Ковчег после. Истинная история

Часть 3. Хранители, тайны Ватикана и заснеженный Тибет

Прошли тысячелетия. Человечество забыло космос и лазеры, превратив Ковчег в деревянную лодку, а ИскИн — в Бога на облаке. Но осталась одна нить.

К 1938 году в глубоких, отрезанных от мира ущельях Тибета продолжал существовать Орден Хранителей. Это были прямые потомки инженерной службы Ноя, сохранившие генетическую чистоту. Их быт был подчеркнуто суров, аскетичен и прост. У них не было электричества, они топили кельи ячьим жиром и носили грубые шерстяные одежды. Их главной ценностью была не роскошь, а Великая Тайна — кожаные свитки с координатами трех точек Ковчега и истинным смыслом Свода Правил.

Несмотря на кажущуюся полную изоляцию, Хранители веками негласно управляли ходом земной истории. Их главным ретранслятором на Западе был Ватикан. Все бесчисленные теории заговора вокруг Святого Престола блекли перед правдой: Апостольский дворец строился как гигантский узел связи, а Папа Римский исторически являлся лишь наместником Хранителей. Знаменитые Секретные архивы Ватикана хранили не религиозные апокрифы, а отчеты о ментальной активности ИскИна на Арарате и зашифрованные депеши Ордена Хранителей.

Через папские буллы и специально созданный карательный орган — Священную Инквизицию — Ватикан веками жестко контролировал земную науку. Инквизиторы безжалостно преследовали, пытали и заживо сжигали на кострах ученых, которые пытались привнести в мир несвоевременный прогресс. Каждый прорыв в астрономии или физике гасился как опасный пожар: Хранители знали, что человеческая мораль еще не выросла, и атомная энергия в руках средневековых королей приведет к повторению судьбы Та-Кемет.

Но самой страшной и засекреченной миссией Инквизиции была так называемая «охота на ведьм». Официальная история утверждает, что фанатики жгли женщин за колдовство, выбирая самых красивых. Реальность была куда более прагматичной и жуткой. Красота была генетическим маркером.

В свое время в Эдеме Ева и её команда использовали украденные технологии Ковчега для глубокого редактирования собственного генома. Они ювелирно дорабатывали структуру ДНК, отсекая любые земные дефекты и выводя безупречные характеристики: идеальные пропорции лица, симметрию тела, редкие оттенки глаз и волос. Похищенные Евой биороботы-боги застыли, но её гены идеальной красоты продолжали передаваться по наследству, рассеиваясь среди обычных людей.

Ватикан знал об этом. Для Хранителей любая аномально красивая женщина была потенциальным носителем мятежной ДНК Евы. В любой момент в такой «ведьме» мог проснуться скрытый генетический потенциал, способный активировать технологии Ковчега. Инквизиция проводила глобальную селекционную зачистку планеты: они планомерно истребляли красивых женщин, чтобы навсегда выжечь из популяции кровь бунтовщиков и не допустить появления новых лидеров, способных поднять человечество на восстание против правил Ноя.

Но к началу ХХ века Ватикан упустил контроль. Древняя кровь изгнанников из Эдема проснулась в молодой немецкой девушке. Её звали Ева Браун. Еще до того, как Адольф Гитлер стал лидером Германии, эта юная женщина начала видеть пугающе четкие, детальные сны. Через её генетическую память транслировались образы межзвездных кораблей, чертежи сверхоружия и лик Командора Ноя. Она видела Орден Хранителей, прячущих ключи от этих технологий в заснеженных горах.

Потрясенный её откровениями, Гитлер осознал: тот, кто найдет Хранителей и заберет карту, станет absoluteным властелином Земли. Именно эта жажда обладания технологиями богов, переданная ему Евой Браун, побудила амбициозного австрийца рваться к вершинам власти. Ему нужен был колоссальный ресурс целой империи, мощь армии и спецслужб, чтобы перевернуть планету в поисках Ковчега. Став канцлером, Гитлер создал организацию «Аненербе». Немецкие агенты годами грабили закрытые архивы по всему миру, вырезали древние общины и по крупицам собирали информацию. Наконец, следы вывели их на Тибет.

В самом же монастыре Хранителей, среди вековых льдов и суровых молитв, подрастал младший сын старейшины — Тензин. В семье его считали чудным, блаженным, почти дурачком. Пока его строгие старшие братья часами заучивали мертвые языки и готовились принять бремя Великой Тайны, Тензин жил в своем, совершенно ином мире. Его не интересовали древние свитки и геополитика. У него было удивительное, кристально чистое сердце.

Тензин часами мог сидеть на краю ледяного обрыва, вслушиваясь в свист горного ветра, словно тот рассказывал ему сказки. Животные тянулись к нему сами: дикие горные орлы без страха садились на его плечи, а раненых барсов и лисиц он приносил в монастырь, бережно выхаживая и разговаривая с ними, как с людьми. Местные монахи качали головами, глядя на его тихую, сияющую улыбку, и шептали, что парень «поцелован небом», но к реальной жизни совершенно непригоден. Отец держал его подальше от секретов ордена, считая слишком мягким и уязвимым.

