Ментовский вояж: Везунчики. Рейдеры. Магелланы

Проблему с питьевой водой планировалось решить в ближайшие дни, углубив тем, кому требовалось, их колодцы и выкопав новые. Для этого имелись все необходимые ресурсы: люди, техника, бетонные кольца. Качество грунтовых вод в этом мире, по словам школьного учителя химии, оказалось отличным, выше всяких похвал.

Слушая Федосеева, я внимательно наблюдал за реакцией присутствующих, пытаясь оценить, что от кого ждать. Ну, с иностранцами было всё ясно с самого начала – бежать им некуда, кушать хочется, и они готовы помогать местной власти в меру своих сил и возможностей. Местные товарищи, представленные группой фермеров из восьми человек, готовы были поделиться своими запасами с обществом, в обмен на защиту от хищников и помощь в работе. Горючее к технике, как вы понимаете, не бесконечно.

Подозреваю, что на позицию местных сильно повлиял пример Еремеева, который сразу же передал в распоряжение власти свои магазины. Этим поступком Николай мигом убил двух зайцев: создал себе репутацию в глазах обывателей и получил возможность влиять на решения администрации. Можно сказать, что мой бывший однополчанин стал неким «серым кардиналом» при Федосееве. А если учитывать, что за «кардиналом» стоял десяток вооружённых бойцов, то Еремеева смело можно было считать визирем при падишахе.

Местный участковый Антонов, хотя и командовал ополченцами, никак не мог сравниться с авторитетом Ерёмы. Кроме того, Петренко, похоже, имевший талант пролезать везде и всюду, уже успел пристроиться замом по хозчасти у Федосеева. Полагаю, что на фоне всеобщего катаклизма былые местные тёрки отошли на второй план, а Роман Георгиевич не стал поминать прошлое и разбрасываться кадрами. Столь мудрое и грамотное решение главы ещё больше сближало Федосеева с Николаем, считай, с нами.

На фоне этих нехитрых деревенских раскладов выделялись человек шесть выборных от пассажиров, которых смело можно было назвать тёмными лошадками. Хотя какие они тёмные, нафиг?

Например, депутат госдумы Белоусов иногда мелькал на экранах телевизоров, в основном, когда речь шла о гулянках его непутёвого отпрыска. Питерский депутат Рабинович плотно сидел на откатах, получаемых за разрешения на строительство. Регулярно заводимые против него прокуратурой дела, увы, не приносили никаких результатов – депутат ловко отмазывался от любых претензий в свой адрес. Остальных выборных я не знал, хотя по рожам и поведению двух из них предположил, что они являются коллегами Рабиновича.

Депутаты сидели смирно, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Однако интуиция мне подсказывала, что эти чиновники-троглодиты лишь присматриваются к поляне, и стоит нам отвернуться, они тотчас вонзят свои хищнические зубы в шею трудовому народу.

Далее последовало перечисление иных материальных ресурсов и ценностей, техники и оборудования, которые имелись в нашем распоряжении. Признаюсь, я ожидал худшего. В общем, в Данилово и его окрестностях имелось четыре дизель-генератора, некоторый запас горючего, тракторная техника, вплоть до бульдозера, десяток грузовиков. К этому можно было прибавить и тягачи дальнобойщиков, чьи фуры оказались вместе с нами на этом злосчастном шоссе.

Затем Федосеев плавно перешёл к первоочередным вопросам, как он полагал, стоявшим перед всеми нами. Проблема с размещением вновь прибывшего народа была решена. По крайней мере, на эту ночь.

Благодаря запасам со складов Еремеева и грузу из фур, удалось организовать в зданиях школы и детсада пункты питания для пассажиров. В ближайшие две недели голод не грозил никому. Холод, вообще, похоже, остался на старушке Земле, ибо даже после захода солнца температура воздуха не опускалась ниже двадцати градусов по Цельсию. С моря дул лёгкий и тёплый ветерок, предвещая хорошую погоду и ночью.

По окончании совещания мы отловили Антонова, и, отойдя с ним в соседнее помещение, обсудили вопросы дислокации сил в Данилово и окрестностях. Сразу же вскрылась пара серьёзных просчётов – отправленные на три близлежащие фермы ополченцы не имели связи со штабом, как не имел этой самой связи и пост у самолётов на шоссе. Решив, что жизнь людей ценнее любой солярки, мы объехали все фермы, раздавая рации и инструктируя личный состав на предмет их использования. В результате в нашем непосредственном распоряжении осталось всего три «моторолы», что, честно говоря, вовсе не радовало.

