В ночь с четверга на пятницу

Глава 3

Спала я плохо: донимали кошмары. Только ближе к утру я смогла окунуться в более или менее приятный сон, но, к сожалению, без четверти десять меня побудила Ленка, бесцеремонно вторгшись в чужую спальню.

– Помни, завтрак в этом доме ровно в десять, и все, кому нет нужды вставать раньше на работу, обязательно должны присутствовать в это время за семейным столом, – втолковывала она мне, а я хотела ее придушить. Была б я дома, могла бы спать сколько захочу!

По дороге в столовую меня окликнул взъерошенный Логинов:

– Ты цела?

Удивившись, мы переглянулись с Ленкой.

– Вроде как. А что?

Женька немного успокоился и пригладил свои светлые волосы.

– Да ничего. Просто приснилось, что ты попала под трамвай.

– Под трамвай? – Честно признаться, меня это позабавило, я даже хихикнула. – Я их в глаза-то никогда не видела. На что они похожи хоть, на троллейбусы? – Дело в том, что в нашем родном городе этот вид транспорта отсутствует. В Москве я бываю, но нечасто.

Женька нахохлился:

– Ладно, забудь! – и первым вошел в столовую.

За столом собрались, помимо молодежи, как называет нас Серов-старший, адвокат, Илья, Инна Михайловна и сам Вячеслав Тихонович.

– Как спалось? – окинув всех сидящих цепким взглядом, полюбопытствовала Инна Михайловна у узкоплечего.

Тот и без того был какой-то скрюченный весь, сконфуженный, а после вопроса сразу как-то побледнел и жутко занервничал.

– Спасибо, спалось чудесно. – Однако произнес он это таким тоном, будто сам себе не верил.

– Понятно, – кивнула догадливая бабка. – Так что вы на этот раз скажете, любезный, про такую вещь, как заклинание?

– Ведьма, – произнес он одними губами, почти беззвучно. Но бабуленция тугоухостью не отличалась.

– Вот как?

Какой-то неестественный, прямо-таки загробный смех заставил нас всех обратить к ней взоры – это бабка так зловеще ликовала от своей победы. Мы даже задрожали, услышав этот потусторонний хохот, решив сперва, что сам граф Дракула оказал нам честь своим визитом, вселившись в тело Инны Михайловны, и, когда женщина замолчала, отсмеявшись, вздохнули с облегчением.

– Нельзя не верить во что-то просто оттого, что этого не видишь, – продолжила она умиротворенно. – Всем известно, что в соседнем замке уже более половины века происходят разные мистические ужасы. Этого нельзя объяснить, но это происходит.

Все гости замка – я, Ленка, Ольга, Паша и Жека – повторно вздрогнули и переглянулись. Мало того что все наши знакомые ездят отдыхать в Турцию, а мы попали в настоящий каменный замок, сильно смахивающий на средневековый европейский, так еще и совсем рядом, оказывается, творятся «разные мистические ужасы»! Одним словом, каникулы удались, едва начавшись.

– Я могу это объяснить, – взбодрился адвокат. – Это вы переодеваетесь призраком и гуляете по соседнему замку, дабы все поверили в ваши сказочки!

– Прекрати, Щавелев, – скривился Илья. – То, что ты городишь, – это полная чушь. К поведению моей няни все давным-давно привыкли, а тебе стыдно рассуждать про призраков. – Узкоплечий надулся и замолчал. – Запомните все: ни в этом, ни в том замках ничего таинственного не происходит. Там вообще уже громадное количество времени никто не живет. – И добавил с улыбкой: – Не пугайте наших гостей.

Честно говоря, я не знала, к чьему лагерю примкнуть. С одного бока, нет дыма без огня, с другого же, тяжело представить, что где-то на самом деле водятся привидения, пусть даже в старом и заброшенном замке.

– Деточка, – обратилась Инна Михайловна к Ольге. – Ваше лицо мне очень знакомо. Мы нигде ранее не встречались?

