Дневник пакостей, или Как влюбить в себя некроманта

Глава 5

– Стало быть, это вы зачаровали карту, – задумчиво повторила я, склонившись над столом.

– Как вы верно определили, заклятие носит охранный характер, – проговорил Норвуд, стоя напротив. – Но не из-за того, что карта проклята или представляет какую-то опасность для окружающих. О нет. Это, так сказать, защита от посторонних любопытных глаз. Потому, собственно, линии и выглядят такими размытыми и почти стершимися. – Кашлянул и весело проговорил: – Думаю, вы без особых проблем снимете мое заклятие. Не так ли?

Еще одна проверка! Да когда же он наконец угомонится!

Я скрипнула зубами, но промолчала. Прищурилась, изучая контур.

Стоило признать, что мастерство Норвуда неоспоримо. Пожалуй, впервые я видела настолько простое и в то же время изысканное плетение чар. Даже первокурснику известно, что самое сложное заклятие обязательно имеет слабое место. Слишком сильный перехлест энергетических нитей ослабляет и истончает чары в определенной точке. Стоит ударить туда – и печать спадет. Но в данном случае я просто не видела никаких просчетов. Все нити были абсолютно равны по толщине и ровно пульсировали в такт биения моего сердца.

– Сдаетесь?

Теплое дыхание Норвуда пощекотало мою шею сзади. Я вздрогнула от неожиданности. Надо же, как незаметно подкрался. Но почти сразу упрямо мотнула головой. Ну уж нет. Эту загадку я решу самостоятельно.

– Устанете – скажите, – посоветовал Норвуд, по-прежнему нервируя меня своей близостью. Я почти физически чувствовала прикосновение его губ к моей коже. Там, где за мочкой уха она особенно нежна и тонка.

Я покрепче сжала зубы, пытаясь сосредоточиться. Да я скорее откушу себе язык, чем признаюсь Норвуду в том, что понятия не имею, как снять его чары!

Так, Эсми, успокойся и сосредоточься. Наверняка у этой задачи есть решение. Очень простое, иначе бы Норвуд не злорадствовал заранее. Я не доставлю ему удовольствия в очередной раз высмеять мои способности.

Я глубоко вздохнула и задержала дыхание. Прищурилась, заставив себя отрешиться от окружающего мира. Есть только я – и энергетический контур, который необходимо разомкнуть. Разорвать его вряд ли получится. Норвуд обязан был предусмотреть такую возможность, поэтому меня или откинет далеко в сторону, или же драгоценная карта просто сгорит. Хотя не думаю, что Норвуд допустит такой исход. Вон как следит за моими действиями. Аж затылок ноет от его пристального немигающего взгляда.

Значит, должно быть еще что-то. Что-то, что позволяет мгновенно отмыкать контур и так же быстро восстанавливать его.

«Если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу», – внезапно всплыла в памяти любимая поговорка господина Трея Торгвуда, который вел у нас принципы энергосбережения при построении сложных многоуровневых чар.

Другими словами, в охранные контуры часто встраивались так называемые отмычки. Особые нити, потянув за которые можно было легко и непринужденно расплести все кружево чар. И эти нити маскировали под обычное плетение заклятия. Только тот, кто устанавливал защиту, знал, где они располагаются. Но… у этих нитей должен быть иной потенциал. Ведь защитную функцию они, по сути, не несут. Скорее даже наоборот. Предназначены для моментальной аннигиляции контура.

– Эсми, при всем моем уважении, но мы не можем потерять на столь простую задачу целую ночь, – в этот момент с плохо скрытым превосходством проговорил Норвуд. – Поверьте, я сильно удивлюсь, если вы…

И поперхнулся на полуслове. Потому что в этот момент я наконец вычленила из ткани заклятия ту нить, которая лишь самую малость была окрашена в иной цвет. И одним быстрым движением выхватила ее из плетения.

Прозрачная магическая полусфера над картой вспыхнула особенно ярко, заставив меня зажмуриться. А затем просто исчезла без следа.

– Неплохо, – после короткой изумленной паузы признал Норвуд. – Очень неплохо, Эсми. Пожалуй, я все-таки не ошибся в своем выборе.

Я бросила на него короткий торжествующий взгляд. То-то же, будет меня знать. Затем опять все свое внимание обратила на карту.

После снятия чар Норвуда линии стали четче. Однако все равно не складывались в единую картину. От старинного пергамента тугой волной пульсировала энергия. Ого! А Норвуд прав. Тут действительно использовали печати шестого, а то и более высокого порядка.

