, как он выключается! – испуганно закричал Апполинарий Савельевич, тщетно уворачиваясь от брандспойта. – У меня в сценарии этого нет! Кто-нибудь!.. Помогите!..

– Что значит «не знаю»? Скажите что-нибудь! Чего там нужно говорить? Кто-нибудь! Где инструкция?

– Она у Петрухина! А Петрухина нет! – обескуражила Эльза Гавриловна, спрятавшись за реквизит. – Он сценарий по почте переслал.

– Чёрт! – то ли выругался, то ли обозвал Петрухина Сильвестр Иванович. – Ну так выткните смеситель из розетки!

– Уже! – сходу отрапортовал Парамонов, первым подключившись к проблеме. – Не помогает! Тут аккумулятор, сволочь! Не то, что в ботинках. Пароль нужен!

– Ну так пробуйте!

«Довольно!.. Хватит!.. Падла!.. Заткнись!.. Выключайся, сволочь!.. – наперебой заорали все вместе. – Изыди!..»

Не помогло.

Даже открытые угрозы – Эльза Несторовна прямо на глазах у крана вызвала сантехника, к результату не возымели.

Парамонов попытался было заткнуть отверстие пальцем, но да где уж там. В результате обрызгал ещё и Ромашкина, дававшего советы от окна.

И вот, когда терпение уже лопнуло окончательно и бесповоротно, когда взбешённый звукорежиссёр, оттягивая пальцами прилипшую к телу рубашку, визгливым голосом проорал: «Дайте мне что-нибудь тяжёлое!..», кран наконец-то заткнулся.

– Всё равно дайте мне что-нибудь тяжёлое и корявое! – не успел передумать Людвиг Иванович, а остальные его с радостью поддержали.

– Вот, держи, – первым откликнулся Ромашкин и протянул звукорежиссёру палку.

И даже Сильвестр Иванович возражать не стал, заявив, что это уже перебор, и что количество приключений на одно утро превышает предел его восприятия.

– Это уж точно! – не раздумывая, согласился оператор и протянул Людвигу Ивановичу откуда-то взявшийся молоток. – Вот! Только размахнись посильнее…

Но свершиться вандализму было не суждено – дверь радостно поприветствовала киберинженера Поплавкова, и тот, ухмыляясь, протиснулся в дверной проём.

– Ну что, вода перекрылась? – безразлично поинтересовался он.

– Да вроде бы, с божьей помощью, – снимая мокрый пиджак, процедил Сильвестр Иванович.

Однако Поплавков вмешательство потусторонних сил всецело отверг.

– А бог-то здесь причём? Вообще-то, это не он, а я вам воду перекрыл. Эльза попросила – я и перекрыл. А что у вас тут, собственно, произошло? И откуда столько воды?

– А это мы как раз у тебя хотели спросить! – тут же влез в разговор Парамонов, снимая мокрую майку. – Что у тебя всё через одно место работает? Ни пописать, ни руки помыть! Смотри, что твой кран натворил!

Оператор прямо мокрой майкой ткнул на причину всех несчастий и грозно упёр руки в бока.

– Твоя работа?

Но Поплавков и здесь оказался не виноват.

– А я-то здесь причём? – нагло усмехнулся он. – Я к этому крану никакого отношения не имею. Кстати, а кто его вам подсоединял?

Тут все посмотрели на реквизитора, который к тому же оказался самым сухим из всех.

– Ну, я подсоединял, – робко выдохнул Майкл Матвеевич и пожал плечами. – Я ж не знал, что он неисправный.

– Ну, это ещё вопрос, – не согласился с опережением событий Поплавков и аккуратно подъехал к мойке. – Я так понимаю, это «Водоворот» седьмого поколения с квантовым катализатором ректификации. Кстати, а какой тут у вас антивирус стоит?

– Кто? Чего? – искренне не понял вопроса режиссёр и наморщился. – Это у нас кран. Воду наливать!

– Понятно, – помотал головой Поплавков, тяжело вздохнул и потратил всю свою силу воли на то, чтобы не перейти на оскорбления.

