Прыжок под венец

– То есть это обычное дело? – изумленно переспросила я. – Из одного мира действительно можно попасть в другой?

– Ты невнимательно слушаешь, – посетовал Вэйланд. – Я не сказал, что это обычное дело. Я сказал, что такое случается. Обычно – в момент крайней опасности, когда человек находится на грани гибели. И тогда происходит что-то… что вроде прокола в границе между мирами. Наши ученые много спорили о природе данного явления. К общему мнению, впрочем, так и не пришли. Но самая популярная гипотеза состоит в том, что душа погибшего просто сбивается с верного пути. И вместо загробного мира попадает в какой-нибудь еще. – Подумал немного и чуть слышно добавил: – А возможно, никакого загробного мира и нет. Есть лишь дорога между мирами к чему-то… или к кому-то…

– То есть я погибла в своем мире? – ошарашенно переспросила я.

На глаза навернулись слезы. Я опять вспомнила про маму и старшую сестру. Ох, как они расстроятся! Отца у меня не было. То есть он, конечно, имелся. Не от непорочного зачатия, право слово, я родилась. Но я его никогда не видела. Мать упорно твердила, будто он погиб, при этом ни разу не показав мне ни одной фотографии с ним. Поэтому в глубине души я была уверена, что мой папенька продолжает преспокойно радоваться жизни в новой семье, предпочитая не вспоминать о старой. Я слишком хорошо знала гордый и своенравный характер матери. Ей гораздо легче было бы объявить его мертвым и вырастить нас с сестрой самостоятельно, чем вести утомительную и в чем-то постыдную борьбу за алименты. И я тоже вычеркнула отца из своей памяти. Не вижу резонов думать о человеке, который ни разу не подумал обо мне.

– Не уверен, – неожиданно проговорил Вэйланд, и я мгновенно вернулась от мыслей о несправедливости бытия к суровому настоящему. – Видишь ли, Анна, если бы ты действительно погибла в другом мире, то все физическое, что тебя окружало там, осталось бы в том мире.

– То есть? – недоуменно переспросила я. – Другими словами, я бы перенеслась сюда голой, что ли?

И я выразительно передернула плечами. Ужас какой! Приятного мало свалиться на головы двух любовников в самый разгар плотских утех. Но гораздо неприятнее, если бы я при этом была сама обнажена. Кто знает, как тогда тот же Вэйланд отреагировал бы на мое появление. Вдруг бы решил, что я жажду присоединиться к развлечению.

И разбушевавшееся воображение мгновенно нарисовало мне настолько разнузданную сцену, что жаркая волна стыда затопила мое лицо.

Ох, надеюсь, в этом мире не умеют читать мысли! А то я пойду и прямо сейчас выкинусь из окна.

Но Вэйланд продолжал смотреть на меня спокойно и сосредоточенно. Если он и обладал даром телепатии, то ничем не показал того, что прочитал мои дурные фантазии на его счет.

– Ты бы перенеслась сюда не просто голой, Анна, – проговорил он. – Тело – это физическая оболочка души. Только нематериальное способно преодолевать грань между мирами.

И замолчал, как будто решил, что сказал достаточно.

Я смущенно заерзала в кресле. Как-то неловко признаваться, но я мало что поняла в объяснениях мага. По-моему, он и без того считает, что я дурында какая-то.

– Ты хочешь сказать, что в этот мир перенеслась бы только моя душа? – наконец неуверенно предположила я и замерла в напряженном ожидании – а то вдруг Вэйланд сейчас рассмеется над моей глупостью.

– Именно это я и пытаюсь тебе втолковать, – вместо этого подтвердил он мою безумную догадку.

– Как так? – Я озадаченно всплеснула руками. – Не понимаю!

– Если бы ты погибла в другом мире, то здесь возродилась бы в ином теле, – терпеливо пояснил Вэйланд. – Необязательно новорожденным младенцем. Например, смертельно больной вдруг пошел бы на поправку. Или очнулся бы тот, кто несколько лет провел в коме. Конечно, сначала воспоминания о другом мире досаждали бы тебе. Но со временем они бы стерлись, забылись и возвращались бы лишь изредка во снах. Все реже и реже.

– Но я осталась в своем теле! – воскликнула я и на всякий случай окинула себя внимательным взглядом.

Да нет, это точно мое тело. Мои руки, мои родинки. Даже шрам на большом пальце тот же. Это я однажды неудачно резанула себя ножом, когда шинковала капусту для салата.

– И одежда на мне та же, – продолжила я и пошевелила босыми пальцами ног.

Надеюсь, Вэйланд не станет возвращать мне носки.

– Я вижу, – заверил меня маг. – И это… странно. Не менее странно, чем то, что ты каким-то образом угодила именно в мою спальню.