– Приступим? – предложил Норвуд и встал рядом. Небрежно скинул камзол прямо на пол и тщательно засучил рукава шелковой рубашки.

Он весь как-то мигом подобрался. Глаза были внимательными и очень серьезными, хотя на губах еще гуляла тень улыбки.

– Приступим, – отозвалась я.

И работа потекла своим чередом.

Удивительно, но внезапно я осознала, что с Норвудом мне легко работать. Да, в первые минуты я боялась, что напортачу. Перепутаю от волнения элементарные символы, попаду не вовремя ему под руку. Словом, помешаю ему, чем заслужу очередной шквал критики в свой адрес. И действительно, в самом начале я неловко задела краем широкого рукава халата еще не снятую печать, от чего она опасно засеребрилась, готовая к активации. Замерла от ужаса, осознав, что натворила. Но Норвуд тут же восстановил энергетический баланс. Посмотрел на меня, мягко улыбнулся и попросил:

– Эсми, будь аккуратнее, пожалуйста.

В его тоне не было ни сарказма, ни досады, ни злости на мою оплошность. И я успокоилась. А затем и вовсе забыла о своих страхах.

Как ни странно, но с Норвудом мне было очень комфортно. Он словно угадывал мои мысли, отдавал указания четко и понятно, не торопил меня и всегда готов был помочь.

Как-то внезапно я осознала, что мы действуем в едином ритме. Смолкли приказы Норвуда. Они были больше не нужны. Мы будто слились в единое целое, предугадывая каждое движение друг друга.

Понятия не имею, сколько времени прошло. Увлеченная работой, я не обращала внимания на боль в спине, которая затекла от долгой неудобной согнутой позы. Глаза слезились от напряжения, в горле пересохло.

– Последняя печать.

Я изумленно заморгала, не сразу поняв, что услышала.

Теплая ладонь Норвуда легла на мою руку, простертую над картой. Он сжал мои пальцы, и я послушно расслабилась. С приглушенным стоном повела головой из стороны в сторону, с ощутимым хрустом прогнулась в пояснице.

– Восхитительно, – пробормотал Норвуд, продолжая удерживать меня за руку. – Эсми, ты только полюбуйся на это чудо.

Я посмотрела на почти освобожденный от гнета множества маскирующих заклинаний пергамент. Воистину мы проделали титаническую работу. Теперь я отчетливо видела ровные линии, складывающиеся в понятный чертеж какого-то здания. Еще один слой – и мы увидим, где спрятано сокровище. А еще через пелену последней печати проглядывали завитки каких-то букв, которые пока никак не складывались в единое целое. Зуб даю, это название места, где спрятан легендарный артефакт!

– Признайся, ты ведь скучала этот год по начертательной магии? – поинтересовался Норвуд с лукавой улыбкой.

– Скучала, – согласилась я и только в этот момент осознала, что он отказался от своей извечной подчеркнутой вежливости при обращении ко мне.

Оно и неудивительно. После часов, проведенных плечом к плечу друг с другом, у меня и самой язык не поворачивался назвать Норвуда на «вы». Или тем паче господином Эксберри. Недаром говорят, что общая работа сближает.

– Тогда почему так легко отказалась от нее? – без малейшей нотки злорадства спросил Норвуд.

Он стоял так близко, что меня окутывала вуаль его пряного древесного парфюма. Того самого запаха, от которого у меня привычно закружилась голова. Но сейчас – вот чудо! – меня не раздражало это. Более того, я даже не хотела отдернуть руку, хотя большой палец некроманта словно невзначай поглаживал меня по запястью.

– Потому что родители умерли, – с неожиданной честностью проговорила я, и не подумав огрызнуться. – Я всю свою жизнь пыталась сделать так, чтобы они заметили меня. Вспомнили о моем существовании…

Запнулась, ощутив, как к глазам опасно подступили слезы. Еще чего не хватало! Эсми, соберись, тряпка! Ты не заплакала на экзамене, не вздумай этого сделать сейчас.

В следующий миг Норвуд легонько притронулся к моему подбородку, не позволяя мне опустить голову. Его глаза потемнели, губы шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать.

– Печать, – сухо сказала я и сделала шаг назад, благо, что Норвуд и не думал меня удерживать. – Давай завершим это дело.

– Эсми, я… – начал было он.

