Поздравляю со смертью

– Это на него не похоже, – покачала головой Алла, которая обычно была молчалива, а теперь встревала чуть ли не в каждый спор. По-видимому, ее открытка поразила не меньше, чем сестру.

– Откуда тебе знать, мелкая, что похоже на него, а что нет?

– Блин, мы живем в одном доме, ваши встречи все у меня на глазах! Да и он сам тебе изменил, зачем ему писать тебе гадости? Да еще и смерти желать?

Пришло время и мне высказать дельные соображения:

– А вы не думаете, что это связано со службой вашего отца? Вы ему показывали?

– Что? – возмутилась Изольда. – Нет, конечно. Папа – серьезный человек. Зачем тревожить его фиговой фигней?

Их отец был оперативником, но год назад уволился из органов в звании майора. Сейчас возглавляет бизнес, связанный с поставками запчастей для дорогих иномарок, и у него свой магазин.

– Затем, что это может быть месть какого-то преступника, которого он поймал.

Наш разговор прервала давешняя официантка, которая принесла мне коктейль.

– Я не заказывала.

– Это подарок от парня за тем столиком.

Я обернулась. Через стол от нас сидел типичный ботаник. Худой, хлипкий, очкастый. По-моему, даже в прыщах, но с такого расстояния толком не разглядишь. Он неловко помахал мне рукой. Я кивнула в ответ, слегка улыбнувшись. Думаю, этого ему хватит.

Официантка уже ушла, а я решила, что ничего страшного не произойдет, если попробую коктейль, хотя алкогольные напитки в принципе не жалую.

Изольда сидела все это время с широко разинутым ртом.

– Она не ошиблась? – спросила подруга, имя в виду, наверно, официантку. – Это тебе заказали?

– Я что, не могу понравиться очкарику?

– Можешь, конечно. Но ты спиной к нему сидела!

– Ой, ладно, – примирительно сказала Наташка, – он Инесску глазами пожирал все это время. Я все думала, подойдет – не подойдет.

– Я тоже видела, что он пялится на нас. Но… – Изя хотела добавить, наверно, «я думала, что он втюрился в меня, а не в нее», но отмахнулась. – Не важно, улов так себе. Я бы ему даже улыбаться не стала на твоем месте, а то расценит как-нибудь…

– Расценит улыбку как улыбку, – поспорила я.

– Ну, как знаешь… Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Наташка положила на стол открытку, вдоволь налюбовавшись. Изольда уже потянулась к ней, но я первая схватила, с тем чтобы еще раз уставиться на символы.

– Что? Понравилась? Бери себе, – милостиво разрешила подружка.

– Да нет, просто эти странные буковки… Я их видела недавно. На стене здания.

– Такие же? – почему-то заинтересовалась Алла. Изе будто было все равно, хотя открытку с загадочным сообщением прислали именно ей.

– Похожие. Такие или нет – не знаю. Надо еще раз посмотреть.

– А где?

– Да здесь. В усадьбе.

– Поедим – и сходим, – предложила Наташка.

– Очень надо! – фыркнула Изольда, гротескно отыгрывая мимикой. Глаза закатились так далеко, а брови взметнулись так высоко, словно их подгонял невидимый пропеллер внутри ее головы. – Ну, местные бомжи и мой экс общаются на одном марсианском или даже нептуновском языке. Дальше-то что? Я не вернусь к нему после того, что он сделал! Я знаю, кто я и чего заслуживаю!

– Ага, вон того ботаника! – прикололась Наташка. – Ой… – тихо добавила она, что-то заметив через мое плечо.

Я обернулась. Тот самый ботаник шагал в нашу сторону.

– Девушки, вы такие нарядные, что-то празднуете?

– Да, – стервозно отозвалась Изя, – удачное жертвоприношение. Троих мужиков сегодня зарезали на алтаре. Боги приняли жертву, вот и празднуем.

