Хижина

Поспав всего лишь пять часов, Алесь вскочил. Страшный сон бодро поднял его с кровати. Этим вечером, он готов был снова вернуться в тайный подвал. В безмолвии он собирал себя к новым приключениям.

Парень позвонил шерифу и сообщил тому, что за столом, который желал Батюк, не стоит приезжать. Обманывал его тем, что ему срочно нужно уехать обратно на юг, по важным делам. В этот раз, перед тем как спуститься в подвал, Алесь навешал дополнительных замков, хорошо запер дверь и окна. И затем, спускаясь под дом, закрыл за собой вход в подвал. Он усердно положил щит из досок на место. Тогда же в это подвальное помещение Алесь спустил с собой еду, фонарик, медикаменты и блокнот. Быстро положил все на пустой край стола. С большим переживанием внутри себя, он подошел к лежащим на полу золотистым шарам, надел перчатки и поднял предметы. Нервничая, аккуратно положил их на небольшой стол.

Вернувшись к отцовскому дневнику, парень пытался отыскать в нем главный рычаг, силу, которые открыли ему другой мир. Пару минут он вдумывался, собирал храбрость, искал решительность в себе. Было непросто и непонятно. В отчаянии, которое придавало ему силу, Алесь думал о маме. Его сердце почти замерло от грустных и скучающих мыслей: он так давно оставался без самого родного человека в жизни и это его толкало на риск. После чего парень снял перчатки и дерзко бросил их на пол. Он снова повторил все те действие, которые впервые открыли ему неизведанный мир. И в этот момент тоски о маме парень приложил ладонь к шару. Он небрежно и невнимательно поднял перед собой золотую сферу, где была гравировка «В-0». Алесь прикоснулся толстым пальцем к метке, которая мгновенно кольнула его, взяв каплю крови. Он не успел убрать палец, как шар, словно искра в ночи, засиял и охватил золотым светом его тело. За мгновение молодой человек испарился, совсем не подозревая о новых загадочных последствиях и событиях, которые повлияют на дальнейшую его судьбу и на судьбу других людей.

4

Ночь. Вдалеке, слегка резвилась молния, дрожал устрашающий гром. Через толщу туч, разрезая клубни мрачных облаков, пробивался военный самолет. Громко гудели двигателя небесного транспорта. Черный корпус, от проблесков приближающей грозы, мелькал в серо-белом окрасе.

На борту, в мягком полумраке и в полном молчании, окружающих солдат, вдумчиво стоял Алесь.

– Солдат! Ну-ка сел на место! – громко, по-командирски, откуда-то с криком прозвучал голос.

От неожиданности, спохватившись, Алесь быстро присел на твердое сиденье, прижавшись спиной к стенке воздушного судна. На борту, не считая пилотный экипаж, с Алесем находилось еще пятеро военных. Солдаты сидели у стен, друг напротив друга. Алесь, как и все военнослужащие, был в тёмно-серой военной форме, с отличительными знаками на плече и груди: оранжевый круг, в середине которого черный квадрат. На спине всех бойцов висел хорошо укомплектованный парашют. На груди маленький рюкзак и автомат. Алесь, в легком недоумении осматривался. Не показывая свою слабость и испуганность, он хотел думать, что это все ненастоящее. Один лишь вопрос вселял в него сомнительные чувства: смогу ли я вернуться домой? В его больших глазах было раздумье и настороженность. В сумрачном освещении почти невозможно было увидеть всех солдат. Алесь лишь слегка замечал силуэты худого парня, который молча сидел напротив его. Солдат держал своими тонкими холодными пальцами фотографию. Глядя на него, Алесь заволновался, у него проснулось чувство страха и предчувствие неприятного. Он будто только что проснулся и начал крутить в своей голове лишь одни вопросы: «Где я?», «Какой сейчас год?», «Я на войне или на каких-то учениях?..» Он не паниковал, продолжал тихо сидеть, добавляя к вопросам еще то, что касалось его отца и таинственного портала. Все становилось еще более запутанным, чем ранее. Парень пристально вслушивался и всматривался в черные, сумрачные места самолета.

Спустя пару минут на борту загорелись светло-зеленые диоды, разогнав тусклый свет воздушного помещения. Диоды плотной полосой осветили весь коридор, все пространство между солдатами. Из кабины управления вышла сорокапятилетняя женщина, в серой униформе второго пилота. Она была невысокого роста. Лицо ее было округлым, почти не морщинистым и со строгими чертами: узкие брови, небольшой разрез синих глаз, тонкий нос и маленький рот. На голове была серая фуражка, волосы каштанового цвета были распущены и лежали на ее крепких плечах.

