Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

– А вы вообще кто такой? – прямо спросила я.

По правде говоря, этот вопрос надлежало задать давным-давно: хотя бы в тот момент, когда Спайк обнаружил в его ауре следящее заклинание. Или у него ревнивая жена?

«Скорее, любовница», – мысленно исправилась я, внимательно посмотрев на его девственно-чистые ладони. Ни следа на брачную татуировку с именем законной супруги.

Фарлей усмехнулся, перехватив мой взгляд. И я разозлилась на него пуще прежнего. Наверняка подумал, будто я его охмурить решила.

– Кажется, я уже представился вам, – насмешливо напомнил блондин. – Меня зовут Фарлей, если вы успели забыть. Или желаете, чтобы я предоставил вам подробнейшую биографию и родословную?

– Было бы неплохо, – честно сказала я.

– Боюсь, рассказ затянется надолго. – Фарлей с демонстративным смущением пожал плечами. – Неужели вы намерены провести допрос прямо здесь, на лестнице? Право слово, я не ожидал, что в вашем агентстве так относятся к клиентам.

Я закипела от возмущения. Совсем собралась посоветовать ему катиться куда подальше, но не успела. В этот момент где-то наверху хлопнула дверь, и я услышала голос Ричарда.

– Агата, с кем ты там болтаешь? – сурово вопросил мой партнер. – Я тебя заждался уже.

– Глубокоуважаемый! – громко произнес блондин, в упор разглядывая меня, раскрасневшуюся от гнева. – Я бы хотел воспользоваться услугами вашего агентства, но ваша помощница, по всей видимости, не хочет меня пускать. Не уладите ли эту проблему?

Я аж поперхнулась от столь наглого и лживого заявления. Что?! Я не пускаю его?

Ох, как много я хотела высказать этому проныре! Как жаждала осыпать его самыми грязными ругательствами! Но в этот момент раздался топот спускающегося Ричарда. И уже через несколько секунд он стоял рядом со мной.

Ричард глянул на меня, пунцовую от клокочущей внутри ярости, посмотрел на абсолютно спокойного Фарлея. Думаю, ему хватило мига, чтобы оценить дорогую одежду потенциального клиента и доброжелательную улыбку на его устах. После чего он прошипел мне на ухо:

– Агата, ты чего творишь?

Я не успела ничего сказать в свое оправдание, как мой партнер уже рассыпался во всевозможных учтивых оправданиях, все свое очарование направив на Фарлея.

– Прошу простить мою помощницу, – непривычно ласково и вежливо проворковал Ричард. – Она… э‑э‑э… с трудом находит подход к людям.

– Я бы не сказал, – с иронией возразил Фарлей и многозначительно потрогал свой затылок, после чего добавил: – От вашей помощницы веет такой энергией, что она в буквальном смысле сбивает с ног.

Ричард угодливо захихикал, хотя вряд ли понял смысл загадочного высказывания блондина. И я со свистом втянула в себя воздух. Такое чувство, будто мой обычно суровый компаньон влюбился с первого взгляда. И влюбился в того мужчину, которого я лично привела к порогу агентства. Ну как тут не подумаешь об иронии судьбы!

После чего развернулась и продолжила подъем, не желая присутствовать при столь двусмысленной сцене.

Добравшись до своего кабинета, я первым делом скинула туфли, набившие мне кровавые мозоли. С нескрываемым удовольствием вздохнула, пошевелив затекшими онемевшими пальцами. Нет, больше никаких каблуков! Хорошо, что ногу себе не сломала, когда пыталась угнаться за Ричардом и тем типом.

– Агата, сделай нам кофе, – приказал Ричард, с хозяйским видом войдя в кабинет и уверенно направившись к моему столу.

Я захлопала ресницами, удивленно глядя ему в спину. Ой, а чегой-то он сюда приперся?

– Ричард, ты что-то у меня забыл? – с сарказмом поинтересовалась я, но тут же замолчала, когда в комнату вошел Фарлей.

Нет, пожалуй, не стоит выяснять отношения в присутствии потенциального клиента.