– День рождения, – доброжелательно просветила незнакомца вежливая Наташка. – Вот у этой красавицы, Изольды Федоровны.

– Рад знакомству. Павел. – Та только фыркнула, мол, видели и получше, и не стала принципиально на него смотреть. Тогда парень обернулся ко мне. – Простите, а вас как зовут?

Я внимательно рассмотрела кандидата. По виду лет восемнадцать. Прыщавый, щеки красные. Когда говорит, немного заикается – то ли от стеснительности и непривычки общаться с барышнями, то ли нервное расстройство. Лицо простоватое. Нос слишком короткий, пуговкой. Волосы жирные – настолько, что не спасает даже их довольно короткая длина. Я вообще раньше не думала, что сантиметровые волосинки могут быть такими сальными, что даже блестят, будто от геля. Это сколько нужно голову не мыть? Ладно, когда они реально длинные, свисают сосульками, но это и при трехдневном простаивании ванной комнаты бывает. Как у меня, например. Поэтому мою голову через день, а иногда и каждый. Но у него… просто кошмар. Возможно, у него чрезмерное потоотделение, которое тоже может быть вызвано и заболеванием, и обыкновенным стрессом. Одет как-то странно, в растянутый свитер, из-под которого выглядывает гавайская рубаха. Джинсы сильно заужены книзу, а поверх них – носки с рисунком. Знаю, что так сейчас модно среди молодежи, но «модно» не значит «красиво» и «адекватно», правда ведь?

Короче, подводя резюме: нет, не пойдет. Не такого принца я ждала всю жизнь. Но имя сказать – долг вежливости. Это ни к чему не обязывает.

– Инесса.

– Какое красивое имя! Редкое! – ну это как обычно, ничего нового очкарик не сказал.

– А у меня не редкое, я Наташка!

Алка же молча уткнулась в свою тарелку и видок имела такой, будто она не в ней. В смысле, не в своей тарелке. Изя говорила, что у нее проблемы в общении с противоположным полом. Она утверждает, что у младшей сестренки никогда мужика не было, даже не целовалась ни разу. Смеется над ней. Для меня такое отношение к сестре довольно странное, если не сказать жестокое. Во-первых, Изольда может и не знать, что отношения были, поцелуи во всяком случае. Во-вторых, даже если не было, это повод ею гордиться, а не наоборот. Изольда сама далеко не доступная девушка, но она легко влюбляется (впрочем, так же быстро остывает), поэтому ей невдомек, что у других бывает иначе. Я, кстати, тоже частенько подвергаюсь остракизму на этот счет, ведь я подруг тоже ни с кем ни разу не знакомила, и личной жизни у меня можно сказать что и нет.

Павел тем временем кивнул Наташке, но вернулся-таки ко мне (Изольда из-за этого сжала челюсти, ведь выходило, что официантка ничего не напутала и заинтересовался пацан конкретно мной).

– Можно ваш номер телефона?

– Не понимаю, зачем он вам, – тихо ответила я, пожимая плечами. Вроде не совсем отказ, так что обидеться не должен. Но должен понять, что я не горю желанием продолжать общение. Философия и политкорректность ходят рука об руку. Платон вообще всегда заявлял, что миром должны управлять мудрецы (или философы – в зависимости от перевода, ведь само слово «философия» означает «любовь к мудрости»). Поэтому иногда, прибегая к философии, можно исполнить роль весьма вежливого человека. Собеседник начинает думать о том, что все, окружающее нас, бессмысленно и, стало быть, не стоит усилий. Или, пока он думает над серьезными вещами, можно успеть смыться. Этим приемом я тоже довольно часто пользуюсь. Но не сейчас, конечно: глупо сбегать, когда ты с подругами.

– Чтобы я мог вам позвонить и мы могли погулять… – не отставал новый поклонник, который, судя по всему, любил действовать, а не разводить демагогию.