– Со мной? – удивилась Оля, жующая бутерброд. – Нет, что вы. Да и где нам встречаться?

– Вы не отдыхали случайно в санатории «Ели да сосны»?

– Да я вообще ни в одном санатории не отдыхала еще… – растерялась девушка.

– Просто это единственное место, где я бываю, помимо замка. Ну ладно, вспомню потом.

Пользуясь тем, что Андрей сидел рядом со мной, я приблизилась к его уху и спросила:

– Почему Илья назвал Инну Михайловну няней?

Серов, также шепотом, ответил:

– Потому что она наша няня. Пока родители налаживали бизнес, их почти никогда не было дома, она сидела с нами, когда мы были маленькими. Ну, правда, Илья уже был подростком. Когда мы выросли, она осталась жить с нами и по праву считается членом семьи.

– Сколько она с вами живет?

– Э-э-э… Дай вспомнить…

– Пятнадцать лет, – в полный голос подсказала «член семьи».

«Она не то что не больна тугоухостью, а вообще имеет отменный слух для своих-то лет!» – вынуждена была я констатировать. Мысленно, конечно.

– А Андрюшка – весь в отца! – с гордостью осведомил нас Вячеслав Тихонович совершенно не в тему. Впрочем, когда собирается компания, отследить все диалоги невозможно, так что очень может быть, что он как раз таки поддержал начатый кем-то разговор.

Сидящие за столом осторожно, по возможности незаметно для Серова перевели взгляд с красавца сына, высокого, стройного и подтянутого брюнета, на колобка отца. Чтобы Дрюше «быть в отца», ему необходимо обзавестись поросячьей лысиной, укоротить себе ноги и чуточку прибавить в весе. Центнера полтора, не больше.

– А Илья-то на вас ну совершенно не похож, – проблеяла Ольга, кокетливо поправила волосы и подмигнула среднему Серову. Ради справедливости стоило сказать, что комплекция Ильи как раз была ближе к отцовской.

– Да, – согласился Тихонович. – Илья пошел в деда, отца моего. Я-то в мать свою уродился, а он, значит, в Тихона. Страшный был человек, скажу я вам!

– Ты деда не тронь! – стукнул Илья по столу, как делал довольно часто, а Оля закатила глазки к потолку и ахнула, дескать, какой мужчина.

Но отец проигнорировал резкость сына и как ни в чем не бывало продолжил:

– Старшой мой любил деда, ой, любил! Больше, чем отца родного. – Илья это заявление оспаривать не стал, что без слов говорило о правдивости высказывания. – Буквально боготворил, во всем его слушал! А отца моего боялись, ох, боялись, всё Медведково в страхе держал. Да и семья его побаивалась, включая меня самого.

– Па, хватит, – попросил, сморщившись, Дрюша. – Ну сколько можно про деда?…

– А младшо́й мой отца больше любит. Да и сам я его больше всех люблю! – Совсем неожиданно для всех Вячеслав Тихонович чмокнул Андрея в лоб, перегнувшись через весь стол и уронив при этом половину чашек и сахарницу.

Илья, будучи не в силах выдерживать более дурашливость папаши, отвернулся. Больше его лица я за завтраком не видела.

Мне поведение «акулы бизнеса», судя по статьям в газетах, тоже было непонятно; очевидно, это одна из тех семей, где всем заправляет женщина, а подпись мужа на документах – формальность для успокоения партнеров по бизнесу мужского пола. Все-таки даже в нашем современном мире к женщинам по-прежнему иногда относятся снисходительно.

– Давно дед Тихон умер? – включилась в разговор вежливая Лена.