– Капитан, гроза на подходе. Нужно сейчас десантироваться. Либо мы упустим момент! – четко произнесла она.

Алесь услышал знакомый голос и посмотрел в сторону пилота. В нескольких шагах от парня стояла женщина очень похожая на его маму. В этот миг по его телу будто ударили электрическим током. Сердце бешено застучало. Парню трудно было принять увиденное и осознать, как близко к нему находился человек, которого он потерял.

– Мама?! – тихо про себя произнес Алесь, не отводя глаз от женщины.

Руки затряслись. Глаза загорелись. Он смотрел и смотрел на нее. Верил, не сомневался в том, что перед ним находилась она, его любящая мама.

Алесь встал. А затем, будто не замечая вокруг никого, кроме нее, громко крикнул:

– Мама?!

Солдаты, в туже секунду, удивленным взглядом посмотрели на парня. Для всех, его поведение было неожиданным и странным. Все это время Алесь молча стоял, сжимал влажные ладони своих рук. Ему хотелось подойти к маме, обнять ее и просто побыть рядом. Но разум кружил ему голову, останавливал его и толкал на неприятные мысли. От этого, он стал смотреть на нее, как на воспоминание. Глаза Алеся налились водою, а сердце забушевало от большого переживания. Он не мог поверить, что его мама здесь, с ним, живая. Женщина с легкой улыбкой на лице и грустными глазами, посмотрела на Алеся теплым взглядом, провожая молодого человека на войну.

В тот момент, Алесь вспоминал, как в последний раз видел маму по-настоящему живой. В тот роковой пасмурный осенний день, он подвозил ее в аэропорт. А спустя час самолет, на борту которого была его мама, взорвался. Парня мгновенно накрыло печальными чувствами, болью.

А женщина, когда посмотрела на Алеся, ощутила все материнские чувства, ее глаза наполнились слезами. Она хотела обнять сына, также взаимно прижать его к себе. Но лишь взглянула на него отчаянными синими глазами, сжала губы. Затем грустно покинула солдат, ушла, вернулась к первому пилоту.

Капитан Котляров, руководитель всей военной группы, находился рядом с женщиной-пилотом, когда Алесь, неожиданно для всех, поднялся с места и заговорил. Командир быстро отреагировал на поступок парня и незамедлительно подошел к нему. Он сильно хлопнул солдата по плечу. От удара, рядовой Травник расслабленно припал к стене.

– Соберись, солдат! Здесь нет твоей мамы! Теперь здесь только война, твои товарищи и наше будущее! – строго сказал глухим голосом командир, а затем, смеясь, добавил. – Готовься к прыжку, девчонка.

Все тихо засмеялись. Этот смех вызвал у бойцов легкую отвлеченность перед тревожным прыжком.

– Это всех касается! Готовимся к прыжку! Быстрее! – озадачено и грозно посмотрел на свою команду тридцатипятилетний капитан, а затем, слегка прищурив голубые глаза, почесал свой тонкий розовый нос.

Все солдаты незамедлительно встали и повернулись к командиру, закрыв собой пространство перед Алесем. А парень, все же попытался вытянуться на носочки, как можно выше поднял голову, и снова посмотрел в сторону двери в кабину управления. Но женщины уже не было.

Алесь мрачно опустился на пятки и тоскливо повернулся к капитану. Тут же перед ним открылась дверь фюзеляжа для выхода парашютистов в небо. Парень сразу же ощутил весь поток холодного воздуха, который целиком охватил его лицо. Дикий грозовой порыв шумел, бил по лицу, возвращал Алеся в трезвые чувства. Тем самым позволял парню сконцентрироваться перед прыжком. К счастью, для рядового Травника это будет не первый прыжок с парашютом. В студенческие годы он уже прыгал с самолета, и теперь у него не возникало никаких проблем снова это сделать. Все что его настораживало, это лишь ночной прыжок в неизвестность. Он не знал, какая стоит задача перед солдатами и что там внизу. Алесь смотрел на капитана и ждал приказа. А командир смотрел за спину Алеся, бдительно рассматривая своих солдат.