– Она с нами гуляет! – с гордо запрокинутой головой ответила ему Изольда. Запрокидывать пришлось, потому что парень продолжал стоять, а мы – сидеть.

Я думала, что она добавит что-то вроде «гусь свинье не товарищ, а червь нашей Инесске не ухажер» (вполне в ее стиле), и она даже приоткрыла пухлые губки, явно что-то такое придумав и собираясь произнести, но парень быстро залепетал извиняющимся тоном:

– Ой, простите, я все понял. Давайте я вас просто сфотографирую тогда.

– На свой фотик? – изумленно (вместе с тем немного гротескно) вытаращив глаза, воскликнула неугомонная юбилярша. – Извращенец!

– Нет-нет! – парень покраснел еще сильнее, а мы хихикнули. – Я имел в виду… Или у вас селфи-палка есть?

– Нет, как раз сегодня ее у нас нет, – примирительно сказала я, а то неудобно вышло. Я и так парня отшила, так мы еще и фотографировать нас не дадим? А он ведь нам услугу предложил – или из вежливости, или просто чтобы выйти из глупого положения.

Короче, я дала ему свой телефон, включив функцию камеры. Он отошел и сфоткал нас. Покачал головой.

– Мылит по бокам.

– Да, в телефонах все время так, – отмахнулась я, протягивая руку, чтобы забрать смартфон.

– Погодите.

Парень, отдав телефон, метнулся к своему столику, взял что-то и вернулся в проход – в то же место, где стоял, делая снимок. Только тут я заметила, что у него при себе имелась неплохая фотокамера. Оказывается, Изольда не просто так пошутила про извращенца. С ее-то места видно было, что он с фотиком. А я, повторюсь, сидела к нему спиной.

Павел очень быстро сделал несколько снимков на свою камеру и наконец нас покинул.

– Точняк извращенец! – кивая себе, вынесла неутешительный вердикт Изольда Федоровна. – Нафоткал нас и куда-то быстро убежал! Чай в местный сортир. До дома не успеет.

– Фу, – отозвалась Наташка, отставляя кофе в сторону.

– Скажи спасибо нашей убогой матери Терезе. Она таких даже спиной привлекает!

Я решила не оставаться в долгу:

– А ты-то на свое роскошное декольте и вырез до бедра привлекаешь сплошь монахов-отшельников!

– На фига мне монахи? Они все импотенты. Нет, я привлекаю на свои вырезы приличных семьянинов, вообще-то. Просто, когда я их привлекаю, они перестают быть таковыми, трансформируясь в кобелин и изменщиков, но это уже другая история…

Мы засмеялись, а Изольда попросила счет.

– Мне нравится это место, – неожиданно заявила Алла.

– Чем, интересно? – удивилась ее сестра. – Тем, что мужики тут на нерест идут? Для знакомства лучше выбирать другие места.

– Я выбираю место не для знакомств, а для своего дня рождения, – насупившись, пробубнила расстроенная Алла, глядя в столешницу. – Вот и все.

– Нечего выбирать, ты будешь с нашей многочисленной родней отмечать! – злорадно выдала сестрица, а я вспомнила, что у Аллы «самый грустный праздник» будет через пару дней, они погодки с Изольдой.

Выйдя из кафе, я еще раз предложила прогуляться до того места, где видела похожие знаки, сделанные краской. Наташка и Алла восприняли идею с энтузиазмом, и Изе пришлось подчиниться.

Отойдя на приличное расстояние от Дворца и Оперного дома, мы немного заплутали. Не знаю, как так получилось, я вроде точно знала, куда идти, но почему-то выводила подруг на не ту тропинку.

– Черт, – ругнулась Изольда, споткнувшись в сотый раз, – как можно тут ходить? Куда асфальт делся?