– Да-да, я помню про защиту от магического воздействия извне, – невежливо перебила я, испугавшись, что Вэйланд вновь примется хвастаться непревзойденной защитой своего жилища.

По-моему, именно это его расстраивает сильнее прочего. Не то, что какая-то девица вдруг решила покинуть свой мир, а то, что я каким-то неизвестным образом обошла его охранные заклинания. Ну уж извиняйте, я неспециально. И вообще, будь моя воля…

«То что? – оживился внутренний голос. – Осталась бы в своем мире? То есть выбралась бы из траншеи, перемазанная грязью по самые уши, и отправилась бы на свидание с Владом?»

Я украдкой поморщилась. Ну… Если честно, не очень радостная перспектива. Тут мне пока нравится гораздо больше. По крайней мере, никто уму-разуму не поучает.

– Вот именно, Анна, – холодно обронил Вэйланд. – Прежде я с подобным не сталкивался. И твой умопомрачительный прыжок на шкаф… Я ведь стоял совсем рядом. Но не почувствовал ни малейшего возмущения магического поля.

Магическое поле? Это еще что такое? Электрическое поле знаю, силовое поле тоже.

Но я не стала ничего переспрашивать. Лишь важно закивала, делая вид, будто все поняла. Не хочется показаться глупее, чем я есть на самом деле.

– Я должен разобраться в этом, – сказал Вэйланд и улыбнулся.

Я мгновенно насторожилась. Ой, а вот теперь мне как-то не по себе. Почему он так ухмыляется? А глаза по-змеиному ледяные при этом.

– Надеюсь, ты не будешь возражать против небольшого эксперимента, – добавил Вэйланд.

– Какого еще эксперимента? – переспросила я и выпрямилась еще сильнее.

Как-то вдруг захотелось вскочить и куда-нибудь удрать. Что-то разонравился мне этот верховный маг. Как говорится, мягко стелет, да жестко спать. Ишь, как глазенки-то загорелись в предвкушении опыта! Как начнет сейчас надо мной издеваться.

– Не бойся, тебе не будет больно, – поторопился заверить меня Вэйланд, почувствовав мою тревогу. – Я постараюсь сделать все как можно осторожнее и аккуратнее. Думаю, ты вообще не ощутишь ничего неприятного.

– Думаешь, но не уверен? – переспросила я.

Вэйланд лишь пожал плечами, тем самым укрепив мои наихудшие подозрения.

Точно ведь какую-нибудь гадость задумал.

– Расслабься, – полился его убаюкивающий, чуть хрипловатый голос. – Закрой глаза и откинься на спинку кресла. Все будет хорошо.

Беда была лишь в том, что на меня эта магия не действовала.

Я сидела как на иголках, исподлобья наблюдая за каждым его движением.

Вэйланд вскинул бровь, явно изумленный тем, что я не тороплюсь выполнять его распоряжения. Шагнул к креслу, засучивая рукава рубашки…

Хлоп!

Я почти не удивилась, когда перед глазами привычно потемнело.

– Стой, куда?! – из какого-то невообразимого далека прозвучал гневный окрик Вэйланда.

Злится, небось, что птичка в очередной раз упорхнула из ловушки. Даже самой интересно, где я теперь окажусь? Наверное, опять на каком-нибудь шкафу.

Но нет, когда мрак вокруг меня рассеялся, то я с небывалым удивлением обнаружила себя в совершенно незнакомой комнате.

Здесь, в отличие от кабинета верховного мага, царил приятный полумрак. Тяжелые бархатные гардины были плотно сдвинуты, не пропуская в комнату ни лучика солнца. Но под потолком плавал еще один магический шар, правда, он едва тлел, давая самый минимум света.

Тусклые отблески его выхватили из чернильной тьмы одинокое кресло, отразились в высоком зеркале. И все. Остальное утопало в непроницаемом мраке.

– Кто ты? – внезапно прозвучало из темноты, особенно густой в дальнем углу помещения.

От неожиданности я едва не завизжала в полный голос. Вдруг меня нелегкая занесла в логово какого-нибудь чудовища? Кто знает, какие опасности меня могут поджидать в другом мире.

Но усилием воли я заставила себя успокоиться. Да нет, комната как комната. Да и голос самый обычный, человеческий. Правда, прозвучал с каким-то странным придыханием. Как будто задавший вопрос в любой момент мог захлебнуться в приступе жестокого лающего кашля.

– Я Лисичкина Анна Вячеславовна, – послушно затараторила я. Застенчиво добавила: – Я тут случайно оказалась. Сама не поняла, как это вышло.

– Ты пришла меня похитить? – спросил незнакомец, который по-прежнему скрывался от меня за пеленой тьмы.

Я раздраженно фыркнула. Что за глупый вопрос! Зачем мне кого-то там похищать?

– Нужен ты мне был, – грубо отозвалась я.

