Дракону косметолог не нужен

Глава 10

Я подошла ближе. Он был в крови, и это еще слабо сказано. Кровь из него просто сочилась. Его рубаха – когда-то белая, теперь казалась чёрной – свисала клочьями. Лицо – бледное, с синевой под глазами, но красивое.

Даже в этом состоянии – красивое.

Прямой нос. Высокие скулы. Тёмные ресницы, длинные, как у ребёнка. Губы – чуть приоткрыты. Волосы – тёмные, мокрые, прилипшие ко лбу.

Стоп! Не время любоваться. Что это со мной?!

– Эй… – прошептала я. – Эй, вы живы?

Он не ответил. Только слабо дёрнулся.

Я опустилась на колени. Осторожно коснулась его шеи. Пульс – есть. Слабый.

Потом осмотрела тело.

Это были не просто порезы, его словно кто-то пытался разорвать в клочья.

На груди – глубокие рваные раны, на руках следы острых когтей. По всему телу следы ожогов.

Ох, и угораздило же тебя так вляпаться, красавчик!

Мне почему-то показалось, что он имел несчастье столкнуться с тем самым драконом, который недавно пролетал над нашим домом. Может глупость какую-то сказал вослед, может жест ненужный сделал. И получил свое.

Впрочем, ладно, это мои фантазии.

Сейчас надо придумать, как помочь ему.

Я оглянулась на дом. Тащить его в дом невозможно. Тетка Натаниэла и мельник перепугаются и крики поднимут, а может от страха и гадость какую-нибудь сделать задумают.

Совершенно неприемлемый сценарий!

Бросить его тут – значит убить. Тоже не пойдет. Я давала клятву Гиппократа. Да и не только клятва, просто нельзя бросать тех, кто нуждается в помощи.

Я вздохнула для храбрости. И подхватила его под плечи. Тяжелый-то какой! Он же из одних только мышц состоит. Весит килограммов сто не меньше.

Ладно, продолжим.

До своей комнаты я его при всем желании не дотащила бы. Да и не нужно это. Есть убежище поближе.

Шаг. Ещё шаг. До сарая – всего десять шагов. Но показалось – целая вечность.

Я втащила его внутрь, уложила на кучу сухого сена в углу. Накрыла старым мешком, чтобы хоть как-то согреть.

Потом зажгла фитиль в глиняной лампе, что стояла на полке. Хорошо, что Анаис научила меня ими пользоваться.

Свет дрожал, но я смогла хорошо разглядеть раны. Рваные, страшные, глубокие.

Я сжала губы.

И в этот момент он открыл глаза. Золотисто-янтарные зрачки. Красота-то какая, никогда еще таких не видела.

Он посмотрел на меня и прохрипел:

– Уйди… Пока… не поздно.

Я не двинулась.

– Поздно, – сказала я. – Я не бросаю в беде.

Он попытался еще что-то сказать, и вновь потерял сознание.

Мне нужны горячая вода. Чистые тряпки. И хоть какой-то антисептик…

Я вернулась на кухню. Вскипятила воду, еще раз осмотрела полки. Нашла ромашку. Пойдет. Кинула в котел. Из гостиной принесла алоэ, тоже в котел. Разыскала горшочек со зверобоем, и его пустим в дело.

Отвар трав, это конечно не то, к чему я привыкла использовать в своей практике. Но это лучше чем ничто. Раны надо промыть, обработать, чтобы не загноились. Надеюсь, тот, кто напал на него, не использовал яд. Противоядие навряд ли найду в этом доме. Ладно, не будем надумывать!

Раствор настоялся. Я разыскала чистые тряпки, не стерильные, не бинты с салфетками, но сойдет.

Взяла отвар с тряпками и снова выскользнула во двор.

В сарае было тихо. Только его дыхание, хриплое, но уже хорошо, жив!

Организм молодой, сильный, у него есть все шансы.

Я поставила лампу на землю, опустилась рядом. Осторожно сняла рубашку, смочила тряпицу в ромашковом отваре и начала промывать грудь. Осторожно убирать грязь.