– Огурцов, что ты там крутишься? – громко крикнул круглолицый капитан Котляров. – Сержант Седов, помоги ты ему уже.

Худой парень Огурцов не видел капитана и не слышал, о чем ему доносил Котляров. Испуганный восемнадцатилетний солдат боялся прыжка, боялся полета, приземления и всего того, что ждет его на земле. Он дрожащими руками ковырял защелки на ремнях.

– Травник готов? – взрывисто спросил капитан.

– К чему?.. Нет! Да! – не ожидая вопроса, растеряно ответил Алесь, смотря прямо в круглые глаза командира.

Затем, Алесь надел на лицо прозрачную маску и показал большим пальцем левой сжатой ладони на то, что он был готов.

– Помни, рядовой, красная крыша! Красная крыша! – из-за громкого шума самолета и хриплого свиста порывов воздуха, Котляров повторял дважды. – Пошел! Пошел! – взявшись за воротник солдата Травника, высокорослый капитан потянул его к выходу. – Первый пошел!

Алесь выпал из самолета, летел, как камень, вниз. Встречный холодный воздух бил по всему телу. А грозовой ветер еще не охватил пространство десантирующего солдата, поэтому парню было легче опускаться к земле.

Вся группа солдат уже находилась вне самолета. А внизу, справа от солдат, мерцали взрывы. Полосой горел желто-красным пламенем горизонт. Где-то вовсю идут сражения. Грохотала артиллерия, перекрикивая гром.

Алесь продолжал спускаться к темноте. От незнания, что ждет его внизу, кто ожидает его на земле, парень быстро рисовал себе страшные варианты своего приземления. Затем он увидел в проблесках световых молний черные силуэты других солдат, что разлетались по небу и парень сконцентрировался на своем полете. Теперь-то он ждал, когда же ему открыть парашют. Каждая жилка его тела дрожала и вот, серый парашют мигом распахнулся над его головой. Парня резво чуть потащило вверх, а затем он стал медленно опускаться вниз.

Грозовые молнии играли в небе, били по почве и деревьям, освещая все то, что было под ногами солдат. При свете таких огней, черный городской пейзаж украшала только красная крыша. Она отражала силу приближающей грозы и служила явным местом сбора всей военной команды.

Ближе к земле ветер усилился. Теперь же совсем небезопасно и нелегко было приземляться. Раскрытый парашют дергало, клонило в левую сторону, отдаляя Алеся все дальше от здания с красной крышей. Как бы парень не старался овладевать стропами, управление в такую погоду все тяжелее поддавалось ему. Напряжение в душе парня увеличивалось. Тем не менее он приближался к ровной мягкой черной поверхности. Через несколько секунд Алесь медленно плюхнул в растоптанную, как кашу, почву. Несколько метров ветер гнал парашют по грязи, тянул за собой солдата. Постепенно скорость скольжения терялась. И останавливаясь, Алеся притянуло к сырой траншее, куда он в итоге мягко свалился. Тогда парашют прижало к куску бетона, к торчащему из-под земли осколку, за траншеей. Алесь спешно отстегнул все перемычки и освободился от парашюта. Затем он снял и отбросил маску с лица, отдышался. Смотря на еле видный рыхлый песок, что лежал на поверхности, что был перед ним, солдату захотелось вернуться домой. Он жалел о том, что взялся за изобретение, которое перенесло его в мрачное время. В отчаянии винил только себя. Алесь больше ни о чем не думал: ни о встрече с человеком, похожим на его маму, ни об отце, которого он в одиночестве намеривался отыскать.

Другие же солдаты разлетелись по небу и хаотично приземлялись кто куда, по-разному находясь от точки сбора.

Могучий грохот грома волной рассекал влажный воздух. Будто вся земля задрожала от его шума. Алесь вздрогнул, проснулся от томящих мыслей и вернулся к окружению. Взявшись за оружие, не понимая, в какой войне он живет, Алесь хотел знать, кто и где его враги. Однако, не беря в расчёт погоду, вблизи было тихо. Никаких человеческих шагов или слов он не слышал. Тут же заморосил мелкий дождь, обмывая грязную форму солдата. Мерзкий песок стекал с его головы, по спине и ногам. Грязь быстро отбивалась от плотной ткани военной униформы. Когда же ветер усилился и повеяло запахом моря, Алесь вытянул скрученный черный плащ из петель в низу рюкзака. После перевесил рюкзак на спину. Быстро развернул плащ и накинул на себя тонкую черную защиту. Он продолжал стоять на месте, крутил головой, водил глазами, будто чего-то ждал. Алесь чувствовал, как плащ начал согревать его тело. Голое лицо ловило частички редких, совсем мелких капель. Воздух становился более влажным.

