АИ, Берия 1

День только начинался, а Берия уже чувствовал ту особую, почти физическую усталость, которая накапливалась годами — не от недосыпа, нет, от другого. От тяжести решений. От того, что каждый выбор, который он делал здесь, на двенадцатом этаже, отзывался последствиями — через год, через десять лет, через поколение.

Он подошёл к окну и долго стоял, глядя на Москву. Где-то там, в институтах и КБ, прямо сейчас учёные и инженеры решали задачи, от которых зависело будущее страны. Они не знали всей картины — им и не нужно было знать. Достаточно того, что картину знал он.

6

12 апреля 1965 года, 11:03. Встреча с академиком М. В. Келдышем. Кабинет Главного стратега. Присутствуют: Берия Л. П., Келдыш М. В., оператор «Зеркало-4» (стенографирование). Тема: математическое обеспечение «Кремний-2-бис». Гриф: «Секретно».

Келдыш вошёл ровно в одиннадцать — пунктуальность его была легендарной, предметом восхищения и тихих насмешек в академической среде. Маленький, сухощавый, с быстрыми глазами, он напоминал Берии Курчатова в молодости — то же сочетание гениальности и совершенной, почти детской неспособности к интриге. Такие люди были бесценны для пятого этажа: они давали результат, не требуя взамен ничего, кроме задач.

— Мстислав Всеволодович, садитесь. — Берия указал на стул — не кресло, простой стул с прямой спинкой, — и подвинул к нему папку с материалами. — Я хочу, чтобы вы посмотрели вот это. И сказали честно: возможно или нет.

Келдыш взял папку, раскрыл, пробежал глазами первые страницы. Его брови — тонкие, почти незаметные — поползли вверх.

— Лаврентий Павлович, это... Вы хотите построить вычислительную сеть, охватывающую всю страну? От Калининграда до Владивостока?

— От Берлина до Шанхая, — поправил Берия. — Но пока — от Калининграда до Владивостока. Единый стандарт передачи данных. Единый протокол. Единая система адресации. Чтобы вычислительный центр в Новосибирске мог обмениваться данными с Зеленоградом в реальном времени. Возможно?

Келдыш молчал минуту. Потом ещё минуту. Он перелистывал страницы, возвращался назад, снова перелистывал. Берия ждал — он знал, что математику такого уровня нужно время, чтобы просчитать задачу в уме.

— Возможно, — сказал наконец Келдыш. — Теоретически возможно. Но потребуется... — Он быстро прикинул в уме, шевеля губами, — около двух тысяч километров выделенных линий связи, защищённых от помех. Новое поколение коммутаторов — электромеханические не справятся. Специальное программное обеспечение. И главное — люди. Нам понадобятся сотни программистов, а у нас сейчас в стране их — хорошо если тысяча, и половина из них заняты оборонными задачами.

— Значит, нужно две тысячи, — сказал Берия. — Через три года. Справитесь?

Келдыш снял очки, протёр их платком — привычка, которую он приобрёл в эвакуации, в Казани, и сохранил на всю жизнь, — и посмотрел на Берию долгим взглядом.

— Лаврентий Павлович, я справлюсь. Но вы должны понимать: это не просто техническая задача. Это — новая инфраструктура. Как железные дороги в девятнадцатом веке. Как электрификация в двадцатом. Мы закладываем основу для нового общества. Вы отдаёте себе в этом отчёт?

Берия усмехнулся — той самой усмешкой, которую знали немногие и боялись все.

— Мстислав Всеволодович, я отдаю себе в этом отчёт уже двенадцать лет. С той самой ночи, когда Сталин умер, а я остался жив. Я знаю, что мы строим. И я знаю, зачем. А теперь — давайте к деталям.

7

Они работали три часа. Келдыш исписал формулами двенадцать листов — он всегда носил с собой блокнот в клетку, простой, школьный, купленный в киоске на Арбате. Берия задавал вопросы — точные, неожиданные, иногда наивные, но всегда в точку. Он не был математиком, но он был геостратегом — а геостратегия и математика, в сущности, занимались одним и тем же: моделированием вероятного.