На Планете Исполнившихся Желаний

ЦИРК ЗВЕРЕЙ

Как только Паша увидел Гошку, он сразу понял, что у Гошки на уме что-то необыкновенное.

– Знаешь, Паша, какая профессия самая замечательная, после, конечно, космонавта?

– Ну?

– Дрессировщика!

– Профессия неплохая, – степенно ответил Паша. Гошкины слова его разочаровали. – Профессия неплохая, требует большой выдержки и смелости. А ты что же, уже изменил космонавтике?

– Я?! Ну, знаешь, если бы ты не был мне друг, я б тебе такую оплеуху залепил! Ну, так и быть, объясню. Во-первых, это будет не основная профессия, а хобби космонавтов. Знаешь, что такое хобби?

Паша презрительно фыркнул.

– Так вот, – продолжал Гошка, – у каждого современного человека должно быть хобби, понял? А кроме того, это совсем не измена космонавтике, а совсем даже наоборот. Ну-ка, пошевели мозгами. Думаешь, прилетишь на какую-нибудь планету, а там тебя встречают на космодроме и рапортуют по всей форме: «С прибытием вас, дорогой товарищ Павел Сергеев. Планета Альфа готова к принятию советских космонавтов!» Так, думаешь, будет? Да, может, там даже и космодрома никакого не будет, может, один только дикий лес, может, какой-нибудь паук с тигриной головой ка-а-к выскочит на тебя… Ну, что ты будешь делать, скажи? А если ты дрессировщик, сразу контакт с ним устанавливаешь. Потому что твое хобби – дрессировка зверей, и тебе это раз плюнуть.

– Да, Гошка, – сдался Паша – чего-чего, а насчет космонавтики у тебя голова работает. Ну, что же ты предлагаешь?

– А вот что. Мы устраиваем цирк зверей.

– Цирк зверей? А где возьмем зверей?

– То есть как это где? Как это где? А по-твоему, Бемби – это что, не зверь? Мой Пират – это не зверь? А Васька, а Ленкин попугай Риорита, а ваш кот Мишка, да мало ли наберется в одном только нашем доме! Нет, ты только представь: устраиваем мы концерт, приглашаем весь двор. Я объявляю: «Дорогие товарищи, начинаем наш концерт!» Тут оркестр играет марш, выходят на сцену все участники, по росту, делают круг почета…

– Постой, а почему ты объявляешь и где ты возьмешь оркестр?

– Фу ты господи! Что ты перебиваешь мою мысль такими пустяками! А магнитофон на что! Так вот, выходят, значит, все по росту. Первый – твой Бемби, потом все остальные, и обязательно все на задних лапах идут.

– Ну не знаю, пойдет ли мой Бемби на задних лапах…

– О господи! А для чего же репетиции, тренировки! Конечно, пойдет.

– И потом, ты представь, когда он встанет па задние лапы, он чуть не до потолка будет, малыши его испугаются.

– Да ну тебя, Пашка, с тобой невозможно придумать ничего интересного, вечно ты: то нельзя, это нехорошо. Ну и характер у тебя! Как только с тобой живут твои родители, просто не понимаю!

– Мучаются, наверное. Зато у тебя в голове вечно какие-то бредни.

– Ах так, ну, знаешь, я пошел…

– Постой, Егор, так не годится. Мы еще ничего не начали делать, а уже поссорились. Давай садись, я беру лист бумаги, и мы составляем план действий. Во-первых…

Гошка с надутым видом уселся на стул, но через минуту глаза его уже горели огнем.

– Слушай, я придумал такой номер, такой номер! Все просто упадут…

Скоро о цирке зверей узнал весь двор, да какое там двор, пожалуй что, и вся улица, а может быть, даже и весь район.

К Паше и Гошке приносили и приводили самых разных животных. Владельцы расхваливали понятливость и таланты своих подопечных.