– Мне у тебя больше нравится, – честно ответил Ричард, вальяжно развалившись в кресле. В моем кресле, на минуточку! – У меня как-то… пыльно. Прибралась бы, что ли, на досуге.

Я гневно забулькала, словно забытый на плите выкипающий чайник. Мне прибраться в кабинете Ричарда? По-моему, он забыл, что я его партнер, полноправный компаньон, но никак не уборщица и не секретарша!

Тут я заметила, что на меня с любопытством взирает Фарлей, и попыталась умерить свои эмоции. Ладно, выскажу все Ричарду потом, когда будем наедине.

– Кофе, Агата, – напомнил мне Ричард. Слабо улыбнулся, добавив: – Пожалуйста.

– Со сливками и без сахара, – торопливо добавил Фарлей.

Я мрачно посмотрела на него. Пожалуй, я плюну им обоим в чашки. Просто так, чтобы почувствовать себя чуть-чуть спокойнее и счастливее.

После чего сделала было шаг к выходу, но вспомнила о снятых туфлях. О нет, в общий коридор я босиком не выйду! Но и тревожить свои свежие мозоли тоже очень не хочется.

Ботинки!

Я вспомнила, что у меня в кабинете были припрятаны старые разношенные ботинки, в которых мои ноги чувствовали себя так же уютно, как и в домашних тапочках. Пожалуй, это будет наилучшим выходом.

И, не обращая внимания на нетерпеливо покашливающего Ричарда, вытащила из-под стола ботинки, невежливо потеснив так и не успевшего сесть Фарлея. Затем повыше приподняла подол платья и зашнуровала их. О, вот так намного лучше.

После чего я подняла голову и увидела, с каким интересом и без малейшего зазрения совести Фарлей рассматривает мои ноги.

– Нравится зрелище? – прямо спросила его я, поспешно опустив подол платья.

Вопреки моим ожиданиям, этот нахал ни капли не смутился. Лишь ухмыльнулся и опустился в кресло.

– Если ты закончила сеанс демонстрации своих достоинств, то свари нам все-таки кофе, – с явной претензией напомнил мне Ричард.

Неужели приревновал Фарлея ко мне? Эх, еще одно неопровержимое доказательство тому, что моего компаньона не прельщает женское общество.

И я отправилась выполнять его распоряжение.

На сей раз я постаралась, чтобы этот процесс продлился как можно дольше. Говоря откровенно, я уже жалела, что привела Фарлея в наше агентство. Да, как клиент он, наверное, выгоден. По крайней мере, в деньгах точно не нуждается. Но я не хочу наблюдать за тем, как Ричард будет строить ему глазки.

К моменту моего возвращения в кабинет прошло уже столько времени, что эта парочка должна была успеть обсудить все на свете. И действительно, когда я распахнула дверь, с трудом балансируя тяжело груженным подносом в руках, в комнате царила мертвая тишина. Ричард словно дремал, откинувшись на спинку кресла и смежив глаза. Перед ним лежала зачарованная монета. Он даже не взглянул на меня. А вот реакция Фарлея была иной.

– Позвольте помочь? – тут же поднялся он со своего места.

– Справлюсь сама, – фыркнула я, но было поздно.

Блондин уже выхватил поднос из моих рук, пропустив мимо ушей возражение. Поставил его на стол и сделал широкий приглашающий жест рукой, показывая, что я могу сесть.

Я не стала отказываться. Тут же бухнулась в кресло. И в самом деле, это мой кабинет! Почему я должна чувствовать себя бедной родственницей и переминаться с ноги на ногу, пока эти в высшей степени нехорошие типы прохлаждаются?

Фарлей между тем огляделся по сторонам. Убедился, что больше стульев в комнате нет, и что-то недовольно пробурчал себе под нос. А после чего взял и самым наглым образом примостился на подлокотнике моего кресла! При этом его рука словно невзначай погладила меня по плечу.

Меня словно ветром сдуло. Я мгновенно вскочила и отпрыгнула на несколько шагов от нахала, с подозрением глядя на него. Это что еще за нежности?

– Простите, я случайно задел вас, – вроде как искренне повинился Фарлей.

Но на дне его светлых глаз запрыгали смешинки. И мне нестерпимо захотелось вновь вдарить по нему чарами. Правда, на сей раз так, чтобы он взвыл от боли.