Над головой разрасталась огромная туча, которая, тут же, звонко загрохотала и следом пустила большие капли воды вниз. Тогда-то и пошел проливной дождь. На большой город, на его развалины, руины и на оставшиеся, почти уцелевшие здания, хлынула небесная вода. Она ручьем, шумно стекала по бетонным плитам на рыхлую и твердую почву низин, образовывая собой большие лужи. Скапливалась в солдатских траншеях и наполняла собой широкие воронки от вражеских бомб. Пыль того обстрела уснула в грязи серого города.

Молнии, одна за другой, продолжали сеять свет. Благодаря этому Алесь смог осмотреться.

Отделившись от всех, Алесь не отпускал напряженное и выжидательное состояние. Но после череды бьющих молний, парень двумя руками крепко схватился за стрелковое оружие и решил, что пора действовать. Первым делом он посмотрел, что же твориться за траверсом позади его. Горы разбитых бетонных стен, железа, лежали далеко от траншеи. В округе, в грязи все усеяно мертвыми телами. Их было слишком много. Малая часть из них была одета в ту же военную серую форму, что носил Алесь. Веяло угрозой. От этого парню стало неловко и страшно, вся эта атмосферная картина войны пугала ненастоящего солдата. Алесь никогда раньше не воевал, а тем более не видел столько погибших людей. Не собравшись с мыслями, Алесь в страхе вновь спрятался в траншее, опустил голову и застыл на месте. Он укрывался от мертвых, ведь думал только о них, а не о том, как продолжить путь. В тот растерянный момент он почувствовал мягкое касание по ноге. Неожиданный разряд молний осветил все пространство – под ногами Алеся, в грязной воде лежало взрослое мужское тело в бело-черном камуфляже. Его мертвое зеленое лицо, с открытыми черными глазами, смутно обрисовывалось при секундном свете. Оно было ужасным и очень пугающим. Зеленая голова, как и все тело, колыхалось в мутной воде. Когда же яркий свет молний погас, исчезли все очертания мертвеца и тело слилось с тьмой. Тогда-то убитый вновь коснулся правой ноги Алеся.

Парень отскочил, отошел от тела. От ужаса он быстро пошел по траншее, переступая бездыханные тела на своем пути. Молча, по сумеречной мути, в дождь и в дрожащем безумном свете молний Алесь направлялся в сторону здания с красной крышей. Он как зверь мчался вперед, чувствуя неспокойность души и холодный страх сердца. Ноги тяжело шли, руки скользили о песчаные стены, по которым быстро стекала дождевая вода. Когда же солдатское укрепление закончилось, Алесь, не задумываясь, тяжело вылез на поверхность. Отдышался, успокоил себя тем, что наконец-то он был наверху. Затем широко открытыми глазами, под влиянием ночной темноты, парень попытался осмотреться по сторонам. Молнии уже не так часто играли в небе, а толстые капли воды падали перед его лицом, стекали по его плащу. Вокруг было мрачно и сыро. Трудно было отчетливо увидеть городские дали. Ночной проливной дождь маскировал местность, утихали шумные грозовые разряды. Все реже освещалась местность перед солдатом, казалось, что вот-вот свет совсем исчезнет и оставит молодого парня в полной темноте. И в это мгновение, когда Алесь еще стоял недалеко от траншеи, издали, неожиданно послышался одинокий выстрел, который еще больше омрачил дух парня. А затем с левой стороны раздалась пулеметная очередь и в сторону напуганного солдата полетели светящиеся пули. С накопившейся злостью и с большим страхом, в секунду опасности парень сделал несколько быстрых шагов вперед. Он не слышал, как о твердую поверхность ударялись пули, как они свирепо свистели вокруг его тела: шумел дождь, шумел капюшон на голове, шумело сердце. Когда же еще с большей силой загрохотал пулемет, Алесь стал быстро бежать вперед, почти не видя ничего перед собой. Спотыкался, ударялся и падал. Быстро вставал. Неаккуратно перебирал ноги в пугающей ночной темноте. Бежал до тех пор, пока не уперся в полуразрушенное здание, в его уцелевшую часть первого этажа. Алесь спрятался здесь, в темном углу под плитой, что когда-то разделяла первый и второй этаж, а сейчас склонилась: один край к полу, а второй держался за стену. Парень явно прятался не от ливня, который не переставал поливать разрушенный город. Алесь боялся пугающей ночи и вражеских пуль. Несколько часов проведенных здесь стали для него пыткой. Прижав колени к себе, опрокинув капюшон плаща за спину, рядовой подолгу тихо сидел и вслушивался в каждый шорох, в каждое прикосновение капель к бетону, почве. Он слышал незнакомую речь, медленный топот ботинок. Солдаты проходили рядом. Они, как охотники, которые вот-вот найдут загнанного в угол испуганного зверя. Парень впервые в своей жизни держал в руках автомат и в тот момент он крепко держал его перед собой. Алесь резко вертел головой по сторонам и страшно представлял себе, как его найдут, как первым падет горячая гильза с чужого оружия. Постепенно шаги и шепот солдат угасали, все человеческие звуки медленно отдалялись от него. Парень еще долго сидел в холодном поту. Ему казалось, что его окружили враги и выжидают, когда же он сам выйдет из темного угла.

