Архивная ведьма

Глава 3

Удивительно, но король не стал сразу же устраивать скандал. В помещение архива он зашел первым. За ним прошмыгнул камергер, который упорно втягивал голову в плечи. А вот Алистер помедлил, заметив, что я совершенно не тороплюсь присоединиться к остальным. Дверь осталась открытой, поэтому я услышала звук отодвигаемого кресла.

– Ваше величество, – донеслось подобострастное от Шерон, – какая неожиданность!

– Оливия, долго тебя ждать? – вместо ответа на приветствие раздраженно прикрикнул король, видимо, заметив, что я осталась в коридоре.

Алистер изумленно вскинул бровь, и в глазах парня промелькнула отчетливая тень презрения.

Демоны! Боюсь, отныне мое доброе имя навеки окажется опороченным.

Алистер любезно посторонился, пропустив меня в архив первой. Было такое чувство, будто ноги налились свинцом, – с таким трудом давался каждый шаг. Я неохотно подошла к своему столу. Остановилась около него и только в этот момент обнаружила, что по-прежнему прижимаю к груди злополучный шлем.

Тьфу ты! И что мне с ним теперь делать? Право слово, не выкидывать ведь его в корзину для черновиков. Ладно, пусть пока тут постоит.

И я осторожно водрузила шлем на середину стола.

– Ваше величество, что привело вас сюда? – прошелестела Шерон, прежде гневно сверкнув на меня глазами.

Под ложечкой неприятно засосало. Нестерпимо захотелось вот прямо сию секунду провалиться сквозь пол, лишь бы не присутствовать при неминуемой некрасивой сцене. Ох, даже страшно представить, как будет бушевать король. По всей видимости, он в настоящей ярости от того, что Шерон осмелилась обсуждать его поступки.

Но король умудрился меня удивить. Он глубоко вздохнул – и внезапно на его лице появилась приятная улыбка, как будто злость и раздражение мгновенно покинули его.

– Выписка из мирного договора с терстонцами, Шерон, – спокойно проговорил он. – Георг должен был передать тебе, что я жду ее к сегодняшнему утру.

– О! – Шерон быстро-быстро заморгала. Ее щеки окрасились легким румянцем. – Ваше величество, я как раз работаю над этим.

Рауль выразительно поднял бровь. Многозначительно посмотрел на девственно-чистый стол женщины.

– Видите ли, со мной утром произошел несчастный случай, – поторопилась добавить она с отчетливыми оправдывающимися интонациями. – И все по вине новой сотрудницы…

– Да, Оливия поведала мне об этой донельзя досадной случайности, – перебил ее король.

На этот раз на мне скрестились взгляды сразу всех присутствующих в комнате. Даже король посмотрел на меня. Едва заметно подмигнул, и я насупилась пуще прежнего.

Такое чувство, будто его забавляет все это. А вот мне совершенно не до смеха! Понятия не имею, какую игру он затеял. Почему-то мне казалось, что он поторопится поставить Шерон на место, сурово отчитает ее за любовь к сплетням. Но теперь очевидно, что он и не думает этого делать.

– Она попросила меня помочь тебе, – добавил Рауль, вновь расплывшись в самой доброжелательной из всех возможных улыбок.

Я? Просила помочь Шерон? Интересно, а почему в таком случае я этого не помню?

– Помочь мне? – вопросительно протянула Шерон.

– Оливия рассказала, что по ее вине ты подвернула ногу, – пояснил Рауль. – И спросила, не сумею ли я вылечить тебя.

Шерон приоткрыла в немом изумлении рот. А я так вообще остолбенела от неожиданности.

Что он такое говорит? Неужели не понимает, что после этого у Шерон не останется ни малейших сомнений в наличии любовной связи между нами? Ибо где это видано – чтобы обычная служащая архива просила самого короля исправить ее оплошность? И уж тем более правитель всей страны не станет идти на поводу какой-то там девчонки.

– Пожалуйста, покажи свою ногу, – вежливо попросил король. – Я посмотрю, что смогу сделать.