– А зачем ты на таких каблучищах гуляешь? – удивлялась ей Наташка. Невзирая на маленький рост, она не переносила каблуки и надевала кроссовки и кеды даже с платьями. Всем подряд она твердила, что так модно, но я-то знала истинную причину. – Как вы вообще на них ходите? Я бы давно уже ноги себе сломала.

– У меня сегодня праздник вообще-то!

– Вчера вообще-то.

– Ой, ну подлови меня еще на мелких, незначительных деталях! Смысл в том, что я сегодня звезда и должна звездить!

Против воли, я фыркнула. Это вы еще не слышите, с какой экспрессией она выдает все эти перлы. При этом Изя не нарцисс, она реально так шутит, стиль общения у нее такой.

Наташка продолжала спорить:

– Тогда нужно было отмечать в каком-то другом месте, а не в усадьбе!

– Ты что, это традиция. Это наше место.

Вот на словах «наше место» я и заприметила наконец то, что искала – нужное здание. Как раз с этой стороны я его впервые увидела, когда старик пошел налево, а старушка направо. Не мудрствуя лукаво, я рассказала им эту странную историю.

– А на кой ляд ты поперлась за парочкой старых развалин? Геронтофилкой заделалась?

– Нет, Изя, – выделила я имя собственное, из-за чего Федоровна скуксилась, – я же говорю, они вели себя странно, я побоялась, что они что-то решили сделать с собой… плохое.

– Это ты ведешь себя странно. Они, возможно, от тебя и прятались. Заметили, что стремная девчонка за ними ухлестывает, и деру дали.

– Боже, Изольда, – вступилась за меня Наташка, – такой термин как человеколюбие знаком тебе?

За нее ответила ее сестра:

– Нет.

– Спасибо, альтруистки мои серебряные, унижайте девушку в ее праздник!

– Почему серебряные? – искренне заинтересовались мы.

– До золотых недотягиваете! – мстительно ответили нам.

Мы с Наташкой снова прыснули, Алка надулась, и в этот момент наконец-то, обойдя здание, все четверо уставились на стену.

– Ну!

– Ну и…

– Э-э…

На междометия, летящие на меня с трех сторон, я долго не могла ответить. Дело в том, что стена была пуста. Точнее не совсем. Поверх бетона и некогда бытующей на нем красной краски теперь сияло белое пятно. Видать, тоже распылитель.

– Не спрашивайте, я не знаю! – взвизгнула я нервно, когда немного пришла в себя. – Оно точно было здесь! Кто-то закрасил это послание! Возможно, это предназначалось для конкретного человека, он увидел и решил убрать с глаз долой…

Изольда перебила меня:

– Ты «Шерлока», случаем, не пересматривала накануне?

Она знала, что я обожаю этот сериал.

– Да, и что?

– Серия «Слепой банкир».

– Да помню я! Там был шифр на китайском языке! Номер страницы и строчка. Здесь же какая-то мудреная картинка, образующаяся из символов! И символы похожи на те, что у тебя на открытке! – Изольда сложила руки на груди, слушая мой рассказ. Меня это выбесило, ведь так она поступает, когда не верит. – Изя, я не шучу! Все так и было!

– Мы верим, верим, – утешила меня Наташка, гладя по руке – как душевнобольную или капризного, несмышленого ребенка. – Но подумай: может, ты ошиблась со зданием? Мало ли тут заброшек.

– Я знаю этот парк как пять пальцев своей руки. Нет тут такого количества пустующих зданий. Оно тут вообще одно!

– Ой, ну, значит, администрация прочухала, – предположила Изольда, – и закрасила белиберду. Не будь такой мнительной, Инька! Погнали отсюда.

Где-то месяц или два назад Изольда в отместку за «Изю» придумала «Иню». Но Иня не прижилась. Я слышала это сокращение только один раз от нее и ни разу от кого-либо другого (в отличие от Изи, как я уже упоминала, просто в глаза не все решаются мою подружку так величать). С чего же она решила возродить Иню? Чтобы отвлечь меня? Наверняка я выгляжу как помешанная. А может, просто отомстила за «Изю», с нее станется.