На базе нас ожидал сюрприз – пока мы торчали на совещании и катались туда-сюда, пилоты «ила» попросились на постой в дом Николая. Да не одни, а с Мышкиным, который и привёз их всех на своём вездеходе. Наверное, случись подобное на день раньше, Ерёма Безбашенный послал бы лётчиков пешком в далёкое и увлекательное сексуальное путешествие. Сейчас же Еремеев с улыбкой на устах милостливо разрешил Анисину заселить пустующий гостевой домик. Для Марка в домике для гостей не хватило места, и его определили к нам, в хозяйский дом.

Затем появился Зеленцов и вновь перетасовал все карты. Дело в том, что назначенная Антоновым на колокольню девушка-наблюдатель категорически отказывалась сидеть на верхотуре всю ночь. Уж не знаю, почему, но девчушка боялась тёмного времени суток. Поговорив с нею, Владислав оставил в церкви Витька, еремеевского охранника, а сам вернулся на базу за добровольцами.

Последних пришлось тупо назначить. Подумав, мы решили, что вполне можем отрядить в наблюдатели трёх человек – уже сидящего на колокольне Витька, самого Зеленцова и бортинженера «ила» Сапрыкина. Владислав, естественно, назначался за главного.

Прежде чем вернуться, капитан рассказал о том, что ему поведала местная пацанва. Как и везде, среди мальчишек в Данилово были свои заводилы, которых народная молва считала то хулиганами, то просто трудными детьми. Они не приносили окружающим какого-то особого вреда, но участковый на всякий случай держал все их действия на заметке.

Сразу же после катаклизма сорвиголовые пацаны быстро обнаружили, что взрослым стало не до их мелких шалостей, а вокруг появилось много интересных занятий. Например, разведка незнакомой местности. И если прокатиться на велосипедах в северном направлении не позволили строгие ополченцы, то никто не смог остановить пеший поход ребят на юг – к морю. В общем, пацаны самостоятельно обследовали чужой лес километров на пять вдоль побережья моря, сделав некоторые открытия.

В лесу водилась кое-какая живность – уже знакомые нам зайцы-бурундуки, похожие на уменьшенных хомяков мыши и нечто смахивающее на белку, только зеленоватого цвета. Видели ребята и птиц, но их знаний в орнитологии оказалось недостаточно для описания каких-то больших попугаев, что ли.

На завтра же пацаны запланировали новый поход к морю, уже со вполне практической задачей – попытаться поймать рыбу. Для этого они прошлись по деревне, собирая любые снасти, пригодные для рыбной ловли. Ну, да, дети слышали разговоры взрослых о грядущей продовольственной проблеме и пытались найти решение в меру своих сил и возможностей.

– Во дают, мелкота плюгавая, – выслушав рассказ Зеленцова, с некоторой завистью произнёс Николай. – Парни, у меня где-то на чердаке спиннинги были…

– Еремеев, ты чего, с ума сошёл, что ли? – неожиданно возмутился Ковалёв. – Ладно бы дети, но ты, взрослый мужик, должен же понимать, что пляж и море практически не исследованы, а значит, небезопасны. Ты дашь гарантию, что те тигры не выйдут прогуляться на пляж, а в море не водятся акулы и мурены?

– Чёрт, капитан, вечно ты всё обломаешь, хотя и прав, в общем-то, – шумно вздохнув, пробурчал хозяин дома. – Мужики, пацаны всё равно не усидят на месте, любыми силами станут искать приключения на свои задницы. Чего делать-то с ними?

– Николай прав. Я бы на месте мальчишек первым делом добрался до «аэробуса» и понырял бы с его крыльев, – вступил в разговор Марк.

– Ладно, народ, поговорим завтра с пацанами, объясним им, какие звери вокруг шатаются, – решил я. – А сейчас пора отдыхать… Хозяин, что на ужин сегодня, а?

– Что сами сготовите, то и есть будем, – пожал плечами Еремеев. – Вспомнил, кстати: участковый упоминал, что видел у местного фермера во дворе лодку, «казанку». Надо будет поговорить завтра с Антоновым и с тем фермером.

– Свен, завтра мы займёмся разведкой, а не рыбалкой, – чуть улыбнулся я. – Проедем в сторону Рясенки, потом повернём на север. Надо подумать о том, чем прокормить народ, подстрелить каких-нибудь слоников или ещё кого.

– Володя, завтра будет завтра, – появление из кухни Александра вернуло нас в настоящее. – Берите, парни, ножи и помогайте мне чистить картошку. Если проголодались, конечно.

Кушать хотели все, и вскоре мы кидали в большую кастрюлю чищеную картошку, а добровольный шеф-повар Барулин колдовал над вырезкой из размороженного холодильника. Процесс приготовления ужина и сам ужин не заняли долго времени. Порядком оголодавшие мужики подмели всё, что сами же и приготовили под руководством Саши.