– Да все в порядке! – залепетала Шерон. – Это просто пустяк. Небольшое растяжение. Уже завтра…

– Зачем ждать завтра, если можно все исправить сегодня? – непреклонно перебил ее Рауль. – Смелее, Шерон. Право слово, я ведь не кусаюсь. Присаживайся и продемонстрируй мне свою, так сказать, боевую травму.

Шерон нервно принялась оглаживать платье, словно расправляла несуществующие складки. Несчастная раскраснелась так сильно, будто только что получила в высшей степени непристойное предложение.

– Сядь, – негромко, но с нажимом приказал король.

О да, я хорошо запомнила этот тон. У самой чуть колени не подогнулись. И ничуть не удивилась, когда Шерон покорно опустилась на ближайший стул. Вытянула перед собой ногу и чуть приподняла край подола.

Король подошел к ней. Внезапно опустился перед женщиной на одно колено, и она чуть ли не взвилась на месте, торопясь вскочить на ноги.

– Сидеть! – небрежно, словно собачонке, бросил ей Рауль.

И Шерон вновь рухнула на стул. Принялась обмахивать лицо ладонями, силясь хоть немного умерить волнение.

Прекрасно ее понимаю. Когда еще увидишь своего господина в коленопреклоненной позе.

Рауль между тем повыше поднял платье, не обращая ни малейшего внимания на смущенный вздох Шерон. Его пальцы аккуратно и на удивление ласково погладили щиколотку. Даже со своего места я видела, как сильно та опухла. А затем его руку окутало слабое синеватое свечение. И Шерон вздохнула опять, теперь – с явным облегчением и недоверием.

– Попробуй встать, – распорядился Рауль, поднявшись на ноги.

Шерон тут же вскочила со стула, порывистым движением едва не опрокинув его. Присела перед королем в глубоком реверансе.

– Спа… спасибо, – запинаясь, принялась она благодарить. – Огромное спасибо, ваше величество! У меня просто нет слов…

– Если нет слов – то помолчи, – чуть поморщившись, перебил ее король. Правда, тут же смягчил резкость улыбкой и уже спокойнее добавил: – А теперь – работа, Шерон. Так и быть, дам тебе отсрочку. Но если завтра утром выписка не будет лежать у меня на столе, то придется расстаться с тобой навсегда.

– Да-да, я поняла, – пролепетала Шерон, опять сгибаясь в глубоком поклоне.

Король несколько секунд тяжело, сверху вниз, смотрел на нее. Его губы дрогнули, как будто он хотел что-то добавить. Но в последний момент передумал. Перевел взгляд на меня и опять подмигнул.

– Не буду больше отвлекать вас от работы, – сказал он.

Круто развернулся на каблуках и прошествовал к выходу.

Георг было задержался, но на самом пороге король, не оборачиваясь, строго произнес:

– Дружище, за мной. С тобой я еще не закончил.

Переносицу главного камергера разломила глубокая морщина. Он жалобно скривился, тоже посмотрел на меня, но с каким-то непонятным негодованием, – и поспешил за своим господином.

После ухода короля в комнате несколько минут было тихо. Первым очнулся Алистер.

– По всей видимости, ты в хороших отношениях с королем, Оливия, – проговорил он без намека на вопрос.

– Нет, я почти его не знаю, – мгновенно огрызнулась я.

Алистер высоко поднял бровь, всем своим видом выражая крайнее недоверие.

– Я впервые увидела его вживую только вчера, – продолжила я оправдываться, мудро решив умолчать о предыдущих разговорах с его величеством.

И в самом деле, те беседы нельзя назвать личным общением, поскольку происходили они при помощи амулета связи.

– Вживую? – с сарказмом переспросил Алистер.

Я мысленно выругалась. И впрямь, фраза прозвучала как-то странно. Открыла было рот, желая объясниться, но меня опередила Шерон.

– Алистер, хватит болтать, – сурово проговорила она. – Какая разница, как давно и насколько хорошо Оливия Ройс знакома с королем.

– Но я же сказала, что почти его не знаю!.. – гневно воскликнула я.

