- -
- 100%
- +
Теоретическая проблема прогресса человеческой истории отражает самые острые вопросы современности. Она прежде всего должна решить, имеет ли человечество единую линию развития и показать, во что должны вылиться противоречия, раздирающие сейчас. По мнению Т.В. Панфиловой, всемирная история обретает человеческое содержание только в том случае, если реализуется гуманистическая тенденция8. Тем не менее, потребность в военном прогрессе остается актуальной.
Представляется целесообразным дать определение военного прогресса. Военный прогресс – направление развития, характеризующееся переходом армии и сопутствующих ее структур от низшего в высшему, от менее совершенного к более совершенному. Прогресс характеризует армию как систему в ее целом, так и состояние отдельных ее элементов. В данной связи необходимо: 1) изложение основных проблем теоретического описания общественного развития; 2) формирование понятийных средств, пригодных для построения теоретической схемы военного прогресса.
Большинство категорий диалектики имеют «парный» характер, поскольку объективная действительность противоречива, а категории – это отражение действительности. Категории, находящиеся в одной «паре» взаимно предполагают и исключают друг друга в различных отношениях, поскольку они являются полюсами диалектического противоречия.
Общество – это многокомпонентная система, и в реальной его жизни сам процесс развития противоречив, соответственно, противоречиво и направление его пути направленности. Это значит, что в реальной жизни каждого общества может быть рывок (прогресс) в одних сферах общества (например, технический прогресс) и отставание или даже регресс в других (например, в сфере духовной жизни). Все это довольно несложно определить в каждом отдельном случае (для какой-то конкретной сферы жизнедеятельности на определенном отрезке времени и определенных пространственных границах), если соотносится выдвинутая цель развития и реальная ситуация в движении к этой цели. Такое понимание прогресса, что по сути есть арифметическая сумма прогрессов в различных сферах общественной жизни, не требует какой-то общей шкалы измерений (единого критерия). Однако практически очень сложно определить прогресс для исторического развития общества в целом. Для того чтобы раскрыть интегральную природу общественного прогресса, необходим общий критерий, с помощью которого можно было бы показать, что человеческая история неуклонно следует по пути прогресса. Однако содержание основных определений, характеризующих развитие общества, зависит от типа общества.
Правомерно говорить о военном прогрессе, который осуществляется в двух взаимообусловленных формах: эволюционной и революционной. Эволюционная форма подразумевает:
• частичное совершенствование существующих военных разработок;
• сравнительно медленное поступательное внедрение новых образцов оружия;
• сравнительно медленное поступательное совершенствование традиционных основ военной техники;
• медленные изменения в военной стратегии и тактике.
Революционная форма военного прогресса протекает в виде научно-технической революции (НТР), которая порождает принципиально новую технику и технологию, вызывает коренное преобразование в военной стратегии и тактике.
Пути взаимодействия научной и военной сфер общества исследуется такими специалистами, как В.В. Борисенко, Е.Н. Стариков, А.В. Кольцов, Д. Холловэй.
Значительная роль отводится анализу исторической динамики социальных институтов, способствующих военному прогрессу, характерному для конкретной страны в тот или иной период в контексте трудов Р. Арона, А. Безансона, А. Валицкого, В.Я. Гельмана, Р.А. Медведева, Дж. Хоскинга.
Системный анализ взаимозависимости политического режима, научно-технического и военного прогресса изложен в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина. С адекватным анализом военного прогресса на фоне конвергенции политических режимов, разработками социально-философских прогнозов будущего техногенного развития человечества связан интерес к трудам Ж.И. Алферова, И. Валлерстайна, Дж. Гэлбрейта, С.П. Капицы, А.Д. Сахарова, Э. Хобсбаума.
Среди данных исследований максимальное внимание уделялось тем ученым, которые оставили значительный след в исследованиях по проблемам общественного прогресса: Р.Дж. Коллингвуд, Б. Кроче, А. Дж. Тойнби, Э. Трельч, Л. Февр, Ф. Фукуяма, О. Шпенглер, М. Элиаде, К. Ясперс и другие.