– Агата, сядь и не мельтеши, – в этот момент сурово приказал мне Ричард, по-прежнему не открывая глаз. – Ты мешаешь мне думать.

Я? Мешаю думать? Да я даже слова не сказала. Ну почти.

Но я все-таки вновь осторожно опустилась на самый краешек кресла, стараясь держаться как можно дальше от Фарлея. Пусть он только попробует еще раз прикоснуться ко мне! Тогда узнает, на какой горе драконы зимуют!

Фарлей, однако, словно почувствовал мое кровожадное настроение и смиренно сложил руки на коленях. Точь-в‑точь как примерный мальчик на уроке у строгого учителя.

– Интересное дело, – продолжил тем временем Ричард.

Наконец-то открыл глаза и уставился на монету перед собой. Бережно, одними кончиками пальцев, прикоснулся к ней.

– Перчатки не хочешь надеть? – полюбопытствовала я, слегка удивленная столь откровенным пренебрежением элементарной осторожностью.

– Заклятье уже не представляет опасности, – отмахнулся от моего замечания Ричард. – Оно было настроено именно на нашего клиента. Кто-то очень хотел быть в курсе всех его дел.

Краем глаза я заметила, как Фарлей поморщился.

Теперь он стал совершенно серьезным. И почему-то холодок пробежал по моему позвоночнику. Было в этом блондине сейчас что-то такое… не совсем хорошее. Будто на миг сползла маска приятного в общении молодого человека, а через нее выглянула совсем другая личность – властная, жестокая, коварная…

Я невольно поежилась. Блондин посмотрел на меня и тепло улыбнулся. Тотчас же чувство чего-то неправильного и опасного исчезло, будто только привиделось мне.

Эта крошечная сцена прошла мимо внимания Ричарда. Он по-прежнему не отрывал глаз от монеты, легонько поглаживая ее.

– Это все очень странно, – медленно протянул он. – Как будто в городе завелся маг, балующийся запрещенной магией. Сначала Аверил, теперь этот случай.

– Кто? – перебила я. – Что за Аверил?

– Тот несчастный, который разделся перед тобой, будучи под воздействием заклятья страсти, – пояснил Ричард.

– Разделся? – весело переспросил Фарлей. – Прямо донага?

– Он меня чуть своими сапогами не зашиб, – хмуро пожаловалась я. – Как принялся кидаться одеждой…

– Неужели вы предались страсти прямо на этом столе? – продолжил потешаться Фарлей.

– Хотел бы я посмотреть на того мужчину, которому удастся очаровать и соблазнить Агату! – хмыкнул Ричард. – У меня иногда такое ощущение возникает, будто у нее вообще нет сердца.

У меня нет сердца? И я позволила себе короткую мысленную похвалу в свой адрес. Значит, я неплохо играю свою роль, раз Ричард даже не подозревает, насколько давно и безнадежно я влюблена в него.

– А почему так? – спросил Фарлей, бесцеремонно разглядывая меня в упор. – Странно, когда такая симпатичная девушка…

– Знаете что, любезнейший! – Я грубо оборвала его на полуслове, осознав, что в противном случае услышу какой-нибудь весьма сомнительный и насквозь лживый комплимент. – Вам никто не говорил, что неприлично обсуждать человека в его присутствии? Сидите и помалкивайте!

Фарлей поперхнулся и покраснел, явно не ожидая услышать от меня настолько суровую отповедь.

Ричард недовольно поморщился, но не рискнул подать голос в защиту Фарлея. И правильно сделал! Почуял, что мне вожжа под хвост попала, и побоялся угодить под горячую руку. Точнее сказать – под мой злой язык.

– Что же насчет того мужика, который потрясал здесь своими чреслами… – презрительно процедила я, любуясь пунцовыми ушами блондина. – Не переживайте, у него все в порядке. Я его даже бить не стала, так, только парализующими чарами охладила.

– Вот как? – Фарлей восхищенно присвистнул. – А дальше что?

«А дальше я вскрыла ему грудную клетку и сожрала еще бьющееся сердце», – едва не ляпнула я. Не люблю, когда задают настолько глупые вопросы!