Больше всего, конечно, было котят, но Паша и Гошка отказывали им решительно и безоговорочно. Приводили кое-кого и поинтересней – черепаху Тортилу, морскую свинку Маринку, лисенка Рыжика, медвежонка Машку, бесчисленное количество собак. Один мальчик принес даже аквариум с золотыми рыбками. И этот мальчик доказывал, что они прекрасно поддаются дрессировке и могли бы принять участие в представлении.

В отборочную комиссию вошли, кроме режиссеров-постановщиков Паши и Гошки, еще хозяйка попугая Риориты – Лена Плясуля и еще другая Лена, с соседнего двора, – хозяйка фокстерьера Чарли. Комиссия строго и беспристрастно просматривала номера зверей, желающих стать актерами.

Очень, конечно, всем хотелось принять лисенка Рыжика и медвежонка Машку. Но, когда их привели на репетицию, остальных зверей обуял ужас.

Кот Мишка выпрыгнул в окно (хорошо еще, что репетиции проходили у Паши, который жил на первом этаже), великан Бемби, трусливо поджав хвост и жалобно заскулив, пытался забраться под низкую тахту, под которую и кошка едва бы протиснулась. Пират тихо-тихо ретировался на кухню. Только бесстрашный фокстерьер Чарли вцепился лисенку в нос. Ко всему этому неописуемому ужасу Рыжик и Машка подрались между собой. Нервная Риорита от страха выдала весь запас своих знаний.

– Алешка, – кричала Риорита старушечьим визгливым голосом, – немедленно вставай, в школу опоздаешь! Шляешься до двенадцати ночи, а потом дрыхнешь. – И тут же, без передышки, Риорита перешла на ломающийся баритон, изображая какого-то оболтуса Алешку. Потом Риорита залилась звонким смехом, потом тоненьким детским голоском прокричала:

– Дяденька, подай мячик, он к вам на кухню залетел. – И тут же, снова переходя на густой бас:

– Я вот те подам такой мячик, у, хулиганы!

Когда дым сражения рассеялся и хозяева немного утихомирили разбушевавшихся питомцев, комиссия продолжила работу.

– К сожалению, вам придется отказать, – сказал Паша владельцам лисенка Рыжика и медвежонка Машки. – Вы сами видите, что ваши актеры не вживаются в наш коллектив. Если бы у нас было больше времени, я по сомневаюсь, что мы бы перевоспитали их дикие инстинкты, но представление уже назначено на конец месяца, так что сами понимаете… – И Паша развел руками.

Все очень расстроились. А Паша сказал:

– Конечно, мы потеряли двух великолепных актеров, зато нашли одного такого, какой нам и не снился. Комиссия непонимающе смотрела на Пашу.

– Неужели вы не поняли, какая у нас победа! Ведь Риорита под действием страха заговорила то, чего она никогда не говорила. Лена Плясуля, скажи, говорила Риорита раньше все это?

Лена Плясуля решительно замотала головой.

– Вот видите, даже Лена не знала, что Риорита прекрасно говорит целыми фразами. Я думаю, что Риорита вполне сможет взять на себя роль ведущего.

Все согласились, что это будет здорово.

Репетиции продолжались.

Вокруг Пашиного дома постоянно дежурили несколько десятков любопытных, пытаясь подсмотреть в окна или подслушать у двери, что там творится. Но двери были плотно закрыты, а окна плотно занавешены.

Ребята, у которых совсем никаких зверей не было, предлагали свои услуги в качестве музыкантов, оформителей, клоунов, осветителей и даже уборщиков. Но Паша был неумолим. Он выходил во двор, чтобы утихомирить страсти толпы, и говорил:

– Труппа уже укомплектована. Все остальные примут участие в представлении в качестве зрителей.

…И вот наконец настает день генеральной репетиции. Актеры показали себя как сплоченный, дружный и работоспособный коллектив. Комиссия устроила последнее решительное совещание. Где же все-таки устраивать концерт?