– Двенадцать лет назад. Почти девяносто лет чертяга прожил, – ответил дядя Слава и засмеялся. Выражения лица Ильи нам видеть не довелось, но, думается, он был не в восторге. – Наконец село смогло вздохнуть спокойно. Илюхе шестнадцать было, переживал страшно. Чего не скажешь обо мне. – И опять захохотал, а я всерьез задумалась об обществе, в которое попала. Илья обожал деда и, похоже, недолюбливает отца. Сам отец вообще примечательная личность: папу своего ненавидел и боялся, младшего сына любит куда больше старшего только потому, что последний похож характером на его отца. То есть на Тихона. Да-а, очень хотелось бы взглянуть на их маму и убедиться в своих предположениях, жаль, она отдыхает сейчас на островах. С тем, что Ольга странная, мы разобрались еще раньше, к тому же она активно клеится к Илье. Инна Михайловна вообще какая-то колдунья, читает заклинания, насылает кошмары, хохочет. В довершение ко всему исчезла служанка.

Только я вспомнила о пропавшей горничной, как в столовую вошла, предварительно постучав, повариха Нина.

– Вячеслав Тихонович, вызывать полицию или подождать? Аля в истерике бьется, боится в село за продуктами ходить.

– Ну, Щавелев, что скажешь? – обратился к надутому адвокату Вячеслав Тихонович. Господи, хоть имя-то у него есть, у этого Щавелева?

– Когда ее видели в последний раз? – спросил адвокат деловито, простив всех и сразу, так как почувствовал, что в нем нуждаются.

– Около трех дня вчера, – ответила Нина.

– Раньше чем через два дня и соваться не стоит.

Кстати, Щавелев в своей странности остальным нисколько не уступает, раз позволяет так с собой обращаться. И все им помыкают, и все «тыкают», а Илья больше всех, хоть и моложе на десяток с лишним лет. Что это за обращение такое – Щавелев? К солидным мужчинам в возрасте обращаются, как правило, по имени-отчеству, по фамилии же, по-моему, лишь одноклассники величают друг друга, да и то класса до восьмого. А если нужно будет что-нибудь у него спросить, как я начну: «А не скажете ли, Щавелев?…» Невзирая на то, что я снискала славу самоуверенной грубиянки, даже я так не смогу. Будем уповать на то, что разговаривать с ним никогда не придется.

После завтрака я намылилась идти на разведку в Медведково и позвала с собой Ленку. Подруга искренне не поняла, что мы там забыли, но согласилась составить мне компанию.

Деревня была не сказать чтобы такой уж маленькой. Домов пятьдесят-шестьдесят, но все они, как на подбор, деревянные и одноэтажные и со своим огородом. Никаких тебе безумных буржуйских построек из красного кирпича или черного мрамора. Это почему-то радовало и вызывало чувство защищенности и даже какую-то трогательную ностальгию. Широкая пыльная дорога разделяла деревню на две приблизительно равные части и вела к небольшому продуктовому магазину.

От замка Медведково отделял пригорок, поэтому по прибытии сюда наблюдать деревню мы не могли. Зато теперь, поднявшись на эту выпуклость, мы с подругой внимательно смотрели вниз: приглядывались.

– Ну и куда мы держим путь? – спросила немного понурая Ленка. Грусть-тоска ее заключалась, скорее всего, в том, что я позволила себе разлучить на время подругу с ее ненаглядным, да еще и неизвестно по какой причине.

– Мы должны отследить все передвижения Ирины в день ее исчезновения.

– Зачем?

– Вдруг она нуждается в нашей помощи? Может, ее похитили и теперь издеваются над ней? Или еще хуже?

– Ну ты насочиняла! Но даже если так, зачем нам-то ее искать? Пусть полиция ищет.

– Они не возьмутся за это дело, пока не пройдет необходимый срок. Ты же слышала Щавелева.

– Но почему ты так переживаешь за эту девушку? Откуда ты ее знаешь?

Я вздохнула. Пришло время все рассказать.

– Я даже не уверена, что это она. Но очень многое сходится. Мы проучились вместе весь первый класс. Ту тоже звали Ира Григорьева. Мы сдружились почти сразу, сидели рядом. Помнишь, я говорила, что в детстве заняла последнее место в конкурсе пения? Это был дуэт.