По пути назад я нашлась-таки с аргументом.

– Я была у стены часа три назад, неужели они бы успели закрасить?

– А почему нет?

– Бюрократия – вот почему. Пока бы доложили начальству, пока бы начальство соизволило отыскать минуту своего времени на эту незначительную, с его точки зрения, проблему, пока бы спустили приказ вниз какому-нибудь кладовщику, или кто тут краской заведует… К тому же краска не масляная, а баллончик.

– А ты разбираешься? Отлично. Как раз ремонт дома хотели сделать, но отец решил бригаду нанимать. Я лучше тебя найму. Ты дешевле обойдешься.

– Не смешно. Это видно невооруженным глазом.

– Девки, прекратите! – как всегда, Наташка выступила медиатором. Она терпеть не могла, когда кто-то ругался у нее на глазах, тем более друзья. – Ну какая на фиг разница, кто, почему и чем закрасил? Заняться больше нечем? Вспомните Антисфена: «самая необходимая наука – это наука забывать ненужное».

С этим не поспоришь.

– Вас подбросить? – миролюбиво предложила Изольда, как только мы вышли за ворота. – Машину удалось недалеко пристроить.

Мы не успели ответить, потому что к нам на всех парах мчался давешний паренек из кафе, размахивая каким-то конвертом.

– Девушки! – позвал он, когда Изольда предложила сделать вид, что мы его не заметили, и мы успели уже шагнуть к дороге – как раз загорелся зеленый для пешеходов. – Инесса! – крикнул он уже конкретно мне.

– Что? – поинтересовалась я, оставаясь по эту сторону улицы.

– Вот, я распечатал, – запыхавшись, сообщил он неровным голосом и передал он мне тонкий конверт. Я открыла и обнаружила там парочку фотографий из кафе.

– Тут два снимка, которые я посчитал наиболее удачными, в трех экземплярах – на случай, если захочешь подарить кому-то.

– Спасибо.

– Так, может, дашь свой номер? Но я не настаиваю, – быстро добавил он, покосившись на мою подружку.

– Вот и не настаивай! – гаркнула Изольда Федоровна и поманила нас рукой. – Быстрее, девочки, пять секунд осталось на светофоре!

– Пока, – помахала я странноватому, но доброму пареньку, и мы пересекли дорогу.

Уже в машине я достала фотографии, чтобы разглядеть повнимательнее. Я обычно выхожу плохо (даже с новым цветом волос, как ни парадоксально), а вот Изольда до ужаса фотогенична, да и Наташка сама себе всегда нравится – не потому, что отлично выходит на снимках, а потому, что вообще не заморачивается этим. Насчет Аллы не знаю. Но если они все хорошо получились, отдам все фотографии им. Я-то уже давно ничего не печатаю, все снимки смотрю на компе. Даже старые отсканировала – мне так удобнее.

Итак, это уже третий или четвертый (сбилась со счета) шок на сегодня. На обоих снимках, приглядевшись, я снова узрела эти таинственные символы! Мы сидели на улице под зонтиками, и Павел снимал нас со стороны кафе, то есть были видны мы за столиком и улица. На противоположной стороне оказалась вывеска, которую я не заметила почему-то в тот момент, когда мы там трапезничали. Опять похожие символы, выполненные красным цветом!

– Тормози! – закричала я.

Изольда только тронулась (в смысле автомобиля, но после моего визга уже, полагаю, умом) и едва не впечаталась в другую машину.

– Ты что орешь, недоразвитая?! Теперь я догоняю, отчего твоя тачка в ремонте так часто!

– Она так часто в ремонте, потому что старенькая, не у всех богатые родители! А ору я, потому что нам нужно вернуться в усадьбу!

– На кой пёс?!

– На бульдожий пес! Господи, Изя, ты можешь просто сделать то, что я прошу?