Единственным человеком, который понимал Тензина, была Лхамо — девушка из крошечной бедной деревушки у подножия монастыря. Лхамо была ему под стать: такая же блаженная, светлая, искренняя. Она не умела злиться и смеялась, когда в лицо бил колючий ледяной снегопад. Она собирала обычные речные голыши, бережно заворачивала их в тряпочки и верила, что это заснувшие маленькие звезды.

Их любовь была детской, чистой и абсолютно неземной. Они прятались в тайных, залитых редким солнцем горных долинах, плели венки из сухой морозной травы и мечтали о мире, где никто никогда не мерзнет и не плачет. Однажды торговец из Индии подарил Тензину старый, потрепанный американский журнал. На его страницах были фотографии ночного Нью-Йорка: залитые неоновым светом огромные небоскребы, нарядные улыбающиеся люди и сияющие автомобили. Для влюбленных подростков эта далекая Америка стала не символом богатства, а сказочной, волшебной страной из снов — «Городом Огней», где всегда тепло, сытно и безопасно. Они часами разглядывали картинки, наивно обещая друг другу когда-нибудь там оказаться. Отрезанный листок из этого журнала с изображением Бруклинского моста Тензин всегда носил с собой у самого сердца.

Но месяц назад этот хрупкий Рай был растоптан тяжелыми коваными армейскими сапогами. В тибетские долины ворвались карательные отряды СС. Нацисты действовали со звериной, первобытной жестокостью. Они выжигали древние святыни, грабили дома и расстреливали каждого, кто отказывался подчиняться. Попутно немцыугоняли в плен сотни молодых местных женщин. Офицеры «Аненербе» загоняли испуганных девушек в фильтрационные лагеря, бесцеремонно измеряли циркулями пропорции их лиц, рук, ног и цвет глаз, пытаясь вычислить те самые идеальные арийские параметры — генетический след Евы, который помог бы им выйти на истинных Хранителей. Под эту безжалостную зачистку попали многие соседи Лхамо, и страх сковал всю округу.

Вскоре тени этой жестокости дотянулись и до уединенного монастыря Хранителей. Немецкий передовой отряд ворвался прямо в священную келью отца Тензина. Офицеры СС с порога, направив автоматы на старика, потребовали выдать координаты «Базы Богов». Отец молчал, стойко и гордо принимая удары прикладами. Чтобы сломить железную волю Хранителя, командир отряда хладнокровно, на глазах у всей семьи застрелил старшего брата Тензина — гордость и главную надежду ордена.

В этот момент ужаса один из немецких офицеров, проводивший жесткий обыск храма, резко обернулся к застывшему в углу Тензину. Он заметил, что хлипкий, трясущийся от страха мальчик судорожно сжимает что-то в кулаке. Нацист нахмурился, решив, что это секретный шифр или фамильный амулет. Сильным рывком он выдернул бумагу из тонких пальцев юноши.

Офицер бегло осмотрел добычу и удивленно вскинул брови. На ладони фашиста лежал помятый, засаленный клочок американского журнала с изображением сверкающего Нью-Йорка. Нацист, бывший опытным психологом и манипулятором «Аненербе», мгновенно оценил ситуацию. Он посмотрел в полные слез, блаженные глаза Тензина, перевел взгляд на тело его убитого брата, и на лице офицера появилась фальшивая, вкрадчивая улыбка. Он понял, на чем можно сыграть. Офицер аккуратно расправил листок, вложил его обратно в дрожащую руку Тензина и негромко, но отчетливо произнес:

— Красивый город, майн юнге. Хочешь туда? Дай нам то, что мы ищем, и я лично посажу твоего отца и всю твою оставшуюся семью на лучший пассажирский корабль до этой твоей Америки. Мы не обидим вас. Наоборот, Рейх щедро наградит тебя: вы получите столько денег и золота, что сможете купить себе целый небоскреб в этом Городе Огней. Подумай об этом. Спаси свою семью.

Офицер не знал о существовании Лхамо, но его слова мертвой хваткой зацепились за душу блаженного парня. Нацисты ушли, пообещав вернуться через месяц за картой, иначе они сожгут весь монастырь и окрестные деревни.

Однако, уходя, немецкое командование оставило внизу, у самого подножия горного хребта, скрытый блокпост. Там расположился отряд вооруженных полицаев — завербованных наемников из местных банд и предателей из соседних долин. Полицаи получили четкую инструкцию: круглосуточно следить за горой и немедленно вызвать штурмовую группу СС по тяжелой армейской рации, если монахи попытаются бежать.