Кожа вокруг ран – горячая, воспаленная, но… не гноится. Уже странно. При таких повреждениях инфекция должна была ударить в первый же час.

А он, судя по всему, пролежал у нас возле дома достаточно долго. Жаль, что я не вышла на улицу раньше. Что мне не захотелось пройтись, подышать свежим воздухом…

И тут я замерла.

Мне показалось, или раны выглядят уже не столь ужасно. Они не кровоточили и краснота стала спадать.

– Что за…? – прошептала я.

Я промокнула другую рану – на плече. Глубокая, с разорванными краями. И тоже удивительно быстро, она стала затягиваться.

Я протерла глаза. Сказала бы, что волшебство какое-то. Но в волшебство я не верю. А еще не верю в перемещения между мирами и в драконов, бороздящих просторы неба.

Я продолжила. Промывала, промакивала, накладывала чистые повязки. А раны его затягивались.

– Ты… ты… что же ты за человек, – прошептала я, глядя на его руку, где царапина уже превратилась в розовую полоску. Или этот счастливчик родился с невероятно прокачанной иммунной системой, или здесь какое-то волшебство.

Он вдруг открыл глаза.

Удивительный янтарный взгляд. Уже более осмысленный и удивленный.

– Привет, красавчик, – я чуть улыбнулась. – Похоже тебе сегодня повезло.

– Что? – хрипло спросил он.

– Невероятно ты живучий. Никогда еще такого не видела. Удалось тебя спасти, раны заживают, ты выкарабкаешься, – сказала я. – Жить будешь долго и счастливо.

– Где я? – спросил он.

Хороший вопрос. Я бы тоже хотела знать подробности. Мне известно лишь то, что это наш дом. А вот подробностей я не знаю, вроде, это село какое-то, или мы вообще на отшибе живем. Других домов я поблизости не видела.

– Ты в сарае. Раны промыты и перевязаны. Скоро восстановишься, – сказала я.

– Ты кто такая?

– Спасительница твоя, – брякнула я. – Отдыхай, силы восстанавливай. Не время сейчас для вопросов.

Глава 11

– Как ты смогла дотронуться до меня без моего разрешения? – гневно спросил он.

Я отпрянула от неожиданности.

Упс! Кажется, у него воспаление на голову пошло. Какое разрешение, когда он чуть было кони не двинул. Между прочим, жизнь ему спасла.

– В бессознательном состоянии ты мне намного больше нравишься. Тихий и спокойный, – буркнула я. – Ты, что недоволен, что я тебя спасла?! Может еще попросишь вернуть, как было?

В его нереальных оранжевых глазах мелькнуло удивление. Не знаю, что его так поразило, мои слова или какие-то мне неведомые формации.

– Ты не поняла, никто не может дотронуться до меня, – сказал он.

– Почему? – удивилась я.

Похоже мозг все же пострадал от потери крови. Долго находился в гипоксии и теперь пошли всякие высказывания, отдаленные от логики.

– Неужели сама не понимаешь? – его голос звучал удивленно.

– Если бы понимала, то не спрашивала бы, – хмыкнула я.

И в самом деле с этим красавчиком много всего непонятного. Откуда он вдруг взялся, как дополз до нашего дома. Почему вдруг начал выздоравливать. И откуда у него такой пронзительный янтарный взгляд?

Я бы подумала, что это линзы, но тут в другом мире линз не было.

– От прикосновений меня защищает магия, – сказал он с небывалой гордостью.

Вот оно как! Только что-то магия не защитила, когда его пытались пополам разломить и на внутренности посмотреть. Странная у него какая-то магия, не логичная.

– Когда тебя рвали на части, магия, похоже, пошла пить чай. Или, может, у неё выходной по чётным?

Он не ответил. Но уголки губ дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. И мне понравилось, как при этом преобразилось его лицо. Стало открытым и еще более прекрасным. Глупо конечно было думать об этом, но я поняла, что никогда еще в жизни не видела таких красивых мужчин.

– Ну, хорошо, – вздохнула я. – Магия, так магия. Ты отдохни. Не надо много говорить, силы береги.