– Ну, гоняй сама в свою усадьбу, раз ты такая пришибленная. Я тебя высажу у ворот.

– А ты не хочешь разве посмотреть?!

– Еноты драные… На что?!

– Вот! – догадалась я таки сунуть им всем под нос причину моей очередной истерики. Хорошо, что снимков несколько, всем хватило.

– Э, что за черт? – удивилась Наташка. – Этой вывески там не было! Там туалет! Я точно знаю!

Мы молчали минуту.

– Двигай за этим парнем! – вдруг приказала Алка, что на нее вообще не было похоже. Эти символы сведут нас с ума. – Вдруг он не успел далеко уйти!

– Покомандуй мне еще, детеныш! – фыркнула Изольда, однако подчинилась.

Мы видели, в какую сторону он пошел, отдав нам снимки. Все гости усадьбы переходили через дорогу – в сторону метро или электрички, или, как мы, во двор, а он пошел вдоль забора по Новоцарицынскому шоссе, направляясь, возможно, к Борисовским прудам.

Изольда объехала всю усадьбу по кругу дважды – парня и след простыл. Мы выбежали из машины и спустились к прудам. Там его тоже не было. Затем вернулись в усадьбу, чтобы убедиться в том, что у Наташи отменная память. На фоне реально была вывеска «Туалет» и значки – мужчина и женщина. Синего цвета. Никаких красных надписей там не было. Чтобы установить, какая конкретно вывеска могла угодить на снимок, мы даже вернулись на веранду кафе, и тут-то я вспомнила, что забыла здесь свой «счастливый» шарик. Однако на спинке стула его уже не оказалось. Столик заняли другие люди, и спрашивать у них, видели ли они желтый шарик, я постеснялась. Бог с ним.

– Это фотошоп! – изучив еще раз снимок, проявила Федоровна чудеса сообразительности. – Отпрыск выхухоля размалевал наши фотки! Я же говорила: извращенец! А вы мне не верили.

– Но зачем? – Я была поражена. – Какой в этом смысл? И как он только успел? Он ведь даже распечатать сходил.

– Кстати, куда? – Наташка все это время изучала экран своего смартфона. Теперь я знала, что она искала. – Поблизости нет ни одного «Кодака» или другого пункта, где можно что-то распечатать.

– На Царицынском рынке можно все что угодно найти, – поделилась знаниями Алла, впрочем, в голосе чувствовалась неуверенность.

– Давайте проверим, – предложила я.

Изольда взорвалась:

– На кой?! Серьезно, Инька, что я тебе такого сделала? Ты целый день портишь мне праздник!

– Я?! Порчу праздник тебе? Согласись, это уже давно не о тебе! Тут черт знает что происходит! Я пытаюсь разобраться!

– Да, это уже давно не обо мне, а о тебе! А праздник вообще-то у меня. Что-то я не помню, чтобы на твой день рождения я перетягивала на себя одеяло!

– Господи, ты несешь какой-то бред…

– Бред? Бред – расследовать изощренные капризы уродливого ботаника. В иное время ты бы и думать забыла об этом. Подумаешь, псих нас сфоткал и поверх изображения что-то нарисовал! И что? Я буду целый день на это тратить? Свой день?

– Дело же не в том, что псих что-то нарисовал, ты слышишь меня или нет? Или ты только себя способна слушать? Дело в том, что эти символы уже были и у тебя на открытке, и на стене, которую я видела!

– Вот-вот, видела только ты, – с мерзкой ухмылкой заявила подруженька. – И открытку, может, ты мне прислала, а? Срежиссировала весь этот спектакль?

Я лишь рот открыла от возмущения. Я многое терпела от этого человека, но сегодня Изольда Федоровна превзошла саму себя.

– Я на рынок, – строго сказала я, – кто хочет – идет со мной, кто не хочет, уезжает. Все просто.