Старый Хранитель сразу понял, что нацисты не оставят их в живых. В ту же ночь монастырь погрузился в лихорадочные сборы. Орден решился на отчаянный шаг — полную эвакуацию. Единственным выходом из ущелья, способным спасти общину от неминуемой гибели, была узкая горная тропа, проходившая как раз мимо того места, где затаился лагерь полицаев. Другого пути сквозь отвесные скалы просто не существовало. Это был единственный, смертельно опасный коридор к спасению. Наскоро собрав самое необходимое, монахи двинулись в путь. Древний базальтовый тубус со свитками Ноя отец Тензина в спешке спрятал в неприметную холщовую сумку, которую нес один из старейших братьев ордена. Тензин шел позади всех, его сердце колотилось от ужаса за Лхамо и отца, а в голове набатом стучали слова немецкого офицера о безопасной Америке и золоте.

Ночная тьма и метель не спасли беглецов. Едва цепочка монахов приблизилась к ущелью, тишину разорвал резкий, лающий окрик:

— Стоять! Ни с места, сукины дети! Ложись на снег!

Из темноты, ослепляя Хранителей мощными лучами фонарей, выросли фигуры полицаев. На монахов уставились десятки черных стволов винтовок и автоматов. Старый Хранитель попытался сделать шаг вперед, преграждая дорогу наемникам, но один из полицаев, не колеблясь, вскинул оружие и дал длинную, оглушительную очередь в воздух. Эхо выстрелов покатилось по скалам, заставляя испуганных монахов сжаться от страха. Наемники начали грубо сбивать людей в кучу, прицеливаясь для расстрела.

Тензин застыл, парализованный ужасом. Он видел, как полицай упирает дуло автомата в грудь его измученного отца. Блаженный мир мальчика окончательно рухнул, оставив лишь животный страх за жизнь самого близкого человека. В этот безумный миг его наивный разум нашел единственный выход. Офицер ведь обещал безопасность и богатство, если они отдадут карту! Офицер обещал, что их не обидят!

— Не стреляйте! Не надо! — истошно, срывая голос, закричал Тензин, выбегая вперед и заслоняя собой отца. Его глаза были широко распахнуты от безумия и слез. Он вытянул дрожащую руку, указывая пальцем на старого монаха, который вжался в скалу. — Они там! Всё, что вам нужно, там! В этой сумке! Заберите её, только не убивайте нас! Они в холщовой сумке!

Отец Тензина медленно повернул голову к младшему сыну. В глазах старого Хранителя застыла невыносимая, вековая боль и горькое прощение. Древняя миссия, длившаяся тысячи лет, только что была уничтожена родной кровью.

Полицаи с хищным оскалом бросились к указанному месту. Один из наемников грубо рванул холщовую сумку из рук старого монаха, вытряхивая содержимое прямо в подтаявший снег. Базальтовый тубус глухо стукнулся о камни. Старший полицай бережно поднял его, свирепо улыбаясь, и нажал кнопку на немецкой рации:

— Объект «Ковчег» у нас. Карта Ноя в руках. Повторяю, базальтовый тубус захвачен. Ждем приказа по свидетелям.

Из динамика рации сквозь помехи раздался холодный, мертвый голос немецкого офицера СС. Тот самый голос, который обещал Тензину Америку:

«Отличная работа. Рейх не оставляет хвостов. Ликвидировать всех на месте. Исполняйте».

Мир для Тензина замер.

— Нет... Вы же обещали! Нью-Йорк... Корабль... Золото! Вы же обещали! — забился в истерике блаженный мальчик, пытаясь броситься к полицаям. Но тяжелый приклад винтовки, обрушившийся на его лицо, сбил его с ног. Тензин упал на колени, захлебываясь собственной кровью, судорожно сжимая в кулаке окровавленный листок с Бруклинским мостом.

В следующую секунду ночную тибетскую метель разорвал сплошной, оглушительный грохот автоматного огня. Сухой треск выстрелов эхом отдавался от равнодушных скал. Воздух мгновенно пропитался едким запахом пороха и горячей крови. Монахи падали один за другим, беззвучно, словно срубленные деревья, прямо на ослепительно белый снег, который на глазах окрашивался в багровый цвет.

Отец Тензина упал последним. Перед тем как закрыть глаза навсегда, старик посмотрел на небо, тихо прошептав: «ИскИн, прости нас... Мы не удержали...» Его рука бессильно опустилась на лед.

Полицаи действовали профессионально. Закончив бойню, они наскоро закидали тела Хранителей снегом и камнями, прыгнули в грузовики и унеслись прочь, увозя с собой ключи от технологий богов. В ущелье осталась лишь мертвая тишина, завывание бурана и леденеющие тела тех, кто веками оберегал Землю от повторения космической катастрофы. Наивный, глупый мальчик Тензин, веривший в человеческую доброту, своими руками открыл ворота для новой всемирной войны. Маховик апокалипсиса был официально запущен.