Осеклась, заметив, как эта парочка многозначительно переглянулась. Проклятый Рауль! Да лучше бы он от разрыва сердца умер в коридоре, когда эти не менее проклятые доспехи обрушились! Какую игру он затеял? Прекрасно понимал, не мог не понимать, что его визит в архив и помощь Шерон якобы по моей просьбе неминуемо вызовут вполне определенные подозрения.

А самое противное, что я великолепно осознавала: нет смысла продолжать оправдываться. Слишком жалко и смешно звучит мой невнятный лепет. Увы, и Алистер, и Шерон уже сделали выводы.

Поэтому я мрачно уселась за стол. Отодвинула подальше шлем и с преувеличенным вниманием принялась проверять заточку гусиных перьев.

– Кстати, вот тебе и первое задание, Оливия Ройс, – проговорила Шерон, вновь особенно выделив мою фамилию. – Ты слышала приказ короля. К завтрашнему утру он ждет выписку обо всех условиях последнего мирного договора с терстонцами. Займись.

– Хорошо, – буркнула я, не испытывая ни малейшего воодушевления.

– Держи. – Шерон нагнулась и вытащила из нижнего ящика стола гигантских размеров талмуд в массивном деревянном окладе. С приглушенным кряхтеньем водрузила его перед собой, затем потянулась за следующим.

Спустя неполную минуту перед ней лежало три огромнейших тома. Шерон рукой смахнула со лба пот и улыбнулась мне с приветливостью свирепого хищника.

– Надеюсь, ты не подведешь, – проворковала она. – Король будет рад, если ты справишься с этим заданием. Это докажет ему, что ты полностью влилась в коллектив и освоилась со своими служебными обязанностями.

Вот ведь… гадюка! Так легко и непринужденно взвалила на меня свои же обязанности. Не сомневаюсь, если я не успею сделать выписку – то она нажалуется на меня королю. А если успею – то присвоит себе мои заслуги.

И ведь не отказаться никак. В конце концов, в этом и состоит моя работа – помогать ей.

– Я тоже надеюсь, – пробурчала я.

Подошла к ее столу и с настоящим отчаянием воззрилась на три здоровых тома.

До завтра я даже пролистать их не успею!

Шерон продолжала смотреть на меня с доброжелательностью каннибала, наблюдающего за тем, как к его логову подходит ничего не подозревающая жертва. Наверное, ожидала, что я растеряюсь и примусь отнекиваться. Ну уж нет, не на ту напала! Ройсы не сдаются, как сказал бы мой отец!

– Шерон, а ты уверена, что Оливии это по плечу? – неожиданно подал голос Алистер. – Все-таки она работает только первый день. А в этих мирных и торговых договорах сам демон ногу сломит. Особенно с терстонцами. Как будто сама не знаешь, как часто у нас с ними стычки всевозможные были.

– Не сомневаюсь в ее успехе, – ответила Шерон, сопроводив свои слова препротивнейшей усмешкой. – Не стоит забывать, что сам король высочайшим образом оценил все достоинства Оливии.

Финальная фраза прозвучала настолько мерзко, что я невольно сжала кулаки. Но неимоверным усилием воли заставила себя успокоиться. Нет, я больше не буду унижаться до бесполезных оправданий. А просто возьму и утру нос этой Шерон. Сделаю все в наилучшем виде.

С этими мыслями я перетащила тома на свой стол. Открыла первый, придвинула ближе стопку бумаг и погрузилась во внимательное чтение.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев. Алистер и Шерон вернулись к работе. Правда, то и дело я чувствовала на себе злорадный взгляд женщины, которая словно заранее торжествовала мой провал. А вот парень словно совсем забыл о моем существовании, торопливо выписывая что-то из небольшой потрепанной книжки.