Он вздохнул. Причем вздохнул глубоко и при этом не стал морщиться от боли. Неужели его раны продолжали стремительное заживление. Похоже на то! Ни один человек с разорванной грудной клеткой не способен на такие телодвижения.

– Неужели не больно? – спросила я, осторожно коснувшись края повязки на его плече.

Кожа под повязкой – тёплая, гладкая. Ни отёка. Ни жара. Рана, которую я видела час назад – почти исчезла. Но такого просто не может быть. Ни за что не поверю, что простой отвар трав таким действием обладает.

– Ты… ты регенерируешь, как ящерица? – выдохнула я.

Он улыбнулся, а потом не выдержал и рассмеялся.

Смех вырвался из него низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой.

Он смеялся, откинув голову. Мои слова так сильно рассмешили его, что он не мог сдерживаться все хохотал и хохотал. И эти глаза – янтарные, глубокие, с вертикальными зрачками, что сужаются, когда он злится, сейчас распахнулись широко и даже чуть засветились.

Я смотрела на него – на дрожащие ресницы, на красивые губы, на мощное тело. Было в нем что-то пугающее, даже сейчас. Он ранен, практически разорван, а чувствуется такая мощь, что и думать страшно.

Когда смех стих, он посмотрел на меня – глаза всё ещё смеялись, но в них уже появились суровые отблески. Этакие серебряные вкрапления в янтаре его зрачков.

– Никто никогда не осмеливался меня ящерицей называть, – сказал он. – Даже за глаза.

– За глаза я бы никогда такого не сказала, – ответила я. – А вот в глаза можно.

Он ухмыльнулся.

– Неужели ты не знаешь, кто я такой? – спросил он.

Не хорошо смеяться над ушибленным и немного безумным красавчиком.

– Знаю, ты человек, которого пришлось лечить. Очень странный человек с янтарными глазами и невероятной регенерацией.

– Человек?! – усмехнулся он.

– Но не ящерица же, – усмехнулась я.

Он немного помолчал, глядя на меня, будто пытался понять: я издеваюсь или правда такая бесстрашная. А ведь он совсем не простой, этот раненый парень. Весьма вероятно, что он знатного рода.

– Со мной ещё никто так нагло не разговаривал, – хрипло сказал он.

У меня по спине пробежало что-то холодное – не страх, нет, скорее инстинкт самосохранения.

Впрочем, чего мне только не приходилось слышать от пациентов. Когда-то давно, я работала в реанимации, там всякого наслушалась. Но самые страшные угрозы я услышала, когда перешла работать в косметологию. Молодящиеся дамочки обещали растерзать меня, если процедуры не дадут должного эффекта.

– Вполне вероятно, – согласилась я.

Он молчал. Взгляд стал тяжелее. Не злой – просто… оценивающий.

– Ты даже не представляешь, кто я, – сказал он наконец.

– Ну, раз не человек, – усмехнулась я, – может, ты дракон?

Он изогнул бровь.

О-о, считает себя драконом. Впрочем, это в нашем мире подобные заявления расцениваются, как начало бреда, а тут вполне себе нормально.

– Ну вот и разобрались, – улыбнулась я. – А теперь спать, и людям, и драконам отдых нужен.

– Да почему же ты меня не боишься?! – возмутился он.

– Зачем? – устало спросила я. – Я не должна бояться своих пациентов.

– Да я же могу расправиться с тобой, – сказал он. В голосе не было угрозы, там сквозило непонимание и рассуждение. Он вполне допускал такую возможность.

Я тоже допускала такую возможность. Мускулатура у него развита замечательно, регенерация фантастическая, и если надумает расправиться, у него все получится.

– Давай только не сегодня, – вздохнула я. – Поздно уже. Лучше завтра, с новыми силами расправишься со всеми.

Он снова засмеялся.

Глава 12

Я проснулась на рассвете. Спешно оделась, на цыпочках спустилась по лестнице. Партит похрапывал в соседней комнате, тётушка мерно посапывала в своей.

Отлично. Не сунутся, мешать не будут.

