Политика для мужчин. Женщина для чайников

Вспоминается мне случай воровства лыж на складе школы. Я тоже принял участие в этом, но украл всего одну лыжу, чтобы вторую сделать самому. Всех разоблачили и пытались исключить из школы, за что на школьной линейке я закричал: «За одну лыжину – несправедливо». Лыжу пришлось вернуть – в школе оставили. После этого мне и однокласснику Толе Болгову, отец которого работал в школе завхозом, стали иногда давать лыжи покататься после занятий.

Отдельные эпизоды из учёбы в школе запомнились на всю жизнь. Помню табель успеваемости за третий класс. Одни пятёрки. С четвёртого по пятый класс мои тетради носили показывать старшим классам за красивый почерк. Мне нравился почерк моей учительницы Полины Константиновны Арендоренко. Я ей подражал, натренировался даже подделывать её подпись, за что пацаны иногда просили меня в их тетрадях писать и за неё расписываться. Эта учительница учила меня со второго по четвёртый классы. В третьем классе она пригласила меня домой и водила в кино в городской кинотеатр. У неё дома я впервые увидел портрет И. Джугашвили – она его так назвала. Позже оказалось, что её доброжелательность ко мне возникла от того, что она хотела моего дядьку женить на себе. Не получилось.

Когда я доучился в нищете до третьей четверти пятого класса, мать решила переехать на поселок «Высокий» к бабе Фене, думала, что будет легче нас ей растить. Не тут-то было.

Отучившись два года в пятом классе, в шестом я стал учиться на четыре и пять. В те времена шла компания по приёму в комсомол. Раздувались моральные привилегии. Я тоже готовился, не приняли – сын врага народа. Зато потом, после перехода в школу № 3, когда пришёл отец с «курорта», приняли автоматически.

И вот наступил 1953 год и седьмой класс. Я начал думать, что скоро отец придёт со Сталинского «курорта» домой, что кирзовые сапоги мы сами купим.

В те времена для показухи в нашей школе организовывались школьные линейки, когда в зале выстраивали семь классов для вручения каких-нибудь подарков ученикам-безотцовщине.

Новый директор большевичка Оходова З. Ф. организовывала эти показухи, как «заботу» о детях без отцов – погибших в ВОВ или пропавших без вести. Вручали кирзовые сапоги и валенки. Я носил валенки, подшитые медной проволокой. Директриса могла бы сынов врагов народа и не выстраивать на эти линейки, чтобы их не оскорблять, не унижать. И вот на одной из таких линеек, когда выдавали кирзовые сапоги, зачитывали фамилии детей без отцов со словами: «нет отца» или «пропал без вести». Я на всю линейку закричал – вырвалось: «У меня тоже нет отца». Несколько секунд была тишина, затем директриса в истерике на сцене закричала: «Вон из школы». Я демонстративно прошёл через сцену мимо неё и ушёл. В коридоре меня задержала учитель литературы и русского языка П. И. Соболь. Моя спаситель.

Сноски