Очертание тьмы
- -
- 100%
- +
– А что с тобой? – спросил Клокс.
– Горло жжет, – прошептала Юайджа. – Не разглядывай. Нет ничего. Ни шрама, ни нарыва, ни опухоли. К колдунам ходила, к лекарям. Уже месяц жжет. И раньше схватывало, но никогда так. Точно так же, как тогда, когда мы все трое валялись на полу в комнатушке монашек этих… невест Нэйфа. Может, кто-то меня тогда не додушил, теперь петельку затягивает?
– И где же та петелька? – спросил Клокс.
– Не знаю. – Она закрыла глаза. – Я тут видела такую монашку. Не знаю, одну из тех или другую. Но видела. И мужчину видела с седыми локонами. В зеленом. Он еще улыбается часто. Сказала бы, что противный, если бы не слеза в его глазах. Он ведь был тогда в Гаре. Частенько сидел внизу возле стражника. И в тот день тоже был. Я его узнала. Что было написано на стене?
– «Грядет», – ответил Клокс. – Было написано одно слово: «Грядет».
– Не поняла… – сдвинула брови Юайджа.
– Грядет, ожидается, случится, будет, произойдет, – пожал плечами Клокс. – Чего уж тут непонятного?
– Что произойдет? – спросила Юайджа, и в этот самый миг Клокс вдруг понял, отчетливо осознал, увидел, что повторяется все то, что уже было, и где-то в этом сиуинском городке уже вычерчивается страшный рисунок, долженствующий явить… Кого явить?
– Что тут у вас происходит? – спросил он Юайджу сам.
– Все то же, – ответила она. – Люди гибнут. И с каждым погибшим петля на моей шее затягивается. Я это чувствую. Я ничего не знаю об этих слухах – о драконе, о какой-то дряни, что воет над рекой. О звере. О твоем Мадре или Эгриче… Я знаю только о том, что скоро мне будет нечем дышать. Если бы не помогал мне один старичок…
– Передай Мадру, если увидишь его еще раз… – Клокс встал. – Передай, чтобы нашел меня. Я остановился, где обычно.
– А что передать Эгричу? – Она поднялась тоже.
– Ничего, – Клокс тяжело выдохнул. – Сколько я тебе должен?
– Как обычно, – ответила Юайджа. – Ничего.
– У меня теперь новый защитник, – сказал Клокс. – Вроде бы знает тебя. Твой трактир – уж точно. Его зовут Юайс.
– Не слышала, – пожала плечами Юайджа. – Его надо привечать? Как он выглядит?
– Обычно, – вздохнул Клокс. – Насчет привечать – твои дела. Монеты на пропитание двор ему выделил. А так-то… Если даже мантию снимет, сразу его узнаешь. Он высокий. Кажется, ард или даже дорчи, как и ты. У него очень светлые волосы. Не седые, но очень светлые. И он закрывает ими лицо. Глаз не разглядишь. Пряди спадают ему на лоб и на скулы. Он странный. Не плохой, но какой-то…
– Сколько ему лет? – напряглась Юайджа.
– Не знаю, – скривился Клокс. – Может быть, тридцать. Я бы дал меньше.
– Тогда не он, – с грустью улыбнулась Юайджа. – А то был похожий красавчик. Тоже все лицо прикрывал прядями. Один из первых у меня. Но не думай, Слода не его дочь, он не появлялся в Гаре в тот год. Был лет за восемь до того случая. Я ведь голову потеряла. Сама девчонкой еще была. Он и исчез. Думаю, что как раз из опасения за мою голову. Он-то ведь не любит никого. Или не любил так, как любила я. А потом появился через год после того случая. Мне показалось, что он возмужал, а может, и нет. Но у нас уже не было ничего. Я Слоду грудью кормила, все никак прийти в себя не могла. Так он перевез меня в Граброк, устроил тут у Транка в трактире, оплатил все. Съездил в Блатану, нашел моего брата. Уж не знаю, о чем говорил с ним, но тот вспомнил сестрицу, привез деньги, купил это здание. Светловолосый и с этим все уладил, договорился со всеми, мне втолковал, как и что делать, и опять исчез. Теперь уж навсегда. Его Галайном звали. Если он жив, теперь ему не меньше пятидесяти. Старенький уже.
– Мне шестьдесят пять, – заметил Клокс.
– Увы, – развела руками Юайджа. – А я выгляжу почти твоей ровесницей.
– Так больше и не появлялся твой благодетель? – спросил Клокс.
– Нет, – вздохнула Юайджа. – Но сказал, что мне будет трудно. Сказал, что я лишнего наговорила тогда в гостинице.
– Откуда он узнал? – спросил Клокс.
– Я сама и рассказала, – ответила она. – Я все помню. Помню, что Мадр катался по полу и кричал. Обещал служить, обещал в раба обратиться.
– В чьего раба? – спросил Клокс.
– Тебе лучше знать… – прошептала Юайджа. – Ты же тоже клялся. Я слышала. Правда, ты смерти просил. Так ведь?
– И где та смерть? – поинтересовался Клокс.
– У смерти свои дороги, – пожала плечами Юайджа, – но она никогда не опаздывает.
– Только я не сижу на месте, – усмехнулся Клокс. – А ты что обещала? Ты ведь тоже молила о чем-то? Визжала! В судорогах билась! Ты что обещала?
Юайджа покачнулась, побледнела, устояла, ухватившись за край стола.
– Я обещала всё.