Увы, не прошло и часа, как я осознала, что Шерон действительно загнала меня в угол. Задача, казавшаяся простой и понятной, при ближайшем рассмотрении начала выглядеть просто невыполнимой. Достаточно простой текст первого мирного договора, заключенного более трехсот лет назад, с каждой страницей обрастал все новыми и новыми подробностями и исправлениями. Сперва я подумала, что проще всего будет начать с конца, так сказать. Просто взять и переписать самый последний вариант. Но сразу же осознала свой промах. По неведомой причине неизвестный мне писарь не стал приводить все пункты ныне действующего договора. Вместо этого он ограничился списком более не действующих положений. Выглядело это примерно так:

«С пятого августа тысяча пятьсот третьего года считать потерявшими актуальность пункты, указанные в приложении 1. Вместо них действуют соответствующие положения, принятые двадцатого февраля тысяча пятьсот первого года с поправками от пятнадцатого апреля того же года, указанные в приложении 2. Новые соглашения указаны в приложении 3».

Естественно, я тут же полезла в эти приложения и чуть ли не застонала в полный голос от огорчения. Никакого списка не было и в помине. Фразы шли сплошным текстом, настолько мудреные и непонятные, что у меня немедленно закружилась голова, когда я попыталась вникнуть в смысл хотя бы первого предложения.

– Все в порядке, Оливия? – приторно-елейным голоском осведомилась Шерон, когда в отчаянии я схватилась за голову, осознав, какой титанический труд мне предстоит.

– В полном, – глухо отозвалась я.

Ну уж нет, эта противная особа не дождется от меня признания в собственном бессилии! Я из кожи вон выпрыгну, но выполню задание короля.

И я погрузилась в работу.

Время словно остановилось для меня. Я ни на что более не обращала внимания. Казалось, что весь мир исчез. Остались только я, стопка чистой бумаги, которая медленно, но неуклонно исчезала, и страницы книги.

– Оливия, обедать будешь? – внезапно раздался голос Алистера.

Я промычала нечто невразумительное, лихорадочно переписывая на бумагу тот пункт, который остался неизменным с самого первого мирного договора.

– Оливия.

В следующее мгновение на мое плечо опустилась чья-то рука. Я с величайшей неохотой оторвалась от бумаг и заморгала. Глаза от напряжения болели и слезились, в голове все гудело от множества витиеватых фраз, которые я перечитывала вновь и вновь, силясь постигнуть их потаенный смысл.

– Обед, – повторил Алистер, улыбнувшись с сочувствием. – Отвлекись хоть на полчаса. Тебе нужно отдохнуть.

Я с сомнением посмотрела на дело рук своих. Исписанные листы пестрели помарками, исправлениями и кляксами. Ох, это же все еще начисто переписывать придется!

– Спасибо, я не голодна, – твердо сказала я и вновь углубилась в чтение.

Алистер не стал настаивать. Краем уха я слышала, как хлопнула дверь. Вместе с парнем ушла и Шерон. Наверное, опять примется перемывать мне косточки. А, да ладно! Как любит говорить отец: на каждый роток не накинешь платок.

Когда эта парочка вернулась, я позволила себе минутную передышку. Просто сидела и растирала кулаком поясницу, которая от долгой неподвижной позы затекла и неприятно ныла.

– Вот. – Алистер подошел к моему столу и положил на край сверток, от которого умопомрачающе пахло чем-то очень вкусным. – Я попросил сделать тебе бутерброды.

– Никакой еды в помещении архива! – тут же раздалось гневное от Шерон. – И никакой еды за работой! Оливия Ройс, вы ведь не хотите испортить ценные книги жирными отпечатками своих пальцев? Если голодны – то пойдите прочь. И возвращайтесь только после того, как тщательно вымоете руки. Однако учтите, что время обеденного перерыва заканчивается через пять минут. Вам придется поторопиться.

– Шерон, но Оливия ведь никуда не выходила, – попытался воззвать к ее совести Алистер. – Она работала…

– Ее проблемы! – отрезала Шерон. – Правила установлены не нами, и не нам их нарушать. Есть время для обеда. Если Оливия потратила его на решение собственных проблем, то пусть ждет окончания рабочего дня.

– Это не собственные проблемы, – сделал еще одну попытку достучаться до ее здравого смысла Алистер. – Оливия была занята выполнением своих служебных обязанностей.

– Если она не умеет правильно распределять время между работой и отдыхом, то это исключительно ее собственные проблемы, – фыркнула Шерон. Чуть повысила голос, заметив, что Алистер настроен продолжить спор: – И хватит на этом!