Были проанализированы ряд работ российских философов, которые занимались проблемами социального прогресса: Л.П. Карсавин, Н.О. Лос-ский, Н.А. Бердяев, А.Н. Ерыгин, В.В. Зеньковский, А.Ф. Лосев, П.А. Сорокин, И.А. Ильин и др. К примеру, В.В. Мелешкин раскрывает место и роль прогресса в системе современных общественных отношений, уделив особое внимание изучению отношения общественного сознания к общественному бытию, единства исторического сознания, общественной идеологии и общественной психологии. Н.В. Устрялов отмечает: «Прогресс есть развитие к лучшему, совершенствование. Но для того, чтобы знать, что такое совершенствование, нужно знать, что такое совершенство. Прогресс по самой природе своей есть понятие, выражающее некие системные потребности: он принадлежит идеалу, он обусловлен целью. "Развиваться" свойственно не только "добру", но и "злу". Следовательно, без осознания этих основных этических категорий теория прогресса обойтись не может»9.
Вопрос о сущности прогресса, его роли в жизни общества актуален и в рамках данного исследования. Проще оценивать статичные точки и периоды, ограничивая анализ явлений одной исторической парадигмой, отрицая проблему прогресса как улучшения, совершенствования, хотя в этом случае однозначно определить «правильное» или «неправильное» направление прогресса не получится. Необходимо вычленять сильные и слабые стороны взаимоотношений политики, науки и техники.
Само понятие прогресса появилось с исторической точки зрения совсем недавно, лишь в середине XVIII века. В любом случае периоды упадка и регресса в военного прогресса не менее обширны, чем периоды взлёта и социального прогресса.
В обществоведческой литературе встречаются два теоретических подхода к исследованию и периодизации социального прогресса.
К первому направлению относятся ученые, склонные исследовать социальный прогресс с позиций рационализма. Как правило, они руководствуются упрощенно трактуемым принципом веберовской «понимающей социологии» – «человек сам знает, чего он хочет» и доверяются сознанию эпохи, господствующим стереотипам и принимают на веру ее самохарактеристики, отыскивая в них рациональный смысл. Именно таким путем идет в настоящее время, пожалуй, большинство авторов, пишущих на современные темы, причем не только публицистов, но и теоретиков.
Второе направление представляют ученые, которые склонны рассматривать социальный прогресс как стихийное явление, не поддающееся рациональному объяснению. Часто авторы приходят к выводу, что кризис переживает сама теория прогресса, порожденная западной наукой и воспринятая мировой общественной мыслью как основная, в отличие от теории развития, обоснованной в русской и восточных философских системах. Теория прогресса исходит из принципа изменения, а теория развития – из принципа усложнения социальны явлений, включая духовные основания индивида и общества. Сегодня мир осознает, что отказ от культуры в ее духовном измерении, ее превращение из основы нравственного сдерживания технического прогресса в контр- или антикультуру, оправдывающую философию общества потребления с неограниченной свободой самовыражения биологического в человеке, ведет к взаимному истреблению человека, природы и цивилизаций. Это ставит актуальные задачи выявления специфики цивилизаций, различные интересы которых порождают геополитические коллизии XXI века, усложняющиеся пределами экстенсивного промышленного и земного освоения земного пространства из-за фактического совпадения гео- и техносферы10.
В настоящее время существует три точки зрения на процесс развития общества в целом:
1) идея регрессивного развития (начиная с античной Греции);
2) идея прогрессивного развития (марксизм);
3) идея циклического развития (П. Сорокин, О. Шпенглер, А. Тойнби).
Однако все едины в том, что научно-техническое равенство социума имеет прогрессивную направленность. Современное общественное развитие детерминировано развитием техники. Парадокс состоит лишь в том, что хотя развитие техники прогрессивно, то развитие общество не всегда можно назвать также прогрессивным»11.
Анализируя военный прогресс как часть общечеловеческого прогресса, важно учитывать социальные перемены XX в. В социальной области можно отметить три важнейших фактора.
Во-первых, в XX в. вектор социального развития все более смещается от социально-классовых общностей, обладавших огромной социально-регулятивной силой, к более динамичным микросоциальным общностям. Кроме того, степень индивидуально-личностного выбора человеком социальной общности, наиболее близкой и комфортной для него, возросла. Именно попытка сохранения потребительского образа жизни является оправданием для удержания военного прогресса на определенном уровне.
Во-вторых, XX в. с точки зрения социальной эволюции представляет картину противоречивую, поскольку:
А) одни социальности укрепились и расцвели, другие – сходят с исторической арены;
Б) одни социальные противоречия явно смягчаются (классовые), другие – ожесточаются (национальные).
Указанные факторы во многом являются детерминантами, которые стимулируют военный прогресс современности.
Военный прогресс несет в себе все черты социального прогресса, однако обладает и рядом специфических особенностей.
Во-первых, исследователи вынуждены учитывать амбивалентность самого понятия «военный прогресс», что детерминировано традиционными представлениями о прогрессе как однозначно положительном, однолинейном процессе, в то время как «война» ассоциируется с регрессом.