– Да, кстати, про Аверила, – торопливо вмешался Ричард, осознав, что иначе ему придется извиняться за мое поведение. – Дай мне договорить, чем дело-то закончилось!

Я пожала плечами и милостиво кивнула. Ну если хочешь – рассказывай. Хотя, говоря откровенно, мне не особо интересна судьба этого хмыря. Его здесь нет. Полагаю, поисковое заклинание помогло-таки Ричарду вернуть домой беднягу, потерявшего память. Ну или сдал его какому-нибудь целителю.

– Поисковое заклинание привело меня прямо к особняку Аверила Мартениуса, – проговорил Ричард. – Там уже поднялся переполох. Как оказалось, он должен этим вечером жениться. Но исчез в самый разгар свадебных хлопот.

– Жениться? – все-таки не утерпела я.

Перед моим мысленным взором предстал Аверил. Маленький, пузатенький, волосатенький. И на такое счастье кто-нибудь прельстился?

– Угу, – подтвердил Ричард. – Самое интересное, что чары привели меня прямиком к его безутешной невесте. По всей видимости, именно она наслала на него заклятье страсти.

– Зачем? – скептически вопросила я. – Или она настолько страшна, что боялась, как бы жених не сбежал?

– Я бы не назвал Элизабет Тиорий страшной. – Ричард неожиданно расплылся в широкой сладострастной улыбке. – Она такая… такая…

Я удивленно вскинула брови. Что это с ним?

– Элизабет Тиорий? – мечтательно переспросил Фарлей. – О да, я в курсе, о ком вы говорите.

И тоже замер с блаженной улыбкой идиота на устах.

Кажется, я заочно начинаю ненавидеть эту Элизабет. Что в ней такого особенного, если даже Ричард попал под власть ее женского очарования?

– А дальше? – сухо поторопила я Ричарда, который погрузился в грезы. – Что было дальше?

– Как я сказал, чары привели нас прямо к Элизабет, – сказал он. – Когда безутешная невеста увидела перед собой жениха, то так удивилась, что слезы мгновенно высохли на ее щеках. Я сразу заподозрил неладное. Элизабет выглядела смущенной, растерянной, даже раздраженной, но никак не счастливой. Я немного надавил на нее – и она раскололась. Созналась, что подложила монету в кошелек Аверила. Правда, немного просчиталась. Думала, что заклятье начнет действовать во время свадебной церемонии.

– Зачем ей это понадобилось? – на сей раз не выдержал Фарлей.

– Она не хотела замуж за Аверила, – ответил Ричард. – Это был брак по расчету. Родители Элизабет даже не спросили ее мнения, когда приняли это решение. И Элизабет думала таким образом сорвать свадьбу. Хотела продемонстрировать всем гостям и родным, что Аверил – просто безумец. К тому же у нее есть возлюбленный. Молодой, красивый, но, увы, очень бедный. Девушка понимала, что родители никогда не дадут согласия на их брак.

– Еще бы! – фыркнул Фарлей. – Ее отец в долгах как в шелках. Слишком любит карты, но совершенно не умеет играть. Насколько я в курсе, там речь уже чуть ли не о продаже родового поместья зашла, лишь бы баронет Тристан Тиорий не угодил в тюрьму. С точки зрения общества это мезальянс чистой воды. Аверил не аристократ, а торговец, но торговец успешный. Поэтому родители Элизабет были так рады, когда он запал на их единственную дочурку.

– А у дочурки оказалось свое мнение на предстоящее замужество, – подала я голос.

Если честно, я оценила поступок Элизабет. Не каждая способна отказаться от богатства во имя любви. Да, она поступила некрасиво по отношению к навязанному жениху. Но, с другой стороны, ведь не убила его, став законной супругой. А ведь в этом случае она бы получила его состояние.

– Аверил только чудом спас свою репутацию, – продолжил Ричард. – Если бы все пошло по плану Элизабет, то он оказался бы опозорен.

– А так он только меня своим достоинством потряс, – не выдержав, хихикнула я.

– Агата! – шикнул на меня Ричард, прежде виновато покосившись на Фарлея. – Следи за языком!