Из внутреннего кармана он демонстративно медленно достал коммуникатор и посредством оптического кабеля закоммутировал устройства.

– Хэ! – тут же недовольно фыркнул он, повернулся, укоризненно осмотрел присутствующих и ладони в стороны развёл. – И это вы называете «установил»? Да у вас даже Вай-Фай не подключён! И Пой-Дуй тоже? А драйверы? Где, вашу мать, драйверы? А это… мать твою!.. Ну, знаете ли, это уж вообще!.. Система охлаждения!.. Вы что? Сдурели, что ли?! Здесь же иммобилятор на быстрых нейтронах!.. Вы что? хотите, чтобы рвануло тут всё?..

И пропорционально тому, как киберинженер высокомерно вытягивался в росте, сыпя направо и налево проклятия и оскорбления, остальная аудитория пристыжённо втягивала шеи и морщила брови. Кроме Парамонова, конечно. Оператор со свойственной тому принципиальностью донёс до собеседника информацию о том, что в белых тапках видал он и кран, и быстрые нейтроны, и их медленные аналоги, что тут же вызвало бурную дискуссию.

Суть дискуссии по сути никакой сути не имела, отчего акцентировать внимание на ней считаю излишним. Для краткости повествования ограничусь лишь списком перечисленных матерей.

Мать Парамонова – 8 раз.

Мать Поплавкова – 6 раз.

Матерь Божья – 1 раз.

Прочие матери – 19 раз.

Само собой, что кран в итоге был переустановлен согласно нормативным требованиям, инструкциям и рекомендациям организации по контролю над ядерными механизмами. Более того, агрегат был успешно протестирован и доукомплектован пробной версией антивируса Касперского.

А вот хлопнуть дверью у проклятого в седьмом поколении Поплавкова как есть не получилось. Дверь всё равно пожелала ему счастливого пути и воспользовалась механическим доводчиком.

– Киберинженер, а матерится, как сантехник! – бросил ему вслед Парамонов и победоносно выпрямил осанку.

– Да Вы, признаться, тоже… умеете, – кивнул головой Сильвестр Иванович и преглупо улыбнулся.

– Так с ними по-другому нельзя! Кстати… а чего это у нас уборщики бездействуют? Ну, ты!.. Чего уставился?! – гневно прикрикнул он на пылесос, но тот оставил реплику без внимания. Более того, быстро отсканировал наваждение, признал в том химическую близость с белковым продуктом и растерянно завис, связываясь с разработчиками.

А тут дверь снова открылась, и на пороге показалась отсутствующая Миллочка. Лицо её выражало, скорее, растерянность или недоумение, впрочем, симптомы её диагноза малоизучены и трудноопределяемы.

– А я уж хотел сам за тобой идти, – вовремя вспомнил о существовании супруги Ромашкин и состроил клятвенную мину. – У тебя всё в порядке?

– Да, – небрежно махнула рукой костюмерша и виновато огляделась по сторонам. – Просто там воду отключили – пришлось ждать. Но зато, пока я ждала, мне раковина такой смешной анекдот рассказала…

– Нет уж! Избавьте! – перебил её Сильвестр Иванович. – У нас у самих тут, знаете ли, такой анекдот, что хочешь не хочешь – обхохочешься. Вы, Миллочка, лучше… кстати, а как Ваше самочувствие?

Миллочка глупо улыбнулась, но в то же время ответственно заверила, что с самочувствием у неё полный порядок.

– Вот и чудесненько, – порадовался за её самочувствие режиссёр. – А нам как раз Ваша помощь нужна. Уж не в службу, а в дружбу, помогите нам всех переодеть.

– Да, да. Сейчас, – с лёгкостью отозвалась костюмерша и включила соответствующий принтер. – Сейчас напечатаю. А откуда у вас столько молока на полу?

Режиссёр только вздохнул таинственно и плечами пожал, но на помощь ему пришёл Парамонов.

– Эксперимент у нас тут! Обучаем пылесос убирать с пола воду.

– Вижу, успешно, – съязвила Миллочка, вытаскивая из принтера первые только что напечатанные брюки. – Сильвестр Иванович, вот… тёпленькие ещё, – протянула она обновку режиссёру. – А почему у вас вода такого белого цвета?