– Алистер, я не голодна, – поторопилась я вмешаться и улыбнулась насупившемуся парню, который выглядел расстроенным от полученной суровой отповеди. – И большое тебе спасибо за заботу.

– И все-таки оставь бутерброды, – негромко проговорил он. – Спрячь в стол. Будет чем перекусить вечером.

Какой милый молодой человек! И какая жалость, что не он мой непосредственный начальник. Эта Шерон – гадюка та еще. Тяжело будет с ней ужиться. А ведь ближайший год мне придется видеть ее каждый будний день.

Тяжело вздохнув от такой несправедливости судьбы, я убрала бутерброды в ящик стола и опять погрузилась в работу.

В следующий раз отвлеклась я тогда, когда Шерон начала собираться домой.

– Шесть вечера! – радостно провозгласила она. – Оливия Ройс, вы закончили?

– Почти, – угрюмо буркнула я, внутренне ужаснувшись.

Если честно, по самым скромным расчетам, я еще и половину не сделала. Эх, на редкость неудачным выдался первый рабочий день!

– Милочка, какая-то вы нерасторопная, – с плохо скрытым ликованием провозгласила Шерон. – Как же вы собираетесь работать в архиве, если на выполнение столь простой задачи вам потребовалось столько времени?

Я промолчала, с удвоенной скоростью заскрипев пером. Правда, вот беда, от спешки мои записи тут же украсились парочкой живописных клякс.

– Шерон, но ты ведь не будешь спорить с тем, что Оливия действительно весь день работала? – с плохо скрытой иронией спросил Алистер. – Она и головы не поднимала от книг!

– Не знаю, не знаю, – протянула Шерон с такой мерзкой сомневающейся интонацией, что внутри у меня все закипело от злости. – Сидеть-то она сидела. Но вот работала ли? Как будто сам не знаешь, мой мальчик, что у этих молоденьких девиц ветер в голове гуляет. Как говорится, гляжу в книгу – вижу фигу. Или, перефразируя на более актуальный лад, – прекрасного принца, готового положить к ее ногам все царство и коня в придачу.

Я покрепче сжала зубы, но не позволила себе огрызнуться. Опять намекает на мою связь с королем. Да пусть подавится своим ядом!

Шерон неполную минуту молчала, внимательно глядя на меня. Видимо, ожидала какой-нибудь реакции на свои слова. Но я усердно делала вид, будто целиком и полностью ушла в работу.

– Ну так как? – наконец спросила она. – Оливия Ройс, вы идете или остаетесь здесь?

– Я бы еще немного поработала, – тихо сказала я. – Надеюсь, это не запрещено служебным распорядком?

– Да нет. – Шерон пожала плечами. – Сидите здесь хоть до ночи. Архив все равно не запирается. Только помните, что завтра ровно в девять вы обязаны быть за своим столом, пусть даже уйдете отсюда на рассвете. Я понятно выражаюсь?

Вместо ответа я кивнула.

– И еще. – Шерон уже отправилась к дверям, где ее ждал Алистер. Но на самом пороге остановилась и бросила на меня презрительный взгляд через плечо. – Напоминаю: никакой еды на рабочем месте! Если я увижу хоть одну хлебную крошку на вашем столе или рядом – пеняйте на себя!

– Всего доброго, – процедила я. – Хорошего вечера.

Шерон еще немного помедлила. Затем плотнее запахнула строгий черный жакет и вышла прочь.

Алистер напоследок ободряюще улыбнулся и последовал за ней. Мгновение – и я осталась совершенно одна в пустом гулком помещении.

Под потолком уже медленно кружился магический шар, который, правда, еще не горел в полную мощность. Я встала и с величайшим удовольствием потянулась, с ощутимым хрустом прогнулась назад, разминаясь после долгого сидения. Затем подошла к окну. Оно выходило на Дворцовую площадь, в это время суток наполненную народом. Несколько минут с завистью наблюдала за людьми, которые неторопливо прогуливались, наслаждаясь теплым летним вечером.