– У нас нельзя, – сказала Лена, хозяйка фокстерьера Чарли, – у меня папа работает дома.

– Ну, значит, ты отпадаешь, и точка, – заявил Паша.

– А у меня мама сейчас болеет, – сказала Лена Плясуля.

– И у нас нельзя, – сказал Паша, – к нам в воскресенье тетя с дядей из Южно-Сахалинска приезжают. Придется, Егор, у тебя! И комната у вас как раз большая, небось метров тридцать.

– Тридцати нету, но не в этом дело: ты что же, забыл про Боровкова? Да его инфаркт хватит.

– Инфаркт – это его личное дело. Нам важно не нарушать законные правила. Что сказано в Положении о правилах поведения жильцов в коммунальных квартирах? Разве там сказано, что нельзя устраивать цирк зверей?

– Нет, вроде бы не сказано, – сказал Гошка.

– Может быть, там сказано, что школьники не имеют право проводить свой досуг в коммунальной квартире?

– Нет, и такого не сказано, – вынужден был согласиться Гошка.

– Вот и прекрасно!

– Да если он увидит такое количество зверей!.. Он же их терпеть не может! Он из-за одного Пирата писал на нас заявление в товарищеский суд. А тут он в настоящий суд подаст.

– Глупости, – авторитетно заявил Паша. – Нет такого закона, чтоб не устраивать цирк зверей. Я вижу, тебя твой Боровков до смерти запугал.

– Ничего он меня не запугал, просто связываться неохота, – проворчал Гошка, но сдался.

– И потом, мы можем так все устроить, что твой Боровков зверей и не увидит, а слышать через дверь он будет только Риориту, так она же говорит человеческим голосом. Как он сможет доказать, что это зверь?

Вечером Гошке еще предстояло вырвать у мамы разрешение, и ему пришлось немного недоговорить. Вместо «цирк зверей», он сказал просто «цирк». Папа с трудом согласился на магнитофон.

И вот наконец во дворе было вывешено большое объявление:

30 ОКТЯБРЯ В 16.00 ЧАСОВ В КВАРТИРЕ ГОШКИ ВОВИКОВА СОСТОИТСЯ ЦИРК ЗВЕРЕЙ. ПРИХОДИТЬ СО СВОИМИ СТУЛЬЯМИ.

Уже в три часа у Гошкиного подъезда собралась огромная толпа ребят со стульями и табуретками, а дошкольники, те дежурили еще с раннего утра.

Но режиссеры объявили, что пускать будут только за десять минут до начала. Ведь актерам надо одеться и приготовиться.

Среди собравшихся возникло опасение, что Гошкина комната не вместит всех желающих, поэтому на лестнице, до самого четвертого этажа, выстроилась очередь со стульями и табуретками.

Ровно без десяти минут четыре бешеный поток стульев и табуреток хлынул в Гошкину комнату. Гошкиной комнате, наверно, никогда не снилось, что она может вместить такое количество народу – ребят набилось около полусотни. Пришлось часть стульев оставить на кухне и садиться вдвоем па один стул.

Животные-актеры пока что помещались за шкафом.

Погас свет на минуту или две. Все сидели в жуткой темноте, и только было слышно сопенье зрителей.

И вдруг из-за шкафа вынырнул красный луч и осветил всех таинственным кроваво-багровым светом. Малыши на передних стульях завизжали от страха. Честно говоря, всем было страшновато. Но в этот самый момент красный свет сменился радостным желтым, заиграл веселый марш, и на манеж вышел директор цирка в блестящей накидке и в цилиндре. Почти даже нельзя было узнать, что это Паша Сергеев.

Директор поднял вверх серебряный жезл, и музыка стихла.

– Товарищи, прошу соблюдать тишину и полный порядок. Начинаем наше представление – Цирк зверей! – произнес он громовым голосом.