– Это я, простите, таблетку уронил… нечаянно, – оправдался за Парамонова Апполинарий Савельевич и незаметно протиснулся в очередь к принтеру.

– Понятно, – сделала вид, что поняла, костюмерша и выдала очередные брюки Майклу Матвеевичу. – А Вас, Апполинарий Савельевич, надо сначала отсканировать, у меня Ваших размеров нет. Встаньте, пожалуйста, вон в тот кружочек.

Народный артист послушно повиновался, а Милла ловко запустила какую-то измерительную программу.

И тут: «Бац! Хрясть! Бз-з…»

– Есть! Есть! Я его сбил! – моментально просияла физиономия Ромашкина, и даже палка в его руках от радости задрожала. – Сильвестр Иванович, я его сбил! – с энтузиазмом доложил он.

Лицо Ромашкина изобразило давнишнюю неприязнь к различному виду дронов и тут же схлопотало похвалу.

– Молодец, Билл! – первым отреагировал Парамонов, но и режиссёр не остался в стороне, и остальные тоже.

И только супруга не выказала по этому поводу никакой радости. Более того, к всеобщему недоумению, напрочь отказалась его переодевать.

– Посмотрите на него, две капли попало, и сразу переодеваться. Ты у нас вообще в штате не числишься!

– Я не понял! – высказал, было, Билли своё недовольство, но ввиду интересности положения своей второй половины акцентировать на этом внимание не стал.

– Дома поймёшь! – намекнула на неприятные последствия Милла и просверлила мужа токсичным взглядом. – Папаша хренов…

Костюмерша неприязненно отвернулась и извлекла из принтера обновку для народного артиста.

– Вот. Примерьте. Не обожгитесь только…

Апполинарий Савельевич аккуратно выдернул из рук костюмерши рубашку с рюшечками и удивлённо скривил лицо.

– Это что, мне?

– Вам.

– Так это же женское…

– Почему женское?.. Ой! А Вы что же?.. Прямо в шариках сканировались?

Народный артист состроил скорее обиженное лицо и перенаправил взгляд на режиссёра.

– Сильвестр Иванович, это что?.. Шутка? Я должен это надеть?

– Давай, давай, сволочь! Совсем обленился! – подключился к проблеме Парамонов.

Подключился, но сразу же от неё отключился, едва ощутил на себе все до единовозможного взгляда.

– Чего вы на меня так смотрите? – и снова повторил куда-то под стол. – Давай, давай, сволочь! Хватит уже сканировать! Мы по твоей милости сейчас три нижних этажа… слушайте! А что, если в молоко налить этой… как её?.. «Чимбы-намбы».

И тут же проследовал к кофемашине.

– Ради бога, Апполинарий Савельевич, – первым опомнился режиссёр. – Не принимайте близко к сердцу. Это он не Вам – это он пылесос так воспитывает. Сейчас Миллочка всё поправит. Милла Герасимовна, ну что же Вы стоите?..

Но до тех пор, пока звукорежиссёр тайком не прыснул от смеха в ладошку, обстановка так и не разрядилась, а Парамонов так и оставался предметом пристального внимания.

В конце концов, обстановка потихоньку смягчилась, зажужжал пылесос, наконец-то признав разлитое по полу молоко пригодным лишь для утилизации, а костюмерша при помощи нехитрых манипуляций уменьшила народному артисту грудь аж на целых четыре размера.

– Ну вот. Через пару минут всё будет готово, – подозрительно улыбнулась она и незаметно подкивнула ассистентке. – Вы тут переодевайтесь, а мы с Эльзой пока в коридоре подождём.

И обе выехали в коридор.

Едва дверь за ними закрылась, Эльза тут же налетела на костюмершу.

– Ну, давай, рассказывай! Чего там у тебя? Кстати, поздравляю!

Но Миллочка принимать поздравления повременила.

– Не здесь! – заговорщицки процедила она, и местом приёма была назначена лестничная площадка.

Тут-то и выяснилась странная штука.