Ленка кивнула сперва неуверенно, еще не понимая, куда я клоню, но потом на ее лице отобразилась вспышка озарения:

– Так ты с этой Ириной участвовала в конкурсе?

– Да. Класс у нас был не слишком приятный, нас подняли на смех после того, как мы опозорились на конкурсе. Но я-то и тогда умела постоять за себя, а Ирка была робкой и замкнулась еще больше. Затем она просто не пришла в школу, и учительница сказала, что они поспешно переехали в другой город. Надеюсь, что это было не из-за насмешек одноклассников, но…

– Ты хочешь это выяснить?

– Ну да! Мы с ней дружили, телефон домашний был у обеих. Почему она не позвонила и не сказала, что уезжает? Не дала адрес, чтобы письма писать? Вернувшись из школы, я тут же набрала знакомый номер, но телефон был уже отключен…

– Наверно, она нашла там новых подруг и просто забыла о тебе, – пожала плечами Ленка. – Знаешь, как это в детстве бывает.

– Возможно. Итак, – поторопилась я сменить тему, – нам известно, что вчера в районе трех часов пополудни она отправилась за покупками, так?

– Так.

– Вот. Чтобы идти за ней след в след, мы должны отправиться куда? А вон туда, – ответила я на свой собственный вопрос, ткнув пальцем в нужном направлении, но Лена это направление не поняла, так как стояла ко мне не вплотную и проследить, на что указывал палец, не могла. Я отставила в сторону жестовый способ общения и пояснила вербально: – В магазин. К сожалению, большей информацией мы не располагаем. Или располагаем?

– А?

– Ну, Андрей не рассказывал тебе ничего?

– Рассказывал. То, что доложили Колян с Толяном.

– А кто это?

– Личная охрана Серовых, самые доверенные лица. Они опросили всех жителей…

– Всех?! – изумилась я и снова оглядела все дома, пытаясь представить себе численность жителей. И так и эдак выходило не менее ста.

– Ты не знаешь людей Вячеслава Серова! Они опросили абсолютно всех, кто на тот момент находился в деревне. Короче говоря, две трети вообще не знали, о ком идет речь, и по фотографии не опознали. Треть же, знавшая Иру в лицо, не виделась с ней несколько дней. Лишь пара человек пересеклись с ней возле входа в магазин, они выходили – Ирина собиралась войти. Вот, собственно, и все.

– Однако многие знали ее лично, – подивилась я.

– Те, кто часто таскается за продуктами, сталкивались с ней в магазине, вот и идентифицировали по фотографии. Но они с ней не общались, так что мы только зря теряем время.

– Постой! – вдруг осенило меня. – В какое время они всех опрашивали?

– В период с без четверти девять до полуночи, а что?

– А то, что магазин, скорее всего, работает до семи. В крайнем случае, до восьми. Значит, продавца не опросили. А он, возможно, что-либо видел. Идем, – кивнула я в сторону пыльной дороги, ведущей к продуктовому, и мы поскакали вниз с возвышенности, будто являлись горными козами и скакать было нашим призванием.

– Может так оказаться, что у них работа сменная и вчера торговал другой продавец, – проявляла по дороге Ленка чудеса сообразительности, но, скорее, причиной этому являлось примитивное упрямство.

График работы, висевший на окне, гласил: с девяти до двадцати, а значит, я была права. Уверенности во мне прибавилось, и я решительно вошла в открытую дверь одноэтажного каменного здания, покрашенного в белый цвет. Лена следовала за мной. Покупатель был только один – махонькая старушка, которая, забыв убрать в свою необъятную авоську только что купленные пачку соли, батон хлеба и пакет молока, с любопытством уставилась на нас.

– Скажите, – обратилась я к даме за прилавком – женщине лет сорока с очевидными признаками алкогольной зависимости на простоватом лице, – вы случайно не знаете горничную в замке Серовых, Ирину?

