Капкан для лисы

Глава 4

Отчий дом встретил вымершим двором и непривычной пустотой. Ноябрь, чтоб его: пусто, холодно и бесснежно. Даже мамулины садовники умирают от скуки и не могут творить свои чудовищные шедевры из травы и кустарника. Но ничего, зима близко и скоро домашний сад обрастет ледяными скульптурами и снежными лабиринтами. Каждый развлекает себя как может, что тут сказать.

Я зашла домой, небрежно скинула шубу и покрутилась возле зеркала: для ужина я выбрала простое черное платье длиной чуть выше колена, а волосы собрала в высокий хвост. Просто и со вкусом, маме с папой понравится.

Но семейный ужин у Симбириных редко проходил без незваных гостей. Как и в этот раз – уже в коридоре я услышала гегемонию из искрящихся весельем голосов и смеха. Прошла в гостиную и едва не завопила от ужаса: на родительском диванчике восседала Крокодильда в компании моего Макара. Ушлая девица улыбалась и тянула загребущую руку в мамулину сторону, демонстрируя ей безвкусный булыжник на пальце.

А мама… мама сидела напротив не одна, а в компании Вишневского. Рядом с мерзким пиратом пристроил пятую точку мой бестолковый братец. Это слишком. Это очень-очень-очень плохо. У меня даже плана нет!

Я начала отступать. Но кто бы сомневался – далеко уйти не смогла, папуля поймал меня у и заблокировал все пути отхода.

– Доченька! Я так рад тебя видеть! – он меня обнял и поцеловал в щеку. – Хорошеешь с каждым днем, вылитая Маечка! – В домашнем образе папа всегда радушен и улыбчив, но я знала, есть у Симбирина Евгения Андреевича и другая сторона, с которой многие предпочли бы никогда не столкнуться. А кто столкнулся, уже не расскажет.

– Спасибо, пап.

– Только взгляд угрюмый. Случилось что?

«Ты бы узнал одним из первых» – подумала я.

А вслух заметила:

– Ну, глазками-то я в тебя пошла.

– Ехидство не к лицу красивой девушке, Сентябрина.

– А что к лицу?

Тут папуля ничего убедительного придумать не смог, посему решил сменить тему:

– К нам сегодня присоединится Андрей, – порадовал он, и потащил меня обратно в дом. Предупреждение вышло запоздалым, раз я сама успела разглядеть маньяка в нашей гостиной.

– Он разве не умер?

– Сентябрина!

– Поняла – надежды тщетны.

– Андрея пригласил твой брат, так что постарайся вести себя прилично. Тем более, Андрей только недавно вернулся, и мне бы не хотелось его пугать… он единственный сын Игоря, будет жаль, если он уедет, – несмотря на весь свой ум, проницательность и жесткость, папуля иной раз врубает сентиментальность на полную катушку. И ведь знает же наверняка, как именно Вишневский у нас появился, но виду не подает, наблюдает пока.

– Уедет он, как же, – буркнула я. – Поганой метлой теперь не выгонишь.

Родитель замечание комментировать не стал, приняв Соломоново решение игнорировать мои шутки. Мы как раз добрались до гостиной. В комнате воцарилась тишина: все пялились на меня. Мамуля с радостью, братец и его пиратский друг с любопытством, а Макар и его Крокодильша – с явной тревогой.

– Забыла нож в сумочке, – невинно пожала я плечами. Не люблю разочаровывать людей: они тут, понимаешь ли ждали, беспокоились… надо оправдать ожидания.

– Я привел Сентябрину, – заискивающе сообщил родитель.

Гости недружно поздоровались, напряжение с их физиономий никуда не делось. Лишь Вишневский начал скалиться по привычке.

– Что вы так смотрите? – не удержалась я, прошла вперед и плюхнулась в кресло напротив. – Боитесь, что у меня снайперская винтовка в платье спрятана? Или онемели от красоты?

Последняя фраза предназначалась Крокодильде, которая чем-чем, а красотой уж точно похвастать не могла. До меня ей уж точно далеко. Она это поняла и вцепилась в руку Макара, изобразив победную улыбку. Я ей подмигнула, намекая, что бой еще не окончен, а только начинается. Как говорится, можно проиграть мелкую битву, чтобы выиграть войну.