– По какому поводу поздравления? – начала издалека костюмерша, поставив собеседницу в неловкое положение.

– Как, по какому? – на всякий случай осторожно уточнила она.

– Вот и я бы хотела это знать, – присоединилась к любопытству Милла. – Потому что лично я поводов для поздравления не знаю. Я два раза перепроверила!

– А как же тогда?.. – развела руки в стороны Эльза и всем своим лицом озадачилась. – Может, ты просто ошиблась?

– Да я что, по-твоему, дура, что ли? – вспылила Милла. – И потом, я дура, что ли, по-твоему, рожать! Мне всего двадцать три!

– Ну, такое тоже бывает, – неуверенно предположила Эльза. – Понятно, что рано, но бывает же.

– Это только у дур периферийных бывает! Которые не знают, как противозачаточный генератор включается. Или больных на всю голову. Я лично до тридцати восьми вообще не собираюсь. Я ещё для себя пожить хочу. Кстати, про генератор. Я тебе сейчас такое расскажу! Ты умрёшь от смеха! В субботу мы с Билли занимаемся этим делом, и вдруг из-под кровати как запищит! У противозачаточного генератора батарейки сели.

Тут обе подруги отчаянно захохотали и затрясли в воздухе руками.

– И что? Заменил он батарейки? – задыхаясь от смеха, осведомилась Эльза.

– Не-а… кончились. А пока в магазин бегал за новыми – перехотелось.

– А у Эсмеральды, ну, помнишь, с девяносто шестого этажа…

– Это зелёненькая такая?

– Да! Да, только теперь она лиловая, – поправила Эльза. – У неё вообще! Она же собаку купила охотничью.

– А она что? На охоту ходит?

– Да ты что! Она, знаешь, сколько денег за неё отдала!

– У-у! – завистливо покивала Милла.

– Так вот! Пока она на работу где-то ходила…

– Собака?

– Да нет! Эсмеральда! Так вот! Пока она на работу где-то ходила, а дома не осталось никого – только собака. И тут вдруг из-под кровати тоже как запищит – тоже батарейки кончились… А собака-то подумала, что это кролик… или медведь… Набросилась и перекусила все провода! А они-то пришли – не знают…

– Ой, мамочки, не могу, – сама догадалась, чем кончится дело, Милла и схватилась за недавно беременный живот. – И что?

– Что, что… Мальчик! Хакаюси назвали.

– Как? Хакаюси? – переспросила Милла и одобрительно покивала головой. – Красивое имя.

– Ну, не знаю, – усомнилась Эльза. – Мне больше Хаканаги нравится. Я вот, если буду рожать, то обязательно мальчика Хаканаги назову.

– А ты что, уже собираешься?

– Да сплюнь! Я, если хочешь, вообще считаю, что детей рожать – это глупо и старомодно.

– Это точно! – не раздумывая, подтвердила Миллочка. – Меня свекровь уже замучила. Подавай ей внуков, и всё!

– Вот-вот! Совсем с ума посходили! – согласилась в свою очередь Эльза. – Пожить спокойно не дают. Я вообще, если хочешь, считаю, что надо не детей рожать, а сразу внуков.

– Как это? – выпучила глаза костюмерша. – Так разве можно?

– А почему бы и нет? Вот кто, скажи мне, всех больше внуков любит?

– Бабушки, – неуверенно предположила Миллочка.

– Ну вот! – не нашла противоречий Эльза. – Пускай и рожают!

Миллочка задумалась, присовокупив к процессу всю свою бурную фантазию, и быстро сочла идею приемлемой.

– А вообще-то, я тоже так думаю! – уверенно кивнула она. – Чего это мы должны рожать? У нас демократия! Кому надо – тот пусть и рожает! Чего это я должна молодость свою губить. Мне всего двадцать три!.. с половиной!..

Эльза тяжело вздохнула и с завистью посмотрела на подругу.

– Хорошо тебе – двадцать три, а мне уже тридцать пять. Эх! Как летит время.

– Да! Точно! Наверное, все уже переоделись. Поехали?

– Поехали, – ещё раз вздохнув, согласилась Эльза. – А Ромашкину-то что скажешь?