Зрители дружно захлопали.

– Дорогие товарищи зрители! Познакомьтесь с ведущим нашего спектакля – Риоритой. Режиссер Лена Плясуля.

Тут снова заиграла музыка, но уже другая, забавная, веселая песенка, и притом совсем тихо. На манеж вышла Лена Плясуля, на вытянутой руке у нее сидел попугай.

Лена дала Риорите кусочек сахару, та взмахнула крыльями и сказала громким скрипучим голосом:

– Привет, привет, начинаем наш концерт.

А потом снова заиграл марш; манеж освещался то красным, то синим, то желтым светом, и под звуки марша из-за шкафа торжественно выходили участники спектакля.

Первым в параде участников важно выступал на задних лапах великан Бемби, за ним Пират, за ним, также на задних лапах, шествовал кот Мишка, за ним, правда, не на задних лапах, а на всех четырех, следовали морская свинка Маринка в черепаха Тортила, а замыкал шествие фокстерьер Чарли. Он шел, представьте себе, на передних лапах!

Тут зрители не выдержали. Восторгу не было конца. Все запрыгали.

– Браво, Чарли! Браво, бис!

Некоторые в возбуждении повскакали со своих мест, с передних рядов артистам бросали конфеты.

Вперед вышел директор-распорядитель и объявил, что те, кто будет бросать артистам конфеты, будут удалены из зала. Угощенье артистам можно давать только после спектакля.

Наконец водворилась тишина, и спектакль продолжался. Зазвучал вальс, на манеж выскочил Бемби, только сейчас он был конем, и какая чудесная золотая уздечка спадала с его гривы! На спине у него было седло с вышитыми цветами и с кисточками по всем четырем углам. А па седле – подумать только! – плавно покачиваясь в такт вальса, сидела свинка Маринка в пышной голубой нейлоновой юбке и в шляпке с оборочками.

Какая-то зрительница пронзительно закричала:

– А я узнала, узнала – это платье моей куклы и шляпка тоже!

Но все на нее зашикали, и номер кончился под оглушительные аплодисменты.

Потом выступил Гошка со своим Пиратом. Гошка наигрывал на губной гармошке «Яблочко», а Пират в тельняшке и в одетой набекрень морской бескозырке исполнил матросский танец. Этот номер имел невероятный успех.

Риорита объявляла все новые и новые номера. Восторг зрителей дошел до предела. Никто не мог сидеть на своих местах. Все то и дело вскакивали со стульев. В азарте были съедены все подарки, предназначавшиеся артистам. Кошки, не принятые в артисты, не хотели больше сидеть на коленях у своих хозяев, мяукали и царапались. Выступающие артисты тоже заметно стали нервничать.

И тут Риорита объявила новый номер. Свет погас, но из-за шкафа вынырнул синий луч, который падал не на манеж, как прежде, а на занавеси. И только тут все увидели, что на занавесях блестят и переливаются чудесные серебряные звезды. Луч плавно кружился по всей комнате, и казалось, что это кружится синий небосвод со сверкающими серебряными звездами, и каждый, буквально каждый сидящий здесь, почувствовал себя парящим в бесконечном прекрасном космосе. Раздалась песня «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы…», и Риорита объявила название номера: «Звери-космонавты».

На манеж вышел Бемби. Он был впряжен в чудесный космический корабль. Через прозрачную крышу корабля были видны космонавты в космических костюмах и шлемах. Просто едва можно было узнать Гошкиного Пирата, и свинку Маринку, и кота Мишку, и черепаху Тортилу, и фокстерьера Чарли, который тоже был в космическом костюме и шлеме и при этом вдобавок стоял на передних лапах.

Громко звучала песня космонавтов. Риорита каждую минуту выкрикивала: «Привет космонавтам!»