Во-вторых, неоднозначность понятия «военный прогресс» связана также с его сложной структурой, где, с одной стороны, принципиальную роль играет техническая составляющая, а, с другой, – гуманитарная (боевой дух армии, патриотизм и т.п.).
В-третьих, независимо от субъектов военного прогресса, он всегда носит волнообразный характер, поскольку конечной целью его является победа, а она, как известно, переменчива.
В-четвертых, военный прогресс часто не совсем правомерно ассоциируется с научно-техническим прогрессом, поскольку ведущие открытия, как правило, создавались и испытывались вначале в военной области.
Военная наука, представляя собой равноправную часть общей науки, является специфической сферой человеческой деятельности. Тем не менее, как любая целенаправленная деятельность, она осуществляется определенным субъектом и включает цель, средства, сам процесс ее осуществления и результат. Особенность военной науки заключается в том, что она изучает, стратегический характер и закономерности войны, строительство и подготовку вооруженных сил и страны к войне и способы ведения вооруженной борьбы.
С учетом этого возможные направления развития содержания и структуры военной науки должны учитывать необходимость выявления и систематизации научных знаний применительно именно к указанным элементам человеческой и, в том числе, военной деятельности. Это позволяет говорить, что в процессе научного познания, имеющего сегодня глобальный характер, наибольшее развитие получат именно те элементы военной науки, которые отражают структуру познаваемого объективного предмета. Правомерно утверждать, что военная наука включает систему знаний о категориях, законах, закономерностях, принципах, содержании, формах и методах подготовки и ведения вооруженной борьбы, составной части войны в целом. В таком сложном явлении как война существуют три группы объективных явлений, которые изучает военная наука:
Первая группа явлений – это общие основы учения о войне и армии, их место в общей системе других общественных явлений, то есть философские основы войны и армии.
Вторую группу явлений, которая является главной спецификой войны, составляет вооруженная закономерностями методами исследования. Законы, закономерности, формы исследования вооруженной борьбы, познанные и применяемые военной наукой, учитываются социально-гуманитарными науками в интересах исследования общих законов и закономерностей войны и военного дела, при выработке военно-политических концепций и взглядов на доктрину, а естественными и техническими науками – для развития своих военных разделов и отраслей.
Дискуссии и рассуждения по проблемам системы военно-научных знаний, структуры и функций военной и других наук, исследующих современную войну и армию, продолжаются практически весь последний современный период.
Известные политологи, философы и военные учены, такие, как генерал армии М.А. Гареев, С.А. Тюшкевич, В.А. Виноградов, В.Д. Рябчук, Б.Ф. Сингаевский, М.А. Борчев и многие другие, продолжают с разных позиций рассматривать и исследовать содержание, структуру системы знаний военной науки, изучать ее объект и предмет на новом этапе развития теоретической мысли. В дискуссионных статьях авторы на основе богатого личного опыта дают сове видение определения объекта и предмета исследования военной науки.
Важный аспект исследования военного прогресса как важной части социального прогресса состоит в том, что закономерности развития всякого обществ объективны и основаны на развертывании в ходе истории его позитивного социального потенциала, определенность которого характеризуется в качестве коллективисткой или же индивидуалистической. Данный процесс не зависит от чьих-либо политических или иных «замыслов». Жизнеспособность общества самостоятельно находит возможность возвращения к своей определенности посредством изживания негативных внешних воздействий и внутренних очагов социальной энтропии12, – отмечает В.Ю. Кузнецов.
Военный прогресс так или иначе связан с кризисными состояниями общества, когда наиболее ярко проявляется, в частности, общество риска. Под обществом риска (У. Бек, Н. Луман, Э. Гидденс) понимается особый тип организации современных обществ с высоким уровнем сложности и неопределенности общественных процессов, социокультурных структур, вызванных распространением компьютерных технологий и достижений посткнижной культуры13. Современное общества риска – это мир, полный парадоксов нелинейного развития постиндустриальной цивилизации14, а России – общество всеобщего риска15.
Руководитель саратовской школы социальной рискологии В.Б. Устьянцев, заменяя понятие «общество риска» понятием «рискогенного общества» в России, отмечает, что последнее понятие отражает природу рисков как состояний конкретных общественных ситуаций16. Россия оказывается устойчивой рискогенной территорией, которая порождает «системные риски».