Из дальнего угла как-то странно хрюкнули. И с тихим шорохом шар, плавающий под потолком, начал набирать свечение.

Тьма съежилась, торопливо спряталась под кресло и огромную кровать, которая, как оказалась, занимала чуть ли не все свободное пространство комнаты. А на ней я увидела лежащего паренька.

На вид ему было лет пятнадцать, если не меньше. О небо, каким же он был худым и изможденным! Светлые встрепанные волосы разметались по подушке, на щеках играли два ярких пятна чахоточного румянца. Впалая грудь со свистом вздымалась и опадала, когда бедный мальчик с трудом втягивал в себя воздух.

Меня невольно кольнула жалость к нему. Тяжелая болезнь истерзала юношу, выпила из него все соки. А тут я невесть откуда появилась и мешаю ему отдыхать.

– Лисичкина Анна Вячеславовна, – задумчиво протянул паренек, глядя на меня блестящими от внутреннего жара глазами.

– Прости, я, наверное, разбудила тебя, – повинилась я. – Просто этот вредный Вэйланд меня напугал. И я… В общем, я сама не поняла, как здесь очутилась.

– Да, это Вэйланд умеет, – неожиданно согласился со мной паренек, и на его потрескавшихся, покрытых корочками жара губах промелькнула слабая улыбка. – Иногда как глянет – так под кресло хочется залезть. Даром, что это он меня должен бояться.

Сначала я решила, будто ослышалась. Изумленно захлопала ресницами, глядя на юношу.

– Почему Вэйланд должен тебя бояться? – поинтересовалась, наконец осознав, что в противном случае просто умру от любопытства.

– Бояться, конечно, слишком сильное слово. – Юноша смущенно улыбнулся. – Но он должен меня слушаться. Я вроде как король.

– Король? – неверяще протянула я. – Этот, как его… Азиэль, что ли?

Вот этот худосочный подросток, снедаемый какой-то черной хворью, король?

– Ну да, – паренек кивнул, подтверждая мои слова. Уточнил с неловкой улыбкой: – Точнее сказать, его королевское величество Азиэль Первый, милостью Единого бога правитель всей Альгендии и близлежащих островов.

Я гулко сглотнула. Прозвучало это… внушительно, ничего не скажешь.

– И это только краткий титул, – с лукавой усмешкой завершил Азиэль. Правда, тут же попросил: – Только ты на колени не бухайся. И не начинай говорить со мной так, как будто в комнате еще кто-то есть. Я так устал от всего этого.

Вот как раз бухнуться на колени я и собиралась. А еще хотела немного побиться лбом об пол, вымаливая прощение за свое наглое поведение. Но, услышав слова короля, передумала. Ладно, не мне оспаривать решение правителя.

– Ко мне так редко кто-нибудь заходит, – со вздохом пожаловался король. – Только целитель. Мэтр Тилдстон.

При этом имени лицо юноши внезапно исказила судорога затаенного гнева.

Я понятливо хмыкнула. Ага. Стало быть, отношения между пациентом и его доктором не сложились.

– Он лишь мучает меня, – чуть слышно пожаловался Азиэль. – Заставляет пить на редкость горькие микстуры, смазывает спину желчью василиска, от чего ее невыносимо печет.

– Фу, гадость какая! – Я сама скривилась от названия этого лекарства.

Желчь василиска! Это даже звучит противно.

– Вечером заходит Вэйланд, – продолжал тем временем Азиэль, словно не услышав моего восклицания. – Докладывает об обстановке в государстве, приносит на подпись бумаги. Пару раз в неделю забегает Генриетта. Делает для меня расклад на рунах, после чего долго и убедительно лжет, что вот-вот Единый улыбнется мне и все пойдет на лад.

В последней фразе Азиэля послышалась такая неизбывная горькая тоска, что мне невольно стало не по себе. Паренек шмыгнул носом, зло утер глаза кулаком и повернул голову, уткнувшись щекой и носом в подушку.

– Эм-м… – промычала я, как никогда страдая от невозможности помочь другому.

Терпеть не могу такие ситуации! И ведь понимаю, что надо сказать что-нибудь в утешение. Но что? Любые слова покажутся сейчас лживым притворством.

Азиэль лежал передо мной такой маленький и исхудавший, что я сама чуть не зарыдала в полный голос. Осторожно присела на самый краешек его постели и накрыла своей ладонью его пышущую жаром руку.

Юный король вздрогнул от моего прикосновения, как от удара. С удивлением посмотрел на меня.

– Ты не боишься? – прошелестел его голос.

Только в этот момент я осознала, что забыла спросить у него, чем, собственно, он болеет. А вдруг это что-нибудь ужасно заразное? Недаром к нему никто не заходит.

Но было бы глупо и даже жестоко сейчас вскакивать на ноги и с воплем ужаса убегать прочь. И потом, если я могла заразиться, то наверняка это уже случилось.