В этот самый момент ребята заметили, что корабль начал вибрировать, словно в нем заработал мотор. Бемби в страхе отступил, и постромки, соединявшие его с кораблем, разорвались. Гул нарастал все сильнее и сильнее. Ребята чувствовали уже, что вибрирует не только корабль, но и пол, и стены, и их собственные руки и ноги. Они услышали какой-то звук сверху, задрали головы и увидели, что потолок комнаты медленно расходится в разные стороны, как занавес в театре. И они увидели настоящее синее-синее небо и в нем звезды и луну, все самое настоящее.

Все ахнули разом, как один (даже сами устроители спектакля нисколько этого не ожидали), корабль вздернул свой тупой сигарный нос и вдруг.., оторвался от пола, взлетел к потолку, вынырнул в синий проем и стал исчезать в небе со все возрастающей скоростью. Скоро он был уже в темном небе, словно огневой столб, а еще через несколько мгновений он превратился в светящуюся точку.

Их корабль, их собственный корабль, с их собственными зверями только что благополучно вышел на орбиту и помчался навстречу далеким мирам. Громкое «ура» и салют из тысячи конфетных бумажек ознаменовали это событие…

И вдруг отворилась дверь, зажегся самый обыкновенный свет, ребята не понимали, где они и что с ними происходит, с недоумением смотрели на появившегося па пороге комнаты соседа Боровкова.

Лицо его меняло цвет от белого до малинового. Глаза метали громы и молнии.

Крутящийся синий небосвод с серебряными звездами в ту же минуту остановился и погас; крики восторга замерли на губах у зрителей; кошки как бешеные ринулись в коридор. У Чарли, стоящего в корабле вверх ногами, не выдержали нервы, и он залаял. Кот Мишка выпрыгнул из своего космического кресла и, пробив головой целлофановую крышу корабля, с воем кинулся на шкаф. Пират в космическом шлеме выскочил из корабля вслед за Мишкой и вцепился в боровковскую штанину. Бемби поднял морду и завыл. Риорита кричала, от страха перепутав все на свете:

– Подать мяч в правый угол! Привет космонавтам! Бей, не жалей! Молодцы, ах молодцы, мальчишки! Сосед Боровков прошипел:

– Малолетние уголовники!

Чуть не сбив Боровкова с ног, мимо него пронесся стремительный поток собак, кошек, мальчиков, девочек, стульев и табуреток. Вслед этому потоку Риорита голосом соседа Боровкова кричала:

– Малолетние умывальники!

Что и говорить! Цирк зверей, так чудесно начавшийся, кончился не очень хорошо.

ГОШКА ВОВИКОВ НА ПЛАНЕТЕ ИСПОЛНИВШИХСЯ ЖЕЛАНИЙ

Эта история случилась вечером, когда Гошка был один дома. Совсем один, если, конечно, не считать Пирата и Васьки. Мама с папой ушли в цирк. Не в какую-нибудь там консерваторию, не в гости, и не в театр «Современник», а в цирк.

Причем в новый цирк, в котором Гошка еще ни разу не бывал. А Гошку не взяли. И дело не в том, что на Гошку не было билета; билеты маме с папой должен был дать сам директор цирка. Они с ним познакомились этим летом, вместе отдыхали в Сочи. Ясное дело, Гошку сплавили бабушке на дачу, а сами в это время с директором нового цирка в море купались.

И, уж конечно, директор мог бы достать и третий билет для Гошки, он даже, наверное, еще пойдет показывать, как звери репетируют перед началом. А Гошка будет сидеть дома, один. И все это устроила мама собственными руками. Видите ли, поздно кончается, а Гошке рано в школу. Отговорка. Как будто Гошка маленький! Нет, тут дело совсем в другом. Он теперь это понял. Просто мама ему не родная, поэтому она так и делает. Так он ей и сказал. Вот мама Лены Плясули уже три раза брала ее в новый цирк, и притом всегда вечером, и ничего не говорила, что поздно кончается. Просто у Лены Плясули родная мама, а у Гошки не родная мама.