Справедливым видится замечание В.И. Стрельченко: «Вот уже в течение более чем 300 лет, несмотря на активное сопротивление природного антропологического и социального «материала», опираясь на убеждение в открытости истины «естественному свету разума», народы Европы практически реализуют замыслы о «природе человека», «естественном праве», «договорном происхождении общества и государства», «природосообразности воспитания» и др.»17.
Исследование понятия «военный прогресс» осуществляется на базе содержания понятия «прогресс», однако изучение военного прогресса предполагает выделение нескольких ведущих направлений.
Представляют интерес работы, которые стоят на стыке различных научных направлений. Это связано со спецификой исследования, в котором ставятся и предпринимаются попытки решения комплекса проблем, имеющих отношение не только к особенностям военного прогресса, но и затрагивают широкий круг социально-философской проблематики.
При исследовании военного прогресса важно учитывать общие тенденции развития человечества. В современном глобальном мире особо актуально звучат слова выдающегося русского философа Павла Ивановича Новгородцева, написанные им в книге «Об общественном идеале»: «Общественный прогресс не устраивает собственных задач личности, как и наоборот, внутренняя жизнь личности не исключает путей общественного прогресса. И личное творчество, и общественное созидание находят свой истинный смысл в стремлении к абсолютному идеалу. Это стремление становится их высшим светом, дает им твердую почву и опору. И для того, кто принял в свое мировоззрение этот высший свет, не страшны ни шум безбрежного моря, ни мрак надвигающейся ночи»18. П.И. Новгородцев отмечал, что философы XVIII–XIX вв. сходились в общем ожидании грядущего земного рая. Они были убеждены:
1) что человечество, по крайней мере в избранной своей части, приближается к заключительной и блаженной поре своего существования;
2) что они знают то разрешительное слово, ту спасительную истину, которая приведет людей к этому высшему и последнему пределу истории»19.
Нельзя не упомянуть целый ряд серьезных исследователей новой волны, которые основательно изучают процессы, происходящие в различных «секторах» социального пространства, в той или иной мере затрагивая вопросы, связанные с военным прогрессом. В частности, о ситуации и в области демографии (В. Тишков), об исследовании так называемой политической элиты (О. Крыштановская), о проблемах коррупции (Г. Сатаров), о состоянии общественного мнения (Ю. Левада, Е. Башкирова), о социальных изменениях в конкретных сферах (М. Горшков), о российском социально-политическом процессе (А.С. Панарин) и др.
Другой известный ученый Ю. Хабермас пытается сочетать универсалистскую теорию с идеей ее социально-исторической обусловленности. Он отказывается от внеисторичности коммуникации и признает возникновение предпосылок коммуникативного действия в определенный исторический период (эпоха модерна), в отличие от признания К.-О. Апелем внеисторической идеи универсально значимой языковой компетенции20.
Большое значение имел анализ исследований российских ученых, акцентировавших свое внимание на проблемах философии истории. В первую очередь был проанализирован ряд работ российских философов, которые занимались проблемами прогресса: Л.П. Карсавин, И.О. Лосский, Н.А. Бердяев, А.Н. Ерыгин, В.В. Зеньковский, А.Ф. Лосев, П.А. Сорокин, И.А. Ильин и др. Значительную роль в раскрытии сущности социального прогресса во всех ее проявлениях сыграли работы известных современных философов таких, как Э.М. Чудинов, В.С. Шмаков, Т.И. Ойзерман, М.А. Барг, Е.Б. Черняк, В.И. Павлов, Ю.И. Семенов, Н.М. Смирнова, Л.И. Новикова, И.Н. Си-земская и др.
Можно в данной связи отметить губительность военной техники для общества, которую видели ученые: она (техника) в случае несоответствия экономических и нравственных возможностей человека уничтожает системы норм, базирующиеся на традиционной нравственности людей. Например, атомная бомбардировка японских городов Хиросима и Нагасаки являлась не только индикатором технической мощи США, но и показателем несогласованности экономического и политического потенциалов Японии на протяжении Второй мировой войны.
Если следуют размышления о военном прогрессе как части социального прогресса, то в большинстве случаев речь идет не об этой направленности к большему совершенству, а о конструировании на этой почве некоторого абсолютного пика прогресса и рассмотрении всей истории человечества сквозь такую призму. Надо признать, что в истории философии, социологии, в философии истории, социологии и других ветвей историко-гуманитарного знания было немало попыток найти и указать некую вершину, которая нередко отождествляется либо с эпохой жизни философа, либо с определенными перспективами. В частности, коммунистическая формация и является такой вершиной истории, ведь, соответственно, данной методологической установке вся предыдущая жизнь оценивается как прелюдия к ней, ее подготовка.