Со вчера отвар еще остался, я налила его в кувшин, разыскала еще чистую тряпицу. Потом провела ревизию на кухне. Кусок хлеба, сыр, яблоки, кувшин с водой. Отлично. Все это сложила в мешок и направилась в сарай.

Дверь скрипнула, я вошла. Он лежал все там же. Глаза были открыты, взгляд в потолок. Упс! Или там что-то интересное, или он еще не оправился от болевого шока.

– Уже встала? – спросил он.

– Долг зовет, – хмыкнула я, опускаясь рядом. – Дай-ка взгляну на раны.

В свете утренней мглы его янтарные зрачки казались расплавленным золотом.

– Я уже начинаю привыкать к твоей дерзости, – сказал он.

– Вот свезло так свезло, – отозвалась я.

– Опять ты дерзишь, – на его лбу проступили гневные морщины… Динамические. Это хорошо, с ними работать легче.... Стоп. О чем я думаю. Этот нахал, конечно, мой пациент, но вот он пришел не для сохранения молодости и красоты. А приполз с целью выживания.

– Ты считаешь дерзостью то, что я тебе жизнь спасаю? – уточнила я.

Опять динамические морщины…

– Это твоя обязанность. Ты должна заботиться обо мне, – изрек он.

– Вот оно как! Разумеется, я клялась спасать жизнь людские, в клятве не было оговорок на нахалов и хамов. Но когда в следующий раз встречу тебя с внутренностями торчащими наружу, позову кого-нибудь более вежливого. Того, кто достоин общаться с тобой, – выпалила я.

– Так ты еще и недовольна, что тебе выпала честь лечить меня? – спросил нахальный пациент.

Ох, теперь понятно, почему кто-то пытался расправиться с ним. Если он со всеми людьми так общается, то количество его врагов должно в десятки раз превышать количество друзей.

– Да я бы лучше Партита лечила.... – крикнула я.

– Кто такой этот Партит?

– Жених с больной печенью и забитым шлаками кишечником. Кстати кожа у него… Не важно. Давай сюда свои раны, пока к другому не ушла.

Я замолчала и принялась разматывать повязки. К счастью излишне болтливый пациент решил умолкнуть. Может, наконец сообразил, что спорить с врачом себе дороже.

Аккуратно я сняла повязки с раны на плече. За ночь она еще больше подзатянулась. Аккуратно стала промывать отваром трав, и… не поверила своим глазам. Рана стала зарастать прямо на глазах.

– Ты магичка? – Янтарный взгляд требовательно уставился на меня.

Такой большой дядя, а верит в магию. Впрочем, в мире где по небу летают драконы магия вполне может быть. Так что его предположение вполне нормально.

– Я намного круче. Косметолог с реанимационным прошлым.

Он недоверчиво всматривался в мое лицо, словно пытался считать какую-то информацию. Сомневаюсь, что он понял хоть что-то из того, что я сказала. Но это и не важно.

Я промывала рану и следила за происходящим. Края стягивались именно от моих прикосновений. Еще немного и я сама начну верить в магию.

Когда с раной на плече было покончено, я взялась за самую страшную рану на груди. Забинтовала. Да, тут тоже все намного лучше, чем вчера. Стала промывать, и снова тот же эффект, рана стремительно заживала.

Я не могу объяснить данный феномен.

Каждый раз, когда я касалась раны тряпкой или рукой, кожа будто отвечала – тянулась, смыкалась, как живая. Медленно, но верно.

Я – целительница?

Нет. Я косметолог. Я выравнивала морщины и убирала пигментацию.

Или же при перемещении в этот мир во мне открылись новые способности, или это вовсе не мой дар. Вполне может быть, что тело Лукреции фон Грюнвальд обладало даром, о котором та даже не догадывалась.

Его взгляд резко сместился на мои пальцы, потом на лицо.

– Когда ты дотрагиваешься, я чувствую тепло. Оно проникает внутрь, – сказал пациент, который странным образом растерял все свое нахальство.

Я подняла глаза. Свет утренней зари, просачиваясь сквозь щели в сарае, ложился на его лицо золотистыми полосами. В этом свете он выглядел не просто красиво – он выглядел невероятно.