– Я всего на свете боюсь, – призналась я печально. – Я вообще страшная трусиха.

– Я тоже. – Азиэль робко улыбнулся. Помолчал немного и чуть слышно добавил: – А больше всего я боюсь того, что будет после смерти.

У меня в глазах опять предательски защипало. Я осознала, что еще немного – и расплачусь навзрыд. У меня сердце разрывалось от жалости к этому несчастному ребенку.

– А почему тебя не лечат магией? – зло спросила я, пытаясь отвлечься от дурных мыслей. – Этот самый целитель… Почему он не может просто щелкнуть пальцами – и вылечить тебя?!

В памяти всплыл тот момент, когда Вэйланд легким движением руки заставил исчезнуть мои ботинки. Если в этом мире способны на подобное, то почему король страдает? Любую хворь можно уничтожить.

– Магией? – удивленно переспросил Азиэль. – Боюсь, это невозможно.

– Почему? – упрямо переспросила я. – Магией ведь возможно сделать все что угодно!

– Нельзя исправить колдовством то, что является последствием колдовства, – печально проговорил Азиэль.

Вот как.

Я нахмурилась, обдумывая полученную информацию.

Получается, короля прокляли. Если, конечно, я верно поняла его слова. Хм-м… Все равно как-то странно получается. Я всегда думала, что проклятье возможно каким-либо образом нейтрализовать.

Впрочем, что я могу знать о магии! Пока мои знания в этой области остаются чисто теоретическими.

– Конец близок, – в этот момент вздохнул Азиэль.

Его тело пронзила долгая мучительная судорога. Несчастного буквально выгнуло дугой на кровати так, что лопатки оторвались от простыни. Но при этом он не отпускал моей руки, вцепившись в нее с небывалой для умирающего силой.

Я искусала себе все губы, не позволяя даже стона, хотя казалось, будто я слышу хруст собственных костей. Но, наконец, приступ миновал, и Азиэль, задыхаясь от изнеможения, вновь откинулся на подушки. На его лбу заблестела обильная испарина.

– Давай я позову целителя? – робко предложила я, не смея высвободить руку из его хватки. – Он наверняка поможет тебе.

– Вряд ли. – Грустная улыбка тронула губы Азиэля, но тут же исчезла, как будто только приснилась мне. Он глубоко вздохнул, при этом в его груди что-то страшно забулькало, и тихо сказал: – Наверное, мне стоит выгнать тебя. Ты не должна видеть такое. Никто не должен. Поэтому все ушли. Но мне… Мне страшно. Останься, пожалуйста.

Разве смела я отказать умирающему? Да, его просьба не привела меня в восторг, но я просто не могла встать и уйти, зная, что всеми покинутый ребенок будет биться тут в агонии.

– Я останусь, – твердо пообещала я.

– Обещаешь? – с робкой надеждой спросил король.

Я кивнула. Попыталась выдавить из себя ободряющую улыбку, но быстро отказалась от этой затеи. К тому же Азиэль опять закрыл глаза. Получив мое согласие, он словно успокоился. Его страшное свистящее дыхание становилось все тише. Румянец жара на щеках начал бледнеть, угасая.

Свободной рукой я поправила на нем одеяло. Провела по мокрому лбу, убирая прилипшие светлые волосы назад. Наверное, температура спадает. Подушка настолько мокрая, что хоть выжимай.

Понятия не имею, сколько я просидела так – около несчастного подростка, который доживал свои последние часы. Шар, плавающий над головой, начал постепенно тускнеть. Мрак, скрывающийся прежде под мебелью и в дальних углах комнаты, оживился. Протянул свои длинные щупальца к кровати, обвился вокруг моих ног.

Пальцы той руки, в которую с такой силой вцепился Азиэль, настолько затекли, что я почти не чувствовала их. Но не смела высвободить, опасаясь потревожить покой умирающего.

Вокруг было настолько тихо, что я слышала лишь собственное дыхание. Но ладонь Азиэля оставалась теплой, поэтому я надеялась, что он еще жив. Не хотелось бы думать, что я сижу в компании с мертвецом.

Интересно, а что произойдет, если меня обнаружат подле остывшего тела короля?

Я уныло вздохнула. Н-да, чую, ничего хорошего меня в таком случае не ждет. Но я все-таки лелеяла робкую надежду на то, что Азиэль останется в живых. Он мне нравился. Такой юный, такой печальный.

– Как все-таки несправедлива жизнь! – чуть слышно посетовала я.

Ресницы дремлющего короля дрогнули, и я торопливо прикусила язык. Пусть спит. Во сне нет боли и нет отчаяния.

Еще целая вечность, заполненная тишиной и покоем. Мои веки отяжелели. Я клюнула носом раз, другой. А затем сама не заметила, как легко соскользнула в небытие.