– И не надо меня жалеть, господин Эксберри, – предупредила я, вернувшись к подчеркнутой официальности в общении.

– Даже не думал, – обронил он и торопливо обернулся к карте. С нарочитой бравадой воскликнул: – Ну что же, госпожа Эрвиш, предоставляю вам почетное право снять последнее заклинание.

Как это – мне?

До сего момента именно Норвуд размыкал контуры. Я была у него просто на подхвате. Кстати, если честно, я бы не сказала, что это задание было каким-то чрезмерно сложным или невыполнимым для одного. Да, без моей помощи Норвуд бы провозился намного дольше. Но уверена, что он справился бы.

Неужели это все-таки очередной экзамен? Так сказать, проверка, не растратила ли я своих умений и знаний за прожитый без практики год?

– Не боитесь, что что-нибудь пойдет не так? – спросила я со скепсисом, не особенно обрадованная его решением.

Последняя печать на то и последняя, что очень часто бывает с подвохом. Если я допущу ошибку, то, скорее всего, карта просто сгорит. И Норвуд не успеет отреагировать.

– Не боюсь, – с мягкой улыбкой ответил Норвуд.

А вот я боюсь.

Естественно, вслух я этого не сказала. Более того, собралась отказаться от любезного предложения Норвуда. Но…

Я хотела это сделать. Я очень хотела снять это заклинание. Сама, без посторонней помощи и подсказок. Норвуд прав, я очень скучала по начертательной магии весь этот год. Да что там, Чарльз частенько подшучивал, что бумагой, которую я извожу понапрасну, вполне можно отапливать небольшой домик. Потому что за все это время дни, когда я не прикасалась к графитной палочке, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Да, все мои работы в итоге оказывались незавершенными. Но… Сегодня я вспомнила, как это здорово – видеть потоки энергии. Чувствовать их пульсацию. Управлять огромной силой простым росчерком карандаша.

– Прошу. – Норвуд посторонился, пропуская меня к столу. Более того, сделал несколько шагов назад.

Ого! Он на самом деле настроен более чем решительно. Теперь он при всем своем желании не успеет перехватить инициативу, если что-нибудь пойдет не так.

«Откажись, – зашевелились в голове тревожные мысли. – Скажи, что не сумеешь. Да, Норвуд обязательно отпустит какую-нибудь обидную шуточку в мой адрес. Ну и что? Если из-за моей оплошности карта окажется безвозвратно загубленной, то его реакцию даже страшно представить».

Но я вопреки всему горделиво задрала подбородок. Ни за что! Я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.

Дурацкие рукава халата безумно мешали. Я попыталась их засучить, но они были слишком широкими и объемными и постоянно сползали. Демоны! Эдак я точно провалю задание.

Не раздумывая особо, я развязала пояс. Повела плечами, позволив халату упасть на пол. Услышала, как позади Норвуд с удивленным протяжным свистом втянул в себя воздух. Ну и пусть глазеет, мне-то что с того? В конце концов, на мне еще нижнее белье имеется. Не думаю, что он впервые в жизни полуобнаженную девушку перед собой видит.

И я склонилась над столом. Легким движением руки подозвала ближе магическую искру, заставив ее замереть прямо над картой.

Время словно остановилось для меня. Я вновь и вновь просматривала плетение заклинания, силясь найти ловушку. Но все было чисто. Если неведомый создатель печати и внедрил в нее какую-то западню, то я просто этого не видела.

«Еще не поздно отказаться, – опять настойчиво забубнил внутренний голос сомнений в собственных силах. – Подумай, Эсми, как ты опозоришься, если ошибаешься. Норвуд будет не просто зол – взбешен. Еще бы! Такая работа пойдет прахом».

Я резко мотнула головой, заставив опасливый шепоток умолкнуть. И одним быстрым стремительным движением разрушила печать.

Напоследок она вспыхнула особенно ярко. Заиграла всеми цветами радуги – и погасла. Просто погасла, оставив карту невредимой лежать на столе.

– Отлично, Эсми!

Сзади послышались аплодисменты. Я обернулась и увидела, как Норвуд несколько раз хлопнул в ладоши. Затем наклонился и подобрал валяющийся на полу халат.

– Прекрасная работа, – проговорил он, подав его мне. Окинул меня откровенно оценивающим взглядом и мурлыкнул: – И прекрасная фигура.

– Извините, – хмуро буркнула я, торопясь накинуть халат и от спешки все никак не попадая в рукава. Добавила на всякий случай с оправдывающейся интонацией: – Видите ли, я побоялась, что вновь задену заклинание краем ткани.