Сейчас, когда он не настаивал на своем особом вип статусе, то вновь можно было любоваться его красотой. И особенно глазами. В них плясали оранжевые искры. Гневные, озорные, нахальные и величественные одновременно.

Я закончила перевязку.

Он приподнялся на локте, мышцы на его груди и плечах напряглись. И снова никакой боли, только красота… Блин, не о том думаю.

В общем, он уже достаточно исцелился, чтобы покинуть наш сарай.

– Тебе пора идти, – сказала я. – Сил у тебя уже достаточно, чтобы добраться до города.

Разумеется, я говорила наугад, толком не знаю, что тут поблизости расположено.

– Что? – В его глазах заплясал янтарь. – Ты осмелилась указать мне на дверь.

– Да, еще и мешок с едой на дорогу собрала. Не похоже, чтобы у тебя водились деньги. А это тебе поможет.

Я положила перед ним мешок с провизией.

– Ты издеваешься, – он прищурился, и зрачки сузились до тонких чёрных линий. – Но я не в настроении для игр.

– А я не в настроении шутить, – отрезала я. – Поэтому слушай внимательно: скоро проснутся моя тетка и жених. И они будут очень недовольны, если застанут тебя тут. Тебе же будет лучше, если уйдешь.

– Ты уверена, что они посмеют что-то сказать мне? – усмехнулся он.

Опять началось. Надо что-то делать с его манией величия. Тут хороший психиатр не помешал бы. Впрочем, не знаю, водятся ли такие в этом мире.

– Довольно шутить. Ступай уже, – сказала я. – И прошу тебя, будь осторожен.

Он поднялся на ноги. Он был высок – почти на голову выше меня – и, несмотря на вчерашние раны, держался так, будто никогда не знал боли.

– Я… я должен знать твоё имя.

– Лукреция фон Грюнвальд. А теперь ступай. Я верю, что тебе улыбнется удача.

Я обернулась на пороге. Утренний свет окутывал его, как золотой плащ. Он стоял, сжав мешок, с горящими глазами и непокорной осанкой.

– Ты самый несносный пациент из всех, – сказала я.

– А ты самая наглая из всех красавиц.

Я вышла и улыбнулась. Мне стало невероятно приятно от его слов.

Глава 13

Я, как истинный косметолог с опытом выживания в условиях полного отсутствия гиалуроновой кислоты, не собиралась сдаваться.

На третий день превратила комнатку возле кухни в импровизированный кабинет. Вытащила все лишнее, из досок и стульев сколотила импровизированную кушетку. Притащила тумбочку, столик и шкафчик.

Тетка на все это взирала с невероятной благосклонностью, в ее руках все чаще появлялся осколок зеркала, и она любовалась на себя. Еще бы, ее внешность стремительно менялась.

Анаис приносила мне горшки с травами, а я экспериментировала. Для уменьшения купероза надо поработать с сосудами. И обязательно надо добавить витамин С. Все это можно найти в этом мире, главное как следует поискать.

И вот что удивительно – местная флора оказалась невероятно эффективной. Особенно когда я вспомнила лекцию из института о ботулиническом токсине и подумала: «А что, если…»

На задворках двора рос странный фиолетовый цветок с острыми лепестками и едким запахом. Анаис сказала, что его называют «змеиным плачем» – мол, даже куры обходят его стороной, рассказала, как поначалу куры его клевали, а потом падали обездвиженными.

В моей голове зазвенело: нейротоксин в природной форме.

Я собрала цветы, высушила, превратила в порошок и добавила в крем. Про крем расскажу позже. Потом настало время эксперимента, я нанесла этот крем себе на лоб. Выждала время и получила расслабление мышц.

Работает!

Тётушка Натаниэла сначала смотрела на мои опыты с подозрением, но когда я предложила «подтянуть» её лоб, украшенный морщинами, она согласилась. Сначала робко. Потом – с жадностью.

– Лукреция, дитя моё, – сказала она на следующее утро, тыча пальцем в зеркало, – да ты ведь колдунья!