– Ээ… – не очень остроумно выдавил Макар, Вишневский на это достаточно громко усмехнулся, пробормотав что-то Марту. Детский сад.

– Сентябрина, ты знакома с Анечкой? – прощебетала мамуля, предпочитая игнорировать общую напряженность, которую до конца не понимала. Скоро она начнет обсуждать наступление новогодних праздников и планы нашего семейства на эти самые праздники.

– Мамуля, ты же знаешь: я руководствуюсь принципом не запоминать имена людей, которых я больше не увижу. Никогда.

– Нас пригласили на свадьбу, сестренка, – заметил братец.

– Март, если на свадьбе не будет толпы санитаров, чтобы за тобой приглядывать, то их совершенно точно надо будет пригласить, – напомнила я, заметив, что Макар с невестой с облегчением выдохнули. Наверное, по ошибке решили: раз я сказала слово «свадьба», значит, ее допущу. Наивные оба, а таким людям категорически нельзя сбиваться в пары. Один должен быть адекватным.

– Так и сделаем, сестрица, как раз и за тобой проследят.

– А какое платье ты хочешь, Аня? – вклинилась мамуля и разговор быстро перетек в обсуждение всякой свадебной чепухи, с новогодними праздниками я дала маху.

Оказалось, Крокодильда уже продумала все: от торта до списка гостей, что показалось мне любопытным: как давно они собираются женится? Или у нее с детства все заготовлено, как в подростковых комедиях? Что за безвкусица… слушать это невозможно, особенно под наглым взглядом Андрея Вишневского.

Я резко поднялась:

– Пойду поздороваюсь с Ириной! – и поспешила унести ноги. Мне необходима передышка, да и Ирина мне нравилась, она работала в нашей семье уже лет десять и очень дружила с мамой. А еще она симпатизировала Ромке – и как ее после этого не любить?

Поболтав с Ириной о Ромкиных кулинарных талантах и сарсуэле, я неохотно вернулась в гостиную. Оказалось, все успели разбрестись: то есть, Макар с Крокодильдой и мамулей остались на месте и вели все те унылые свадебные беседы, а вот остальные не выдержали и сделали ноги по моему примеру.

Я отступила назад, к лестнице. Повеселиться, зайдя в гостиную, или подняться наверх и потолковать с братцем наедине? Он может помочь с моим непростым делом… принять окончательное решение я не успела: кто-то весьма неинтеллигентно схватил меня за плечо и развернул к себе. Методом исключения (папуля бы себе такого не позволил, брат тоже вряд ли), я опознала Вишневского еще до того, как увидела, потому выставила руку для хлесткой пощечины. Но Андрей ловко увернулся, гад. Оскалился и поинтересовался:

– Ну что, ты подумала насчет пари?

– А у тебя любопытные рефлексы, – заметила я. – Многочисленные драки в барах и казино дают о себе знать?

– Твои мне тоже нравятся. И что теперь, устроим кулачный бой?

– Ты кажется зациклился: кулачный бой, пари… что же будет дальше? Дуэль? Тебе надо с кем-то это обсудить, – посоветовала я, высвобождая плечо и шагая назад.

– С тобой, например.

– Я не хочу ничего обсуждать.

– Почему?

– Ты мне противен. Это безвыигрышная ситуация.

– Но я обожаю выигрывать безвыигрышные ситуации, – Вишневский порывисто шагнул ко мне, его лицо оказалось близко, он сам… слишком близко, нас разделяли считанные миллиметры. Его голова опасно наклонилась в мою сторону… и я резко ушла вправо, поднырнула под руку и оказалась за его спиной.

– Ты только что пытался поцеловать меня? – рявкнула я, сама в это не веря.

– Нет! – он повернулся с пиратской улыбкой на губах.

– Тогда что? Врезать мне головой?

– Смотря что тебя больше возбуждает, моя сладкая. Я бы поставил на второе. Мне помнится, как ты…

– Фу.

Он пожал плечами, в его глазах плясали черти.