Что тут было! Мама заплакала, и у нее потекли ресницы и закапали новый костюм джерси, и она сказала, что лучше никуда не ходить, все равно вечер испорчен и костюм испорчен. А папа сказал: «И не думай. Наоборот, пойдем. Быстро надень розовое платье, и пойдем, а этот свинтус пусть посидит один и подумает, ему только полезно».

И они ушли.

Что делать, когда ты один дома, да еще так обижен судьбой. Гошка вскипятил чай, достал из холодильника «Сказку» и сел в одиночестве пить чай. По крайней мере хоть Пират с Васькой ею не покинули. И Гошка по-честному отдал им остатки торта. Потом они все втроем удобно устроились на диване, потом Гошка встал с дивана и включил телевизор, потом он чуть не плюхнулся на Ваську, а потом повернулся к телевизору и открыл от изумления рот. Их вовсе не цветной телевизор «Темп» вдруг начал показывать цветную программу.

На экране расходилась цветная радуга, и так это было красиво и так похоже на настоящую, ну совсем как на даче после дождя. Гошке даже казалось, что он видит сверкающие капельки дождя, и вот даже одна капелька брызнула ему на нос. Играла тихая-тихая музыка. Вдруг раздался приятный мелодичный звон. Гошка сообразил, что это звонят бабушкины часы, старинные бронзовые бабушкины часы с пастушкой; и тут радуга на экране кончилась, и появилась какая-то комната. «Буфет, письменный стол, совсем как у нас», – подумал Гошка. Вдруг Гошка увидал на экране бабушкины часы с пастушкой. Сомнений быть не могло: это, конечно, бабушкины часы, только на них было без пяти восемь, а на настоящих бабушкиных часах уже пять минут девятого. Продолжала играть тихая музыка, и на экране появился какой-то мальчик, какой-то ужасно знакомый мальчик. «Наверное, я его видел в каком-нибудь фильме», – подумал Гошка. И тут часы на экране телевизора заиграли и начали бить восемь. «Что за чертовщина, – подумал Гошка, – и бьют они в точности как бабушкины часы». Мальчик на экране молчал и смотрел прямо на Гошку, так что Гошка больше не выдержал, разозлился и спросил:

– Долго ты будешь молчать?

– Я просто хотел, чтоб ты меня узнал, – сказал мальчик с экрана.

– «Узнал, узнал»! – проворчал Гошка недовольно. – А чего мне тебя узнавать, что это игра «Угадай-ка", что ли! Почему нет нормальных титров, тогда и узнавать было бы нечего: прочитал, и точка.

– Тигров не может быть. Разве ты не видишь, что передача необычная, она специально для тебя, да и вообще это совсем не передача.

– А что же это? – вскрикнул Гошка. И тут же узнал мальчика на экране – это был он сам.

– Я вижу, ты узнал меня, наконец, – сказал мальчик на экране и вылез из телевизора.

– Ты – я № 2. Только я не понял, как ты влез в телевизор.

– А я в него и не влезал. Просто мы использовали телеволны для нультранспортировки. Я вижу, ты не очень-то понимаешь. Сейчас я тебе все объясню. Ты же увлекаешься космонавтикой и, значит, должен знать и астрономию. Ты слыхал когда-нибудь о том, что будто бы есть планета на другой стороне Солнца, такая точно, как ваша Земля, и на таком же расстоянии. Так вот, это не «как будто», а так и есть, и я как раз оттуда.

– Ты оттуда? – Гошка вскочил с дивана.

– Да, и у нас все есть то же, что и у вас, но только с одной разницей – все перемешано.

– Как же так? – оторопело спросил Гошка.