– О, не извиняйтесь. – Норвуд негромко рассмеялся. – Я не в обиде. Скорее даже напротив.

Я как можно туже затянула пояс. Насупилась, чувствуя, как от смущения горят щеки.

– И что тут у нас? – Хвала небесам, Норвуд не стал развивать тему моего неожиданного обнажения. Вместо этого он с интересом посмотрел на полностью освобожденную от гнета маскирующих заклинаний карту.

– О, так это загородное имение герцога Трегора, – проговорила я, прочитав надпись, идущую по верхнему краю пергамента. – Разве там сейчас не музей его имени?

– Музей, – подтвердил Норвуд, задумчиво ведя пальцем по переплетениям линий.

Я нахмурилась, разглядывая схему. Если ей верить, артефакт должен быть спрятан прямо на первом этаже. Какая-нибудь потайная комната? Подумать только, и это в доме, где каждый день толкаются десятки самых разных людей!

Норвуд вдруг прищелкнул пальцами, и на карту мгновенно опустилась черная непрозрачная завеса маскирующего заклинания.

– Простите, Эсми Эрвиш, – проговорил он, когда я с удивлением на него взглянула. – Но ваше участие в этом деле завершено.

Ишь какой. На самом интересном моменте взял и все спрятал.

– Надеюсь, вы не обижаетесь на меня? – спросил он с лукавой усмешкой.

– Нет, что вы, – буркнула я, стараясь придать себе как можно более равнодушный вид.

По всей видимости, получилось плохо, потому что на дне зрачков Норвуда тут же запрыгали озорные искорки.

– И я с превеликим удовольствием хочу принести вам свои самые искренние извинения, – торжественно провозгласил он. – Я ошибся год назад на выпускном экзамене. Вы прекрасный специалист и настоящий профессионал.

– Благодарю покорно, – в тон ему отозвалась я, хотя – что скрывать очевидное – в груди приятно потеплело после слов Норвуда. Кашлянула и спросила: – Полагаю, теперь я могу отправиться домой?

– Домой? – Норвуд высоко взметнул брови. – Эсми, сейчас глубокая ночь. Эмили приготовила вам комнату.

– Да, но… – пробормотала я, как-то не слишком воодушевленная мыслью о том, что придется провести ночь под одной крышей с некромантом.

– Или вы думаете, что я прокрадусь к вам под покровом тьмы и обесчещу? – с привычным сарказмом осведомился он. – В таком случае вы переживаете зря. – Подался вперед и вкрадчиво добавил: – Хотя… Если вы вдруг пожелаете прокрасться в мою спальню и обесчестить меня… сопротивляться не буду.

Я так устала, что сил огрызаться уже не было. Демоны с ним! И потом, Норвуд прав. Одна мысль о том, что после столь напряженной работы мне придется ехать через весь город, навевала настоящий ужас. Как-то внезапно азарт и радость от успешно завершенной работы схлынули. И я почувствовала, как спину нещадно ломит после долгих часов стояния в неудобной позе, а колени так вообще мелко дрожат.

– Ладно, – холодно обронила я. – Вы правы. Но помните, что завтра наши пути навсегда разойдутся. Я искренне и от всей души надеюсь, что вы больше никогда не появитесь в моей жизни.

Норвуд ни капли не обиделся. Напротив, его улыбка стала шире, как будто его чем-то повеселило мое пожелание.

Я кинула последний взгляд на карту и вышла прочь.

Глава 6

– Откройте, немедленно откройте!

Я резко распахнула глаза, потревоженная чьими-то отчаянными криками, которые, по всей видимости, доносились с улицы. Пару раз растерянно моргнула, глядя в незнакомый потолок. Ах да! Я ведь осталась у Норвуда. Как он и сказал, Эмили проводила меня в небольшую уютную спальню, выполненную в пастельных светло-голубых тонах. От усталости на кровать я буквально упала и заснула, едва только моя голова коснулась подушки.

– Я вызову полицию! – не унимался кто-то на улице. – Пусть все узнают, какой вы мерзавец, господин Эксберри!

Ох. Сдается, я узнаю голос. Что здесь забыл Чарльз? По-моему, вчера я ясно дала ему понять, что больше не желаю о нем ничего знать.