– Как можно быть настолько неприятной личностью? – фыркнула я.

– Настолько неприятной, что рядом со мной тебе не по себе?

– Фу! – повторила я, повернулась к лестнице и крикнула: – Март, когда будешь спускаться, захвати свою утку! Или ведро, меня тошнит!

– Дура! – послышалось сверху, голос принадлежал братцу.

Вишневский все еще терся рядом, я ткнула его локтем и буркнула:

– Отвали!

– Утка? – влез папуля, появившись из кабинета: – А я думал, у нас сегодня что-то с креветками. Ну вот… – Папа выглядел расстроенным, по непонятным причинам он утку не жаловал, как и любое мясо птицы в принципе. – Надо бы напомнить Ирине…

– Остановись, пап!

– Я думаю, креветки тоже будут, – пообещал Вишневский, хитро на меня поглядывая. Папуля перевел взгляд с меня на Андрея и почему-то улыбнулся.

– Господи, как я хочу домой! – закатила я глаза.

– Ирочка сказала, мы можем двигаться в сторону столовой, – появилась из гостиной мамуля. – Сентябрина, ты уже видела елку? На следующей неделе я приеду к тебе и мы что-нибудь придумаем и с твоей квартирой.

– Я уже придумала: купила ящик шампанского. Ромка обещал сделать башенную елку из бутылок, загорелся идеей.

Мамуля это проигнорировала и продолжила рассуждать об украшении моей квартиры. Недружным шагом мы двинулись в столовую. По дороге я задалась вопросом: почему каждый из членов семьи тащит на наш ужин кого попало, а мне такого не позволено? То есть, Ромка иногда меня сопровождал, но папуля друга недолюбливал и давал понять, что желает видеть меня в одиночестве. Ну и не то чтобы сам Ромка рвался в наш цирк… в общем, я решила, что в следующий раз без поддержки родственной души и ноги моей здесь не будет.

Мы расселись. Причем Март изменил традиции и пристроился по одну сторону стола со мной. Правда, между нами втиснулся Вишневский, наверняка специально. Счастливая парочка и мамуля оказались напротив, папа – как обычно, во главе стола.

– Похоже, утка отменяется, – заметил Симбирин-старший, заметно повеселев.

– Какая утка?! – ахнула мама, остальные обменялись недоуменными взглядами.

– Сентябрина сказала…

– Сентябрина вообще любит поговорить, – ожил Макар. Его глаза метали молнии: ясно, что Крокодилья невеста настучала о нашей девчачьей беседе.

– Виновна. Накажешь меня?

– Забуду.

– А мне нравится все, что ты говоришь, – шепнул сидящий рядом Вишневский. Меня передернуло от отвращения, я придвинулась к брату поближе.

К счастью, ненадолго все отвлеклись на салат. Только Вишневский жался все ближе, а я двигалась от него к Марту. В конце концов наше трио слилось в единую кучу, что не могло укрыться от папиного внимания:

– Почему рядом с моей дочерью все впадают в детство?

– Виновен! – признался Вишневский и даже не подумал отсесть подальше. В этом весь Андрей – ему все равно. Он, как Макар, не пытался произвести впечатление, не собирался вести себя как человек, которого пригласили на ужин в семью. Он вел себя, точно Андрей Вишневский десятилетней давности, тот же, что плевал на правила и поступал как вздумается и никогда этого не стеснялся.

Вот и сейчас… его рука совсем уж неприлично оказалась на моей ноге. Я посмотрела на Андрея убийственным взглядом, но тот лишь плечами пожал – мол, а что такого? Вишневский играл со мной во что-то, а я пока не разобралась, во что. Мы смотрели друг на друга, точно старые враги с неприличными мыслями в голове. И мне уж точно было не по себе от происходящего.

От Макара это не укрылось, он покраснел и придвинулся к невесте. Вместе они выглядели странно, как будто им некомфортно сидеть так близко. То ли напряженность обстановки сказывалась, то ли не все благополучно у них в раю. Макар понял, что совершил ошибку? Похоже на то. Я ведь сижу напротив, во всех смыслах более удачная партия. Красива, богата до неприличия, отец – солнышко, и чего еще парню в жизни надо? Самоутвердиться, вот что. А Крокодильная невеста чувствует все это, оттого тоже ерзает и мнется.