– Что такого я сказала? – искренне удивилась я. – С каких пор «достоинство» – это ругательство?

Щеки Фарлея при этом так трогательно порозовели, что мне нестерпимо захотелось еще с десяток раз повторить это слово. Ишь ты, какой стеснительный!

Ричард украдкой пригрозил мне кулаком, и я неохотно отказалась от этой идеи. Ладно, не буду шокировать перспективного клиента своими выходками.

– Память к нему вернулась? – уточнила я.

– После того, как я нейтрализовал заклинание, обратный процесс пошел очень быстро, – ответил Ричард. – К тому моменту, как мы добрались до особняка, Аверил уже знал, как расшифровывается монограмма на его сюртуке и кошеле. Полагаю, привычная обстановка будет содействовать восстановлению после заклятья. Сутки – и он все вспомнит.

– Лучше расскажите, что было с Элизабет дальше, – попросил Фарлей. – Как я понимаю, свадьбу отменили?

Ричард с подозрением посмотрел на блондина, видимо, настороженный его интересом к раскрытому делу. Тихонько ойкнул, смешно округлив глаза.

– Мне, наверное, не стоило… – промямлил он. – Профессиональная тайна…

О да, это он очень вовремя вспомнил про профессиональную тайну и необходимость держать проблемы клиентов в секрете от остальных. Сам разболтал все на свете – и вдруг очнулся.

В голубых глазах Фарлея тоже загорелись огоньки насмешки. Он открыл рот, желая что-то сказать, но не успел.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и перед нами предстала девушка.

Ох, какая это была красавица! Медного цвета волосы струились по плечам, обнимая ее подобием блестящего плаща. Темно-зеленое облегающее бархатное платье удивительно шло к ее бездонным глазам того же болотного оттенка. Алые губы были приоткрыты, словно в ожидании поцелуя.

Я услышала, как Фарлей, сидевший рядом, гулко сглотнул. Увидела, как Ричард так и застыл с открытым ртом, забыв его закрыть. И почувствовала, как меня переполняет ненависть к этой незнакомой красавице.

Из рук красавицы выпал нож. С гулким звоном приземлился. И только сейчас я увидела, что руки неизвестной красавицы были в крови.

– Помогите мне! – чувственно выдохнула она, не сводя томного взгляда с Ричарда. – Я… я убила его.

После чего закатила глаза и лишилась чувств.

Нет, она не упала на пол. Каким-то чудом Фарлей уже был рядом и успел подхватить ее в объятия. Невероятно, но его движения были настолько стремительны, что слились для меня в одну размытую тень.

В кабинете после этого воцарилась тишина. Фарлей так и стоял посередине комнаты, явно не представляя, куда положить девушку, обмякшую в его руках.

Ричард привстал, откашлялся и проговорил, обращаясь, по всей видимости, ко мне:

– А это Элизабет Тиорий собственной персоной.

Элизабет была поистине уникальной личностью! Прежде всего потому, что умела плакать красиво. У нее не опухло лицо. Ее нос не покраснел и не увеличился в размерах. Просто крупные прозрачные слезы медленно и печально текли из по-прежнему огромных, а не заплывших глаз.

Сейчас Элизабет сидела в кресле для посетителей. А возле нее суетились Ричард с Фарлеем. Первый притащил стакан с водой и уговаривал бедняжку сделать хоть глоток. Второй обмахивал ее платком.

Я еще немного полюбовалась на столь чудесную картину. Потом вздохнула и отошла к ножу, выпавшему из рук прелестной убийцы. Ну-с, проверим, что тут у нас за орудие убийства.

Нож был до самой рукояти заляпан кровью, поэтому я не рискнула его поднимать. Вместо этого опустилась на колени и принялась внимательно изучать на расстоянии. Хм-м… Я бы сказала, что чуть ранее его использовали для разрезания бумаг. Небольшой, как раз для женской ладони. Рукоять – причудливо украшенная почти стертой от времени резьбой и без защитной гарды. А лезвие тонкое и длинное.

Я задумчиво подергала себя за волосы. Интересно, кого убила Элизабет? И как?

– У нее нет порезов на ладонях? – спросила я, не глядя на Ричарда.