После ужина мы поведали, что происходило на совещании у главы администрации. Если не считать полной неизвестности глобального порядка, перед людьми стояла одна реальная проблема – необходимость прокормить самих себя в самом ближайшем будущем. Это прекрасно понимали Федосеев и местные мужики, об этом же догадывались пассажиры – наши и иностранцы.

Решение проблемы лежало прямо на поверхности: чтобы выжить всем, каждый должен трудиться в поте лица своего там, где это будет необходимо – в поле или на ферме. В общем, жизнь сама подтолкнула нас к тому, от чего мы старались убежать последние двадцать лет – пришла пора вновь создавать колхоз и частично отменять право на частную собственность. Точнее, не отменять, а ограничивать эту самую собственность до разумных пределов.

В свою очередь, Анисин рассказал о том, что они смогли разглядеть с высоты чуть выше птичьего полёта. Рассказ получился каким-то рваным, так как после происшедшего катаклизма полёт проходил в условиях практически нулевой видимости, и экипаж толком ничего и не разглядел сквозь пелену тумана. Как только взору пилотов открыласть земля, те сразу же пошли на снижение, ища место для экстренного приземления. И, слава богу, что сажать машину пришлось на хорошее, асфальтированное шоссе, а не на какие-нибудь сельхозугодия.

Но всё это, как говорится, мелочи жизни – больше всего лётчиков беспокоило непонятное отсутствие радиосвязи. Радиосвязь загадочным образом исчезла сразу же после того, как немецкий «боинг» совершил экстренную посадку. Недоумевавший радист тщетно пытался выйти на связь с теми, кто буквально пять минут назад подавал сигналы SOS, но так и не смог найти их в эфире.

Решив, что радиостанция «ила» каким-то образом получила повреждения, Соломатин отправился с визитом к коллегам из «Люфтганзы», благо их самолёт стоял практически рядом. Немцы с ходу огорошили русского гостя новостью о том, что радиооборудование вышло из строя, и им не удаётся связаться с голландским «бортом», который находился где-то к северо-востоку от Данилово. Голландский транспортник просто исчез, словно в воду канул, как и добрый десяток других источников радиосигналов.

– Понимаете, мужики, аварийные частоты не могут взять и исчезнуть просто так, – отставив кружку с чаем в сторону, возбуждённым голосом вещал радист. – Это противоречит всем известным законам физики. У меня ощущение, что мы угодили под гигантский колпак, орём, орём, а всё без толку – нас не слышат, и мы не слышим.

– А почему тогда у нас всё работает? – поинтересовался Руслан, выдернув из разгрузки «моторолу». – Если бы нас кто-то глушил, то глушили бы тотально, по всем частотам.

– Саша, не грузи людям голову на ночь глядя. Они устали не меньше нашего, – попросил Анисин, видя, что Соломатин готов прочитать ментам целую лекцию о радиосвязи. – Наше присутствие здесь вообще противоречит всему, что мы знали и знаем о мироздании. Давайте спать, завтра, дай бог, разберёмся, что и как.

Ночь прошла относительно спокойно, хотя каждый из нас ожидал любых неприятностей. Погружённое в темноту Данилово долго не могло притихнуть: кто-то без конца бродил по деревенским улицам, без перерыва лаяли собаки, реагируя на чужаков. Взошла местная луна, осветив ночь более ярким светом, чем наш, земной спутник.

Повыв для приличия на луну, четвероногие сторожа притихли лишь в третьем часу ночи, когда бредуны наконец-то перестали шаркаться в потёмках. Затем с юга подул лёгкий бриз, и до нас донёсся специфический запах моря. Вокруг стояла непередаваемая первозданная тишина, нарушаемая лишь нашими редкими переговорами по рациям.

Ещё вечером, снабжая ополченцев средствами связи, мы оговорили, что перекличка постов будет проводиться раз в час. Если кто-нибудь видит что-то подозрительное, то он обязан немедленно выйти на связь и т. д. В общем, стандартные процедуры. Мы могли, в случае чего, минут за десять добраться до любой из ближайших ферм, и, если не беречь подвеску, за полчасика до Замятино. К счастью, ночных тревог не последовало.

Уже утром, в предрассветное время, на связь вышел капитан Руденко. Тихим голосом Руслан сообщил, что стадо шерстистых слонов подошло со стороны леса к дому Марьи Степановны и вот уже минут десять торчит у околицы. Животные ведут себя спокойно, рассматривают забор и стоящий за ним «уазик». Принюхиваются к запахам, доносящимся из деревни.

Затем в эфире послышался голос Семён Семёныча, который возмущённо заявил, что готов завалить минимум штук пять слонов, но капитан, де, не разрешает этого делать. Пришлось подтвердить приказ Руденко, отбросив шальную мысль о быстром решении несколькими пулемётными очередями нашей продовольственной проблемы.