– Макар, ты нервничаешь? – Вишневский тоже заметил движение напротив.

– Что за глупости, – отмахнулся тот.

– Или тебе неловко?

– Андрей! – пискнула мамуля.

– Мы оба волнуемся о предстоящей свадьбе, правда, малыш? – прощебетала Крокодильша, глядя на Вишневского по-особенному злобно. Взгляд мне показался странным и вызывающим вопросы.

– Обожаю свадьбы.

– Особенно если жених и невеста в итоге доходят до алтаря, – поддакнула я.

– Нас сегодня слишком много, – пробормотал отец, мыслями он находился далеко от происходящего. Наверняка думал о проектах, инвестициях… в нашей семье главное –научиться не воспринимать происходящее всерьез.

Ирина появилась очень вовремя:

– А вот и ужин! – обрадовала она.

Все с готовностью схватились за столовые приборы. За едой разговор развалился: папуля с Макаром вяло обсуждали царящую политическую ситуацию, Крокодильда пялилась в тарелку, мама не нашла лучшего времени пристать к Марту с его лечением. Братец страдал от агорафобии и лечиться напрочь отказывался, аргументируя тем, что его все и так устраивает. Но сейчас, кажется, чувствовал себя неловко. Мама продолжала настаивать на новогодней вылазке, но Март никуда вылезать упорно не желал.

Вишневский же за неимением другого собеседника полез ко мне:

– Не хочешь прогуляться после ужина?

– Нет. И отодвинься уже от меня.

– Не могу. Всегда питал к тебе необъяснимую слабость, сама знаешь.

– Всегда – это семь лет назад? – скривилась я. – Вишневский, неужели ты влачил настолько жалкое существование, что тебе и вспомнить нечего, кроме слабости ко мне? Не заставляй меня плакать от жалости к тебе.

– Говорят, первая любовь не забывается, – невозмутимо пожал он плечами. – Наверное, поэтому все не могу выкинуть тебя из головы.

– Ромка хорошо стреляет. Одна пуля в лоб, и все проблемы решены, Андрей.

– Удивлен, что ты не сделала этого раньше. Почему, не расскажешь?

– Март! – повысила я голос. – Не хочешь поделиться книгами по превращению в растение с другом? Может, тогда он наконец заткнется?

– Извини, сестренка, я их выбросил, – усмехнулся братец и опять отвлекся на разговор с мамой. И сделал это нарочно.

Я беспомощно огляделась – ну почему никому нет дела до моей беды? Папа все с Макаром, Март с мамой… предательские Симбирины! Оставили на съедение пирату! Ну ничего, мне как раз надоело терпеть и вести себя прилично.

– Что ты сказал? – рявкнула я, стоило Андрею открыть рот.

Вскочила и залепила пощечину, в этот раз он не увернулся. Получилось хлестко и больно. Все вокруг сразу затихли, потеряв дар речи.

– Как ты мог?! – я вскинула взгляд на остальных и пояснила: – Андрей только что признался, что вожделел меня, когда мне было одиннадцать лет! Это ведь ненормально!

– Что? – ахнула мамуля, хватаясь за сердце.

– Сентябрина! – повысил голос папа. Он использовал это короткое «Сентябрина» каждый раз, когда не знал, что сказать. Хотя мог бы молча взять, да выпроводить нежеланного гостя, к примеру.

– Вожделел? Где ты откопала это слово? – задался вопросом малообразованный Март, явно наслаждаясь ситуацией. Семейные сборища выступали развлечением для брата-домоседа, а я рада была устроить для него шоу. Хотя сегодня я старалась не для Марта, а для себя.

– Тебе тогда было пятнадцать, – уточнил Вишневский, ничуть не смущаясь. Его щека покраснела от удара, а взгляд обещал расплату.

– Спятил?! – возмутился братец. – Да она в пятнадцать напоминала внучку Гитлера, по сравнению с теми временами сейчас с нами сидит ангел!