Тайна или преступление. Настоящая жизнь и экономика

А как разрушители истории «повеселились» в Греции? Сколько храмов разрушено, сколько фресок сбито… И в Стамбуле, в том числе, все будто ластиком cтерто. И на момент, когда некто «Х» писал нынешнюю историю, мир был другим, и менялся он не «сам по себе», а под прямым человеческим воздействием и не без вмешательства и проведения отдельных «проектов». И конечно, сегодня таковые изменения никто не желает припоминать и показывать (да не выгодно попросту). Со временем появилась общественная версия истории, принятая на академическом уровне.

Естественно, при изучении хода иллюстрирования новой «писанной истории», возникает важный вопрос: КАК такое возможно? Как создаются не просто версии или историзмы, но и происходит их принятие?

Знаете, недаром академика, доктора военных наук Алексея Самуиловича Яковлева называли гением. Я не стану чертить формулу Яковлева (не тема данной главы), но отмечу следующий принцип: так, достаточно контролировать 8 (восемь) наук, чтобы владеть всем академическим миром. В частности, если обратиться к трудам Герда Гигеренцера, а именно к его работе, связанной с адаптивным мышлением, можно воочию убедиться, как пишется история, как она изменяется, внедряется и принимается как должное. Гигеренцер красочно доступно описал этот подход на примере формирования современной психологической науки, рассматривая огромный временной диапазон: от французской революции до наших дней, примерами и доказательствами аргументируя, как людям навязывали парадигму психологии, которая даже не соответствует действительности, как возникает ситуация «нет выбора», как исчезает институт методологии и так далее. «Адаптивное мышление» – просто потрясающая книга, определённо рекомендую с ней ознакомится и поработать с первоисточником.

Так или иначе политика, представители власти прилагают усилия, чтобы проекты подобного высокого уровня были реализованы грамотно, а для того существует некое академическое сообщество, в среде которого власть контролирует ключевой пакет акций, располагая всеми рычагами влияния. Соответственно, выполняя заказ, академическая система навязывает прочим людям «подлинную историю», некую обновлённую версию общественного соглашения, что не соответствует действительности. Данные версии непосредственно и иллюстрируют с помощью культурно-исторических проектов. И таких проектов не менее 80% в мире. Потому так часто выясняется, что та история, которую «детям рассказывают в книжках», не соответствует действительности, ни в какой форме.

Недавно члены ЭК побывали в мемориальном комплексе Лопухиных. Разве такое наследие можно подделать? Теоретически невозможно. Почему? Попытаюсь объяснить на примере Мексики. Допустим, вы заходите в храм, и этот храм настоящий, но все его «внутренности» – убранство в виде скульптур, статуй, изваяний, картин и пр. – изготовили и принесли недавно. И поскольку приносили и расставляли мексиканцы, без понимания, какую смысловую нагрузку несут данные объекты, заявленная панорама внутри храма просто вызывает смех. Например, представьте себе алтарь, на котором все «расставлено по фэншую» – просто кому-то из декораторов так понравилось! Да, смотришь и понимаешь: статуи и прочие храмовые объекты завезены чуть ли не в XXI веке; они новые, не имеют ничего общего с наследием европейского мистицизма, не несут символьной нагрузки, не выдерживают антропологических проверок, просто выполняют роль мебели в храме. Тот же подход касается и мемориального комплекса Лопухиных.

Однако в Баварии ни одного подобного «смешного храмового убранства» вы не обнаружите, и в Австрии, к примеру, тоже. А в Мексике – хватает. Допустим, Храм настоящий – храм Архангела Михаила, а «внутренности» ложные. Бывают и такие вариации культурно-исторических проектов, на которых и деньги зарабатывают. Напомню принцип: за что вы платите, в то и верите. Так устроен наш мир.

«Заплатил – поверил» вызывает цепную реакцию. И тут, как говорится, главное – начать, да и проиллюстрировать «аргументированно» значительную часть фундаментальных установок и исторических «подлинных объектов», а дальше цепная реакция все обеспечит: и охват, и уровень доверия, и убеждение «все вокруг не может быть искусственным» и так далее.

То же самое происходит и в истории про двух мэров, которые живут на юге Украины и мечтают о «древней крепости», которая будет привлекать внимание туристов. Таковая ситуация свойственна всему миру. «А почему у меня нет крепости, какой-то достопримечательности, я тоже хочу, чтобы деньги платили!» И инициативные, мокрые на расправу парни уже без институтов, специального образования, без группы академически подкованных исторических иллюстраторов начинают просто создавать новые-старые артефакты. Сами за собственные деньги – создавать в надежде, что туристы приедут и эти деньги окупятся.

Так, собственно, весь мир, переполненный и пресыщенный продуктами культурно-исторических проектов, то есть, фундаментальным «онаученным» каркасом, продолжает существование впоследствии за счет цепной реакции, подпитывается жадностью других людей, которые тоже хотят деньги зарабатывать на этом механизме.

И допустим, появляется молодой историк. Глядит на объект под названием «Дом Моцарта» и заявляет, что не верит, что в таком доме Моцарт не жил, это обман, симулякра. Разве нет таких людей? Конечно, встречаются. Единственно, подобные вопросы тают, растворяясь в путанице. Даже открыть диспут по исторической тематике или защитить какую-либо научную работу по истории не получится.

Я вам поведаю одну маленькую хитрость: знаете ли, в Европе нет историков. И в США нет историков. Философы, например, или социологи есть. Но не историки! И защитить кандидатскую по истории нельзя. Или написать работу ровно по специальности «История» – таковая практика сегодня не присутствует. Не существует такой номинации в науке в европейской и американской. Нет кандидатов и докторов исторических наук. В Европе такого предмета также не существует. А если человек и желает защититься, ему придётся идти по дороге «доктора философии», даже, по сути, будучи историком.

В XXI веке и диссертации по истории не напишешь, и не примет её ученый совет, потому что такой номинации, как «историк», нет в классификаторе, и, соответственно, защититься по данной специальности не представляется возможным. Никаких научных открытий на тему истории, соответственно, и быть не может. А ежели нет открытий, значит и невозможны и изменения в истории. Мало того, всем выгодна эта история. В Советском Союзе были кандидаты, доктора исторических наук, а сегодня их нет. В Украине – точно нет.

Невольно напрашивается вывод, будто историю наукой не считают.

А как же мировая практика? Неужели не существует исторических факультетов? Например, в Гейдельбергском университете имени Рупрехта и Карла, существует исторический факультет, специализация учения – «европейское рыцарство», но они все – не историки. Выходят они докторами философии!

Представьте только, насколько это глобальный механизм и насколько широки последствия его срабатывания! Просто убрали направление в науке – и все: теперь внести изменения в историю как в несуществующее поле – невозможно. И ничего поделать нельзя. Разве что философски осмысливать общедоступную схему, которая иллюстрирует социально-приемлемую версию истории. Но изменить ее нельзя, ведь нет и людей, нет профессионалов, которые способны вернуть все на круги своя.