Я даже не стала прощаться (тем более в ту секунду не знала, надо ли), молча развернулась и пошла к переходу. У светофора обнаружила только Наташку, а следовательно, Изольда с сестрой уехали (машину она бросила на обочине дороги, когда мы возвращались на территорию усадьбы).

Итак, небольшое расследование привело нас к следующим неутешительным выводам: во-первых, распечатать фотографии вблизи усадьбы невозможно, даже на маленьком местном рынке; во-вторых, пацан живет где-то рядом (или кто-то, к кому он мог прийти с такой неоднозначной просьбой) или он – обладатель титула «Лучший фотошопщик мира», но даже тогда он живет сравнительно недалеко, ведь прошло всего часа полтора с того момента, как он ушел из кафе, размахивая камерой.

– Тебя очень это расстроило? – с грустью спросила добросердечная Наташка.

– Что именно? Ссора с Изей или то, что к нам с непонятной целью прицепился местный маньячелло?

– И то и другое, как я погляжу.

– М-да. Просто мы теперь не сможем часто сюда ходить. Зная, что он где-то здесь ошивается все время…

– Ой, ну брось! Не каждый же день он здесь. Раньше-то мы его не видели, – привела разумный довод подружка. – И потом, он кажется безобидным. Ну, намалевал что-то. Так это ж поверх туалета! Может, он постеснялся дарить тебе фотографии, на которых большими буквами на фоне есть слово «Туалет». Не романтично!

Вздыхая, я объяснила ей:

– Я думала уже над этим, но дело в том, что можно было просто стереть эту надпись в фотошопе. Для чего рисовать что-то поверх нее?

– Ну, решил привлечь к себе внимание. Казаться загадочным. Вызвать интерес.

Я покачала головой. Наташка никак не желала понять, что все символы из одной группы. Она не видела тех – на стене. И на открытке, наверно, не очень тщательно изучала. А у меня хорошая зрительная память. Это все чертовки странно.

– Ладно, у меня электричка через десять минут. Пока.

– Не хочешь со мной на метро?

– Нет, мне от станции два шага до дома, ты же знаешь.

Наташка скривилась, вспоминая, наверно, как осталась у меня ночевать и просыпалась каждый раз от звука грохочущего поезда, но я уже привыкла.

– Как знаешь. Пока.

Мы обменялись поцелуями и расстались. Глядя на ее добродушно улыбающееся лицо, я почему-то подумала, что в следующую нашу встречу ей будет далеко не до смеха. Так оно и оказалось.

Ночные звонки никогда ничего хорошего не несут. Но впервые я обрадовалась, что меня разбудили. Снились кошмары. Какой-то маньяк со страшным лицом (в фильмах-то у них обычно маски, и теперь я понимаю почему; мой сумрачный изверг, к сожалению, скрыть свое лицо не догадался) гнался за мной полночи, пытаясь то ли зарезать, то ли изнасиловать, то ли и то и другое. Какие-то люди старались меня защищать, но они были слишком слабы, чтобы с ним справиться, но зато покупали мне время, и я сбегала. Временно… Пока он не настигал меня вновь.

И вот звонок. Электронный будильник показывал половину четвертого утра. У меня нет подруг – рьяных тусовщиц или кавалеров-алкашей, которые бы меня будили в любое странное, но нормальное для них время. Поэтому звонок, сперва вызвавший вздох облечения в связи с избавлением от кошмарного сна, в следующее мгновение напустил на мое сердце тревогу.

– Алло.

– Инесса, доченька… – слова плачущей женщины врывались в сознание острыми иглами понимания, что произошло что-то ужасное. Я даже не сразу опознала голос – это была мать Изольды. Во-первых, она никогда не называла меня «доченькой», а во-вторых, сдавленные рыдания искажали голос. Я даже слегка еще сомневалась, пока она не произнесла имя дочери. – Изольдочка наша… умерла…