«Ага, дала понять, – зловредно подтвердил внутренний голос. – А потом отправилась в гости к Норвуду. При этом не объяснив, что именно собралась делать. Вот Чарльз и решил, что ты ринулась оплачивать его карточный долг собственным телом. И явился спасать тебя».

Как-то спасение малость запоздало. Я посмотрела на напольные часы, стрелки которых показывали девять утра.

«Ну почему же – запоздало? – насмешливо не согласился со мной внутренний голос. – Напротив, Чарльз явился как нельзя более вовремя. Не мог же он кинуться за тобой сразу же. А вдруг Норвуд не успел бы получить от тебя желаемое? Поэтому Чарльз и пришел утром, прекрасно понимая, что к этому моменту процесс, так сказать, расчета должен быть завершен».

Резонно. В этом весь Чарльз. Но неужели он действительно думает, что после вчерашнего я захочу его видеть?

А впрочем, чего гадать? Встану и спрошу его лично, какого демона он тут забыл.

И с этими мыслями я решительно откинула в сторону одеяло.

Поскольку Эмили еще не принесла платье, мне пришлось облачиться в тот же халат, что и накануне. Потуже перепоясавшись, я выскочила на лестницу, пылая от законного негодования.

– Где моя невеста? – послышалось гневное из холла. – Я хочу видеть ее!

Должно быть, кто-то из слуг впустил Чарльза, устав выслушивать его заунывные крики под окнами.

Я перегнулась через перила, глядя вниз. Мой бывший жених потрясал кулаками перед высоким худощавым стариком, одетым в черное. Должно быть, это дворецкий Норвуда. Вчера я его не видела, потому что господин Эксберри открыл мне дверь сам.

– Пожалуйста, успокойтесь, – негромко проговорил старик, согнувшись в почтительном поклоне. – О ком речь?

– О моей невесте, Эсми Эрвиш! – Чарльз как следует топнул ногой. – Я хочу видеть ее! Я хочу знать, что этот мерзавец сделал с ней!

Да уж. Актер из Чарльза еще хуже, чем игрок. Переигрывает так, что аж зубы сводит от отвращения. Вроде бы он должен быть вне себя от злости. Но в каждом движении чувствуется наигранность. Как будто он долго и упорно тренировался перед зеркалом. Вон даже рукой по волосам провел, проверяя, не растрепались ли они.

– Ваш жених, госпожа Эрвиш, чрезвычайно экспрессивная личность.

Я вздрогнула, услышав вкрадчивый шепоток прямо над ухом. Норвуд подошел так тихо, что это стало полнейшей неожиданностью для меня.

– Я уже говорила, что он мне не жених, – огрызнулась я, обернувшись к некроманту.

К слову, несмотря на то что вчера наша работа затянулась далеко за полночь, Норвуд в отличие от меня выглядел так, как будто давно встал. Его темные волосы влажно блестели после душа, правда, поверх светлой шелковой рубашки он еще не успел накинуть камзол. И мне невольно стало стыдно за свой растрепанный и слегка помятый после сна вид.

– По-моему, Чарльз Глог еще не в курсе вашего решения, – произнес Норвуд и посмотрел в холл, доверчиво поведав мне: – Ну крайне экспрессивная личность! Как бы он с кулаками на беднягу Вилберна не набросился.

Я в свою очередь с сомнением хмыкнула. Да чтоб Чарльз полез на кого-нибудь с кулаками? А хотя… Вилберн в весьма преклонном возрасте. Вряд ли он сумеет дать Чарльзу достойный отпор, что последний, несомненно, прекрасно понимает. Так что это вполне вероятно.

– Если я немедленно не увижу Эсми, то не знаю, что сделаю! – вдруг визгливо выкрикнул Чарльз. Шагнул к дворецкому, воинственно засучивая рукава, и старик попятился.

– Главное, не заплачьте, господин Глог, – громко посоветовал ему Норвуд.

Чарльз вздрогнул и посмотрел вверх. Смешно приоткрыл рот, увидев меня рядом с некромантом. Но тут же опомнился и театрально простер ко мне руки.

– О, Эсми! – воскликнул он. – О душа моя! Что эта сволочь с тобой сотворила? Я…

Неужели он сам не понимает, насколько смешон сейчас? И неужели всерьез рассчитывает, что после этого крайне дурно исполненного спектакля я паду в его объятия, в очередной раз простив все грехи?

Норвуд рядом фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха.

– Не понимаю женщин, – негромко обронил, словно рассуждая вслух. – Столько времени терпеть это ничтожество.