– Знаю, – кивнула продавец, чем заставила меня чуть ли не петь от счастья. – Часто приходит за покупками. Очень милая девушка.

Бабка все еще бестактно пялилась.

– Вам известно, что она исчезла? – спросила я продавца.

– Да, местные только об этом и трезвонят. Говорят, бандюги ее разыскивали, всю ночь жителей пытали своими вопросами.

Мы с Ленкой переглянулись. Женщина и думать не могла, что мы пришли из тех же мест, что и так называемые «бандюги».

– Вы каждый день здесь работаете? – Женщина кивнула. – И вчера тоже? – Снова кивок. – В таком случае вы должны нам помочь. Мы пытаемся разыскать ее. Похоже, вы – последний человек, кто видел ее живой и невредимой.

Женщина удивилась:

– Как же так?

– Чтобы ее отыскать, мы следуем ее маршрутом. Около трех часов Ирину видели возле этого магазина. Скорее всего, она заходила внутрь. Далее – концы обрываются.

– Да, я помню, что вчера она приходила.

Неожиданно в диалог встряла бабка:

– А че ее искать-то? И искать-то нечего.

– Вы знаете, где она? – с замирающим сердцем спросили мы с Ленкой.

– А то как же. Варламовы ее забрали.

– Кто это такие? Друзья ее? – полезла я за уточнениями, однако, осознав, что эту фамилию не так давно от кого-то слышала.

– Ха. Вы что, не знаете? Ее забрали духи. Духи Варламовых, – таинственно прошелестела старушенция. Мне сразу стало не по себе от упоминания о загробной жизни. – В ихнем пристанище у кажду нощь духи зверствують. Дошел слух, шо при жизни уся их дворянская семейка была чернокнижниками. Иначе че ж они под советские репрессии не попали?

– Софья Галактионовна, ради бога, не пугайте девушек! – выступила продавщица. Правильно сделала, а то Ленка уже готовилась потерять сознание. – Никаких духов на самом деле нет.

– Да? Нет духов? Что ж тогда люди пропадають?

– Что, были другие случаи? – проявила интерес моя подруга.

Деревенская жительница напустила в глаза побольше тумана, а в голос – больше замогильности и пропела:

– А кто ночью в Варламовых замок попадает – не возвраща-а-а-ется. – С этим она наскоро попихала в авоську покупки и быстрым галопом понеслась к выходу, но там была вынуждена притормозить, наткнувшись на типа бродяжного вида.

– Софья Гадостионовна, дайте на хлебушек!

– Кышь пошел, окаянный! Ты ж смородину мою всю перелопатил, вор кощунственный! Волкодавец этакий!

Согласна, Даль такого не слышал за всю свою жизнь.

Парень не на шутку перепугался от такого обвинения и заголосил:

– Не я, клянусь, не я!

– Тьфу, антихрист. – Старушка смачно сплюнула и почапала восвояси.

– Это кто? – кивнув на парня, полюбопытствовала вполголоса у продавца Елена, которая была по натуре брезглива и имела чувство стиля, так что неряшливо одетых людей недолюбливала вплоть до боязни прикоснуться и испачкаться.

– А, это местный сумасшедший, – махнули рукой ей в ответ. – Не обращайте на него внимания.

Мы последовали ее совету и, отвернувшись от него, попросили женщину рассказать все, что она помнит про вчерашний приход Ирины в магазин.

– Ну, покупателей-то много за день, сами понимаете, всех не упомнишь, поэтому, что купила Ира, не скажу, но припоминаю, что ушла она с туго набитыми пакетами.

– Она ничего интересного вам не говорила? Например, куда-то должна была зайти или с кем-то встретиться? И как она вела себя? Нервничала, спешила?

– Нет, мы общались только по делу: она сказала, что ей нужно, я сообщила сумму. И выглядела она как обычно.