За час непогоды вся поверхность остыла, слегка повеяло холодным воздухом. А спустя час, через серые облака начал тускло пробиваться свет круглой луны, который открывал сумеречный весенний страх войны.

После Алесь волнительно и осмотрительно, не спеша решился выйти из-под железобетонной плиты. Время сидеть и ждать для него закончилось. Он рискованно поторопился идти дальше. Неопытный солдат, как ребенок с хмурым лицом, продолжал пробираться вперед. Твердая подошва ступала то на железо с бетоном, то на мягкую и твердую почву, то на мелкие лужи. Алесь обходил застывшие тела людей. Он шел без всяких точных координат, надеялся только на свою зрительную память. Ведь в момент прыжка он видел только красную крышу здания и тогда, в голове, он рисовал себе расстояние, запоминал, в какой же стороне находилось от него точка сбора. По-прежнему в голове крутились разные мысли: от неудачного завершения пути, до скорого возвращения домой; от семьи, до смерти. Он часто оглядывался назад, чтобы узнать, нет ли за ним вражеских солдат. Кругом без края тянется убитый город. Неспокойная ночь становилась прозрачнее под лунным светом. Было хоть что-то видно. Алесь был рад этому светящемуся шару в небе, который облегчал солдатский путь, давал шанс на лучший исход.

Ветер стих, остановив небольшую серую тучу над Алесем, оставляя открытое пространство для луны. Вновь посыпался мелкий дождь. Алесь набросил капюшон и, под красоту белоснежно светящихся капель, недовольно плел ноги. Усталость овладевала парнем с каждым его метром пути. Казалось, что тяжелая ночь вовсе не закончится. Было скользко, неприятно и тяжело. Он шаг за шагом, медленно двигался вперед. Ноги постоянно цеплялись за что-то, съезжали в сторону, утопали в грязи. Алесь ощущал в себе не только злость, но и неудачу своих решений, внушая себе, что дальше будет еще хуже.

Позже сквозь серость холодный рассвет пропускал первые лучи желтого солнца. Светало. Продолжал слегка моросить дождь. Ранним сумеречным утром было уже хорошо заметно, как разбросало мертвые тела от взрывов, как куски железобетона скрывали прошлую мирную землю, как кровь военных с гражданской мешалась в грязи, как крики взрослых и детей от боевых ран исчезли вместе с грохотом обстрелов. Парень потерял ясное виденье. Было трудно сориентироваться, со всех сторон пахло порохом и смертью. Холод пронизывал всю душу солдата. Он потерял усталость и теперь шел все быстрей и быстрей. Из последних сил бежал от застывшего мрака прошедших событий.

Мелкий дождь плотной моросью мешал смотреть вперед. Алесь обходил очередной разрушенный многоэтажный дом, выходил из-за угла толстого обломка. Как тут же, он наткнулся на неизвестного солдата, который готов был стрелять. Алесь сильно испугался неожиданной встречи. Его глаза засуетились. По бледному телу пробежала дрожь. Оступившись от испуга чуть назад, он одной ногой стал на обломок красного кирпича. И от того Алесь, не желая, согнул правую ногу в колене, чуть было не повалился на мокрую груду мусора.