Её лоб стал гладким. Как после нескольких десятков единиц ботокса.

– Это не колдовство, тётушка, – ответила я. – Это наука.

– Ну, колдовство, наука… главное – чтобы держалось! – фыркнула она.

И я продолжила работать с ее лицом.

А вот мельник Партит, наоборот становился все мрачнее. Дни шли, судья не появлялся. Мельник тосковал по своей мельнице, считал упущенную выгоду и расстраивался, что не может получить в свою кровать молодое тело.

И всё чаще «случайно» оказывался рядом со мной.

– Эй, невестушка, – прохрипел он, преграждая мне путь к колодцу. – Чего такая важная ходишь? Как будто я тебе не жених, а какая-то муха надоедливая.

– Вы – жених, – спокойно ответила я, обходя его сбоку. – А мухи – хотя бы не тянут руки туда, куда не следует.

– Да я ж люблю тебя! – заявил он, пытаясь схватить меня за запястье.

Я резко выдернула руку, сорвала и сунула ему под нос тысячелистник.

– И держите любовь свою при себе. А эту траву – жуйте. Очень полезно для печени.

– Я Натаниэле пожалуюсь, – взревел мельник.

– Жалуйтесь! – хмыкнула я. Ведь прекрасно видела, что тетушка так сильно подсела на уходовые процедуры, что уже вовсе не горит желанием, выдать меня замуж.

Партит фыркнул, но не пошёл за мной. Хороший мальчик.

А я, проходя мимо сарая, на миг замерла. Разумеется, от моего ночного пациента не осталось никаких следом. Но, мне было приятно вспоминать про него. Надеюсь, что он жив, уехал куда-нибудь далеко, где ему не угрожает никакая беда.

– Лукреция! – позвала меня тетушка.

Я вошла в дом. Кокетливо поглядывая в зеркало, она сообщила, что отправляется сегодня вечером повидать старых подруг.

– Уж они-то обзавидуются! – сообщила тетушка. – У них-то рожи все страшней становятся, только у меня лицо сиять будет.

– Тогда надо сделать процедуру на выход, – не задумываясь ответила я.

– Чего?

– Есть такие процедуры, которые освежают лицо, если нужно прямо сегодня хорошо выглядеть, – пояснила я. – Кожа еще больше подтянется, морщины разгладятся.

– Давай! – приказала тетка.

Я кивнула и тут же приступила к работе. Измельчила в ступке мелкие овсяные хлопья, туда же добавила молока и чуть-чуть мёда – для смягчения. Масса получилась густой, ароматной и главное, эффект будет. Хотела добавить еще кофейный жмых, но нет, нельзя, тетушкин купероз может плохо среагировать.

Сделала массаж, вначале согнала всю лишнюю жидкость, потом добавила немного скульптурирующих движений. И после нанесла масочку с пилинг эффектом.

А пока тетушка отдыхала и наслаждалась, я приготовила еще одну маску. Чтобы освежить кожу, придать сияние. Травы с витаминами, питательную смесь из разных найденных на кухне ингредиентов. Под конец тонизировала теплой водой с ромашкой и розой и нанесла крем.

Этот крем был моей особой гордостью, научилась делать его сама. Добавила очищенное свиное сало, которое пришлось топить на медленном огне и процеживать через ткань. Получилась белая смазка, в которую я добавила пчелиный воск и льняное масло.

Отдельно пришлось готовить отвар из трав, туда же добавила сок алоэ и настой из розовых лепестков.

А дальше я растопила жировую основу на водяной бане, и медленно стала добавлять в него отвар из трав. Пришлось постоянно перемешивать.

Дело хлопотное. Но полученный крем радовал меня.

Довольная тетушка надела свое самое красивое платье и отправилась к подружкам…

Или иными словами, я запустила рекламу и уже на следующий день можно ждать насколько эффективной она окажется.

Глава 14

Тётушка Натаниэла вернулась глубокой ночью.

– Лукреция! – крикнула она с порога.

Разумеется, я не спала, для меня слишком важна была информация, с которой она вернется. Это был мой единственный шанс выжить в данном мире.