Одним из наиболее явственных характеристик военного прогресса являются мировые войны. К сожалению, войны сопровождают всю историю человечества. С 3500 г. до н.э. лишь 292 года человечество жило без войны. В остальное время бушевали 14 тыс. 530 войн. Разные это были войны по своим масштабам и длительности. Но бесспорно, что в XX в. социальная масштабность войн поднялась на порядок выше, они захватили целые континенты, десятки стран, миллионы людей. В первой мировой войне участвовало 38 государств. Во второй мировой войне участвовало 61 государство, 80 % всего населения Земли. Так что сомнительной славой изобретения мировых войн как всеобщих потрясений общественных отношений человечество обязано именно XX в.
Всегда и везде войны выступали как трагедия человечества, всегда и везде они были связаны с человеческими жертвами. В XVII в. в войнах погибло 3,3 млн чел. В XVIII в. – 5,5 млн чел., в XIX – 16 млн. «Рекордсменом» в этом отношении оказался XX в. Только первая и вторая мировые войны «стоили» человечеству 60 млн человеческих жизней. Важно при этом отметить, что в числе потерь стремительно возрастает число жертв из числа мирных жителей. Если в первой мировой войне военных погибло в 20 раз больше, чем мирных жителей, то во второй – их число сравнялось. В войне в Корее (1950–1953) было 5-кратное превышение гибели гражданского населения над потерями военных. Вьетнамская война ознаменовалась уже 20-кратным превышением.
Целесообразно при исследовании военного прогресса основываться на разработке системных принципов развития универсального сообщества в государственной системе учитывать их диалектическое единство и противоположность, переход количества в качество и при этом руководствоваться законами, закономерностями глобалистической науки (гуманитарной, естественной и технической сфер). Закономерность развития цивилизованного интегрированного универсального общества в измерениях времени, пространства и на разных уровнях глобальны и специфичны.
Важным фактором, актуализирующим проблему военного прогресса, является также то, что все больше фактов ставят под сомнение прогрессивное развитие человечества как однозначное. Во многих концепциях войны соответственно рассматриваются как естественные и неизбежные социальные явления. К временному миру и порядку, по их мнению, человечество может вывести лишь политическая и государственная власть, способная противостоять слепым и разрушительным импульсам народа.
Однако вопрос о военном прогрессе – это не только проблема войны и мира, при всей ее безусловной первоочередности. Необычайные задачи и трудности нашего времени с особой остротой ставят вопрос о месте и роли человека в современных свершениях, о его ответственности за судьбы человечества, о возросшей роли субъективного фактора в истории. Свое право на дальнейшее существование человечество завоевывало в тяжелой борьбе, в которой люди действовали не просто как слепые орудия исторической необходимости, а как свободные и творческие существа, сознательно преследующие конкретные цели и идеалы. В наши дни эта зависимость исторического развития, его характера и результатов от актуального и конкретного творчества людей приобретает исключительно большое, решающее значение, определяя в значительной степени уровень военного прогресса.
Понимание роли военного прогресса в решении судеб человечества – важнейшее условие современного развития. Для решения насущных проблем человечества – проблем мира, социального и духовно-нравственного обеспечения современного научно-технического развития – недостаточно одного осознания, нужны еще и соответствующие социальная организация и система международных отношений, в которые могла бы реализовать творческая активность людей.
Всеобщий мир может быть сохранен и утвержден лишь благодаря возрастающему взаимопониманию, согласию и единству человечества. Разобщенное в своем историческом движении человечество не может жить в мире и предполагает определенный уровень военного прогресса.
В XXI веке судьба человечества во многом зависит от особенностей научно-технического прогресса, принципиальной составляющей которого является также военный прогресс. Тем не менее военный прогресс определяется не только и, может быть, не столько научно-техническими элементами, представляя собой более широкое понятие, которое включает, в частности, такие социально-философские категории, как «служение Отечеству», «боевой дух» и т.п. В связи с этим, вопрос об уровне военном прогрессе не имеет однозначной оценки и должен решаться, исходя из конкретно-исторических особенностей, что также во многом связано с уровнем общественного прогресса.
Однако в условиях XXI века, проблемы военного прогресса видятся более глобально, нежели в XX веке, поскольку генерировать прогрессивные идеи, аккумулируя интеллектуальный капитал, уже под силу и малым государствам. Рост взаимозависимости между различными регионами и странами проявляется в виде все возрастающего воздействия на социальную действительность отдельных стран различных факторов международного значения: экономических и политических связей, культурного и информационного обмена.