Перед Алесем стоял человек среднего роста, в черном плаще, который совсем не ожидал увидеть рядового Травника перед собой. От внезапной встречи автомат незнакомца готов был выпустить пулю в растерянного парня, но тот совладал с собой и опустил оружие.

– Эй, не дрожи ты так! Пойдем. – с уверенным тоном произнес незнакомый, подовая руку Алесю.

5

В центре города, средь разрушенных домов, стояло одинокое нетронутое двухэтажное здание. Мелкие капли дождя продолжали бить по его красной крыше. Ветер слегка загонял дождь в незастекленные окна постройки. А крошечные брызги мочили последние околооконные пыльные уголки этажей.

Стены первого этажа твердо держали на себе все здание, несмотря на частично осыпанную, расколотую белую штукатурку. На пыльном полу лежало множество разломанных и уцелевших деревянных рам выставочных картин. Самих же произведений на первом этаже видно не было. Одинокий металлический стул, перевернутый ножками вверх, торчал из кучи разноцветного мусора. Повсюду были разбросаны гильзы. Несколько кусков красного кирпича валялось около стен. Очень много мелких осколков от разбитых стекол и зеркал. Железобетонная лестница, которая соединяла два этажа, находилась в полуразрушенном состоянии. В ней не хватало нескольких целых ступенек. Входных дверей также не было и холод вольно гулял по всем помещениям. Около широкого дверного проема лежали пара мертвых солдат, их еще прошлым днем затащили сюда, во время взрывов бомб и минометов. Тела были укрыты темно-зеленой тканью, которая скрывала холодные лица солдат.

Капитан Котляров, который руководил всей десантно-штурмовой группой солдат, приближался к зданию. За его спиной вслед за ним шли двое солдат. Командир был уверен в том, что он первым вбежит в уцелевшее здание с двумя солдатами. Но здесь, в заброшенной картинной галерее, уже находился рядовой Огурцов. Кареглазый, высокий, худой паренек с вытянутым лицом, слегка подрагивал от холодного потока воздуха, что тянулся со всех окон. Солдатик не снимал с себя уже высохший черный плащ с тела, он укутался им, пытался, как можно больше, согреться. Сжавшись в сухом углу, Огурцов своими тонкими пальцами пианиста, держал перед собой автомат. При этом напряженно вслушивался во все окружающее звуки.

В момент, когда в здание вошел встревоженный командир с двумя солдатами, юный Иван Огурцов быстро поднялся с пола, выпрямился и убрал с бледного лица растерянный вид. Плащ распахнулся и Огурцов всем своим телом мгновенно ощутил и принял весь холод весеннего утра. Он еще сильнее задрожал.

Круглолицый Котляров, ступая на мелкие осколки стекла, подошел к Ивану.

– Ты здесь один? – спросил с серьезным видом капитан, опустив широкие русые брови над голубыми глазами.

– Так точно. – ответил Огурцов, и сжал все свои мышцы тонкого тела, чтобы избежать дрожи перед капитаном.

Затем, когда Котляров отошел, рядовой тут же расслабился и снова задрожал.

Уверенный в себе командир не доверял Огурцову из-за его юного возраста, считал, что Иван не обходил все помещения, а просто сидел здесь в ожидании прихода его сослуживцев. И чтобы убедиться в словах Огурцова, Котляров молча указал движением руки и пальцев рядовому Зуйко осмотреть помещения первого этажа.

В это время к Огурцову подошел сорокапятилетний солдат Мельник.

– Не бойся ты, война завтра закончится. – оптимистично произнес мужчина.

– Я не боюсь. Это все от холода. Я же южанин. – сквозь дрожание широких губ ответил Огурцов.

Затем командир Котляров обратился к ним двоим:

– Хватит болтать! За работу. На позиции! – приказал Котляров, указывая руками на посты рядовых.

Здание, в котором находились солдаты, имело особую конструкцию: фронтальная часть была с оконными проемами на всех этажах, боковые стены были полностью застроены, задняя часть имела окна только на втором этаже и одну дверь на первом. Поэтому здесь было удобно укрываться до начала военной операции.

Для командира Котлярова сегодняшнее утро было мрачное и сырое, чем прошлое. Широкоплечий командир снял с себя черный плащ и повесил его на толстый гвоздь, торчащий в стене. Бросил в сторону каску и надел на лысую голову серую, с желтыми полосами фуражку. Неприятные чувства тронули его душу.