Он вышел из трактира едва ли не в большем смятении, чем вошел в него. Вышел и столкнулся с монашкой. Женщина остановила его, прижав ладонь к мантии. Подняла глаза и проговорила глухо, но настойчиво:
– Уходи, судья. Уходи из города. Не в твоей власти остановить то, что нельзя остановить. Сбереги хотя бы себя.
– От чего сберечь? – не понял судья.
– От того, что грядет, – ответила монашка.
Глава 7
Галайн
За тяжелой дверью, возле которой маялся долговязый стражник, начиналась узкая лестница в глубокий подвал мертвецкой. В нос ударило запахом той же дряни, которой пахло от несчастного Цая. Гаота нащупала рукоять материнского меча, словно он должен был придать ей смелости, и двинулась вслед за ключником ратуши и Юайсом по черным ступеням в темноту, поскольку тусклый огонек лампы в руках седого старика освещал только его самого.
– Там будет поярче, – обернулся и прошамкал беззубым ртом ключник, навеяв на Гаоту еще больший ужас. На мгновение ей показалось, что в гости к мертвецам ее ведет такой же мертвец. К счастью, широкая спина Юайса внушала хоть какое-то спокойствие. К тому же неприятное приключение скрашивалось неожиданным исчезновением головной боли. Она ушла, словно ее и не было, едва парочка ступила на первые ступени, но объяснением тому, кажется, служили развешанные на стенах амулеты и обереги.
– Всё бургомистр, всё господин Скот, – шамкал ключник, громыхая замками у нижней двери. – И здесь, и внизу – все заговорено и обережено по его указанию.
– Боится, что мертвецы разбегутся? – спросил Юайс.
– А чего им разбегаться? – толкнул тяжелую дверь ключник. – Мертвецы – они мертвецы и есть. Им надлежит лежать и ожидать собственной участи.
– В самом деле?
Гаота вслед за Юайсом зашла под своды подземелья, поежилась еще и от холода и снова уцепилась за рукоять меча, ожидая, когда тьма рассеется, потому что ключник стал бродить между колонн и зажигать жестяные лампы.
– А разве они не собственными ногами пришли к дверям мертвецкой? – спросил Юайс.
– А кто это видел? – захихикал ключник. – Нашли их у входа. Может, это зверь их и принес? А след-то… Мало ли следов на улицах? Пройдешь по Молочной улице порой поздней осенью, так кровавых следов полно будет, время скотину резать придет. Так и здесь. Мажь кровью башмаки да топай.
– Шуточки, выходит? – спросил Юайс.
– Может, и шуточки, – зевнул ключник. – А ты думал, что мертвецы на кладбище собственными ногами отправляются? Смотри. Вот они, родимые, в целости и сохранности.
Тела лежали в больших деревянных ящиках, наполненных льдом до половины высоты, поэтому, чтобы увидеть несчастных, Гаоте пришлось вслед за Юайсом, хлюпая холодной водой, стоявшей лужами на полу подвала, подойти ближе. Шесть тел в шести ящиках. В отдалении высился еще штабель подобной тары, а в противоположном углу была устроена выгородка, лед за которой поднимался под самые своды. Шесть тел были уложены на спины, походя друг на друга, но только тело Цая было изуродовано. У всех прочих – и у двоих парней в исподнем, и у седобородого старика, и у широкоплечего мужчины, и у довольно молодой женщины – была вырвана гортань. Между собой мертвецы были соединены цепями, прихваченными кольцами на лодыжках.
– Все-таки боитесь, что убегут, – заметил Юайс.
– То не мое дело, – буркнул старик. – Может, их украсть кто захочет?
Юайс сдвинул рукав на руке женщины. На белой коже отчетливо выделялся темный рубец, прихваченный несколькими стежками суровой нитки.
– А это что? – спросил он ключника.
– А я почем знаю? – удивился тот. – Я и об их шеях ничего сказать не могу, а ты меня в какие-то разрезы да швы тычешь. Мало ли…
– Ты хочешь сказать, что здесь, в этом подвале, никто этого сделать не мог? – уточнил Юайс.
– А кому это надо? – не понял старик. – Ключи только у меня, да и запускал я за этот месяц сюда лишь самого бургомистра, мастера стражи да четверку его стражников, чтобы помогли перетащить кого куда, льда насыпать да уложить на место. А тех стражников так от моего хозяйства воротило, что уж точно не их это работа.
– Чья же тогда? – словно сам себя спросил Юайс, переходя к трупу седобородого, и окликнул Гаоту, уже наклонившись к следующему рукаву. – А ты не скучай, Гао, не скучай. Представь, что эта шестерка жива. Приглядись к ним, приглядись. Что за чары на них или лежали, или все еще и лежат?
– Их кто-то вел… – прошептала Гаота.
Юайс продолжал возиться с трупами, старик взял жестяную лопату и принялся сгонять воду с пола в устроенное в углу отверстие, а она попробовала прислушаться к линиям и цветам. Впрочем, повторить то, что ей легко удавалось в обители, здесь не получалось. И не потому, что многочисленные обереги и в самом деле, словно плотные занавеси, закутывали подвал. И не потому, что лезли в голову мысли, что имни, тем более дикие, не убивают просто так. Уходят в лес, а убив, непременно раздирают тушу, все делают так же, как обычное зверье. Нет. Разбирать приходилось не наложенные заклинания, которые Гаоте всегда казались чем-то вроде прикрытых ладонями ламп, тихого гуденья с сомкнутыми губами или мельтешения линий и цветов, а их след. Мертвый след. Холодный след. Отвратительный до рвоты след. Исчезающий след.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.