– А вот так. Ты математику учил? Ну вот возьми а, b, с, d.., а у нас а, с, b, d… Все то же, да только все перемешано. Все люди, какие у вас, есть и у нас. Только, например, вот я, то есть ты, живу в Москве № 2, а твоя мама – там, у нас, она уже не моя мама и может жить совсем даже в Другом городе.

– Ну это же просто ерунда какая-то, – возмущенно воскликнул Гошка, – мне это совсем даже не нравится!

– А какая разница! Возьми опять же математику. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

– Да, но все-таки…

– «Все-таки» – это не доказательство. И потом, я тебе не сказал самого главного. Все, о чем только вы здесь мечтаете, исполняется па нашей планете.

– Вот это фокус! – закричал Гошка.

– Да, это уж тебе не а, b, с… Наша планета – Планета Исполнившихся Желаний.

– Ах, вот бы мне туда, хоть бы на часик!

– Ну зачем же на часик, ты сейчас отправишься туда на целых четыре часа пять минут и пять секунд, но ни секунды больше, иначе…

– Ах, времени вполне достаточно! Но как же я туда отправлюсь?

– Сущие пустяки. Для этого я и пришел. Просто тебе здорово повезло. Один раз в каждые сто лет мы появляемся у вас для обмена опытом. Ну, а наши двойники, понятно, отправляются к нам.

– Ну, а как же? Ведь сто лет назад не было же телевизоров.

– Какие пустяки! Были зеркала, а когда еще не было зеркал, были отражения в колодце. Одним словом, все эти технические подробности для инженеров, а не для нас с тобой. А ты давай быстрей. У тебя остается только пять минут на сборы. И Гошка № 2 заглянул в часы на телевизионном экране.

– Вот такие же часы, – сказал Гошка.

– Эти показывают не правильное время. Гошка в растерянности оглядел комнату.

– А что же мне с собой брать? Собираться, как в пионерлагерь?

– Какие глупости! – сказал Гошка № 2. – Там вещи все точно такие же, как здесь. Ничего тебе не нужно брать.

– Ну, а Пирата можно взять? Или он там тоже будет?

– Да будет, только… – Гошка № 2 не договорил, что «только», потому что пять минут уже истекли. Он схватил Гошку за руку, подтащил его к телевизору и сказал:

– Ну лезь! Ни пуха ни пера! А я здесь пока вместо тебя побуду.

Гошка с сомнением дотронулся до экрана телевизора, но экран оказался не экраном. Вместо него был плотный серый воздух, как туман, но только такой плотный, что Гошка чувствовал, когда дотронулся до него рукой, что он немного отодвинулся, как надутый резиновый шар.

Гошка сложил руки рыбкой и просунул их в экран, потом осторожно просунул голову, а Гошка № 2 схватил его за ноги, и Гошка полетел во что-то мягкое и теплое и, не успев удивиться, очутился на диване.

Гошка огляделся и увидел, что все па своем месте, и, значит, он у себя дома, и все это, видно, ему приснилось. Тут он вздрогнул от громкого лая Пирата. Гошка повернулся… Вместо Пирата на ковре сидела огромная овчарка, которая недружелюбно лаяла на Гошку. Не успел Гошка удивиться второй раз, как в комнату вошла мать Лены Плясули и сказала:

– Ай-яй-яй! Мы еще валяемся на диване, мы еще не одеты! Мы так мечтали попасть в новый цирк, а до сих пор еще не помыли мордашку. Ну-ка, детусенька, умывайся, собирайся, а я пока закажу такси.

Только было Гошка открыл рот, чтобы высказаться насчет того, что, во-первых, у него не мордашка, а лицо, и что он не детусенька, как в комнату вошел толстый дядька в шуршащей куртке па «молнии», тот, что живет во втором подъезде и всегда приезжает домой на роскошном «ЗИМе» с белыми занавесочками.

– Ну, Егор, как тебе Рекс? Ничего собака, а! – И шуршавший дядька потрепал по загривку Рекса, а Рекс при этом чуть не цапнул его за руку.