Наследник. Почему я

– Принимаю с большой признательностью, предводитель, – уткнулся мордой в ковёр, устилающий пол. – Это значит, что я могу стоять пред тобой в полный рост?

– Правильно соображаешь, ярл, – гоготнул Итиф.

– Властелин забрал моего скакуна, – поднялся Хет. – Собирался в дальний поход.

– Следуйте за ним по следу, не тревожа и не обнаруживая себя. Пусть занимается своими делами, до того времени, как мы ему власть над Парн предоставим. А там он, думаю, не откажется от приобретения других зон своей и нашей охоты. Его законы, которые продиктовал тебе, исполнять беспрекословно. Кто нарушит, лично живьём обглодаю! Иди исполняй и позови мне сюда этого носатого моего приближенного.

Гоблин на пузе вполз в шатёр.

– Где сейчас демоны?

– Нашли маленький открытый источник Ман. Черпают попеременно.

– Что говорят, когда будут готовы к штурму цитадели?

– Пять дней потребуется им для полного восстановления.

– Отлично. Это не пара недель, как прошлые разы. Пошли своих в орду пусть проследят за настроением и снабжением урук-хаев. А мне принеси настойки мухоморов. Надо отметить такие вдохновляющие новости.

***

Продвигались к намеченной цели не спеша, делая большой крюк. Так ради охоты и не хотелось по болотам лазить. Охотились, часто останавливаясь на одном месте почти на сутки. Куда спешить? Но, дичи становилась по пути всё меньше, а этому усатому хоть стадо крупнорогатого подавай. Под вечер пятого дня мы, как новоявленные путешественники вышли к Восточной крепости, окруженной со всех сторон посёлками чародеев. Твердыня востока представляла собой не правильный многогранник с периметром в четыре версты, по углам которого высились разнокалиберные башни. Высота стен её доходила до сорока пяти колен, а толщина до двадцати локтей. В бойницах торчали стреломёты, на площадках башен виднелись очертания камнеградов. Поселки вплотную примыкали к стенам крепости, сами окружённые, где частоколом, где каменным забором и представляли собой первую линию обороны. Необходимую при внезапном нападении для эвакуации людей за более серьёзную защиту. Всё это располагалась на излучине широкой Томьи, несущей свои воды к далёкому океану.

– Останешься здесь, – стреножил варга, привязав морду к торчащему валуну. – За этим приглядишь и отдохнёшь. Я в городище. Узнаю, что кругом твориться, а то вон сколько посёлков прибавилась.

Круд нывший всю дорогу, что наколол лапы и ему тоже не мешало бы взгромоздиться на волчью хребтину, недовольно фыркнул и увалился за валун, демонстративно облизывая подушечки лап.

– Может ну его этот Фиолетовый лес и его тайны. Поохотимся тута. Отдохнём. Ты в посёлке девок перетискаешь. Добычу продадим, капитал нарастим. А мамане потом скажем, что не осталась там ничегошеньки. Ну, как? – Хитрая морда даже не повернулась в мою сторону.

– Нет, – буркнул я, хватая подопечного за клык и разворачивая к себе. – Было такое, ослушался. Потом три дня в себя приходил.

– Чё так всё серьёзно? – его глазки сузились, а шершавый язык прошёлся по моим пальцам, – Расскажи. Может на меня это не распространяется?

– Внимай и делай выводы! – Подхватив свободной рукой за шкирку этого ленивого провокатора, положил перед собой, чтобы видеть его наглую морду. – Серьёзно охотится на мелкую дичь начал в двенадцать лет. Наткнулся как-то на мать волчицу. Гнала она меня аж до самой землянки. Напугала так, что неделю носа на улицу не высовывал. Сердце из нижних конечностей не поднималась выше пупка, как только задумывался глянуть, что там за дверью. Мать сначала улыбалась, потом сердилась, отчитывала меня всякими позорными словами, потом дала мне склянку с заговорённой настойкой и выставила за порог, подперев дверь изнутри. Сказала, что труса домой больше не пустит. Послала в змеиную падь. Знала про то, что при виде этих ползучих тварей я почти сразу сознание терял с перепугу. Нужно было то всего принять три капли настойки и пройти этой падью, принеся домой пару гадюк на ужин.

– Ну и прошёл конечно? – Круд попытался вывернутся из моих рук. – Под мухой! Не впечатлят. И причем тут тогда не послушание?

– Слушать дальше будешь или по ушам проехаться?

– Ухи не трож! Они у меня красивые и очень нужные!

– Тогда чего дослушать не хочешь?

– Жрать охота, а ты баснями кормишь!

– Потерпишь и поумнеешь!

– Ладно давай продолжай, умнеть буду. Хотя говорят на голодный желудок учёба не в прок.

Он всё-таки заработал у меня звучный щелбан по бестолковке. Притих поджав уши и усы. От такого звука стреноженный волк дёрнулся, перекатившись на другой бок.

– Осторожней! – Обижено и покорно буркнул, поудобнее укладываясь между ступней. – А то вкладывать не во что будет.

– Конечно для полной храбрости я перед входом осушил тот пузырёк полностью. Не внял наставлению. И понеслось! Змеиное лого разнёс в пух и прах. Две ограменные гадюки связал хвостами и при выходе из их пади обнаружил пещеру в которой трапезничал медведь. Ростом под стать горному троллю. Клыки, длиннее моих ног. Про когти вообще молчу! В другое время дал бы стрекоча в мокрых штанах. А тут… Забросил я этих змеюк ему туда, сам вскарабкался над входом и когда тот в ужасе выскочил наружу, приложил его по маковке камешком, таким, что силёнки поднять хватило. Он назад, потом опять вынырнул. И опять получил. Так ещё пару раз. Потом завыл и больше не высовывался. Я довольный спустился и завалил вход в пещеру. Меня прямо распирало от чувства бесстрашия и превосходства над всеми. Вспомнил про озеро, в котором рыбу ловил и в котором ни разу не искупался, по причине трехголовой гидры. Она на меня всегда охотилась, подлюка такая. Чуть больше меня, но щупальца длиннущие. Сколько раз еле успевал увернуться! Потопал в ярости разбираться с ней. Что творил по дороге не помню. Только заплечный мешок был под завязку набит. В карманах зубы, клыки, когти. В руках длинные иглы и толстенные панцири. В волосах разноцветные перья. В воду пригнул с разбега. Она меня уже ждала! Обхватила своими ручищами с присосками и хотела на глубину меня утащить. Какой! Оторвал ей две башки и когда она в агонии задрыгалась зашвырнул её подальше, выбрался на берег и стал ждать, когда у неё новые отрастут. Интересно сколько будет. Не дождался. Подмывало свести счёты с волчицей. Направился к ней. Кстати сказать, у гидры ни чего в последствии не отросло, а она, завидя меня шарахалась куда поглубже. Так вот потом плавать нормально научился на этом озере, – наклонился к притихшему круду. – Ты там не спишь? Сопишь больно ровно.