– Что? – не сразу понял он моего вопроса. – Каких порезов?

– Элизабет утверждает, будто убила этим ножом кого-то, – вздохнув, терпеливо пояснила я. – Рукоять выглядит достаточно гладкой. Остается вопрос, как именно убила Элизабет. При ударе в грудь ее рука бы соскользнула с рукояти, и она порезалась бы. Хотя… Возможно, она дождалась, когда жертва повернется к ней спиной, и перерезала ей горло?

– О небо, меня сейчас стошнит! – простонала Элизабет.

Я кинула быстрый взгляд через плечо.

Элизабет явно близко к сердцу приняла мои рассуждения. Она сидела вся бледно-зеленая и прижимала ко рту платок, которым чуть ранее ее обмахивал Фарлей. Затем обмякла в кресле.

– Агата! – укоризненно протянул Ричард.

– Что опять не так? – огрызнулась я. – Произошло убийство, между прочим! И было бы неплохо выяснить все его обстоятельства! Одно дело, если эта девица ударила жертву ножом в грудь. Тогда речь может идти про самозащиту. Но совсем другое – если она хладнокровно перерезала какому-то бедняге горло! Тогда я не понимаю, почему вы с ней тетешкаетесь. Необходимо вызвать дознавателя. Пусть он и разбирается, как и кого она убила.

– Агата! – опять провыл Ричард.

Я мученически возвела очи горе, поскольку в упор не понимала, чем он так недоволен.

– Между прочим, совет вызвать дознавателя весьма хорош, – подал голос Фарлей.

Я заметила, что он пристально разглядывает ладони Элизабет, которая все еще была без сознания. Или, что скорее всего, удачно притворялась, если судить по тому, как подрагивали ее длинные ресницы. Угу, стало быть, мои выводы про нож не остались незамеченными.

После чего я сама мазнула взглядом по ухоженным рукам девушки. Они были покрыты уже засохшей кровью, но вроде бы порезов я не увидела. А это означало, что кого бы там ни убила Элизабет – она сделала это подло, расчетливо и очень жестоко.

– Не надо дознавателя! – в этот момент подала она слабый голос. – Пожалуйста, прошу…

И зашмыгала носом, а ее глаза вновь трогательно наполнились слезами.

Я скептически кашлянула. Ну уж нет, милая, на меня твои рыдания не оказывают такого магического воздействия, как на мужчин. Можешь даже не стараться.

– Кого вы убили? – прямо спросила я, не обращая внимания на вновь поднявшего суету Ричарда, который опять принялся настойчиво совать ей в руки стакан с водой.

– Моего жениха, – чуть слышно выдохнула Элизабет.

Бедняга Аверил! Как же ему сегодня не повезло! В день собственной свадьбы, которая, по иронии судьбы, считается одним из самых счастливых событий в жизни любого человека, этот несчастный сначала угодил под действие заклинания похоти, затем узнал, что устроила все это его невеста, влюбленная совсем в другого, а в довершение всех бед еще и пал жертвой от ее рук.

Стоило мне так подумать, как многострадальная дверь вновь распахнулась с протяжным жалобным скрипом. И на пороге появился…

Сам Аверил Мартениус собственной персоной!

Но в каком виде он был! Рубашка разорвана на груди и густо заляпана темно-красными пятнами, очень похожими на кровь. Волосы всклокочены, взгляд поистине безумен!

– Ты!.. – пророкотал он, со слепой ненавистью уставившись на Элизабет. – Ты!..

– Мамочки! – тихо пискнула она, закатила глаза и вновь лишилась чувств.

Судя по тому, как опасно при этом она сползла в кресле, на сей раз обморок был самым настоящим.

Я вскочила на ноги, стараясь держаться как можно дальше от Аверила. Мало ли что ему в голову взбредет. Вдруг опять раздеваться начнет. Но вообще, он вроде как мертв. Неужели к нам пожаловал разъяренный призрак, алчущий мести?

В следующий момент мужчина сделал шаг назад и внезапно рухнул прямо лицом в ковер. Это произошло с таким грохотом, что стало ясно: о визите привидения речи не идет. Перед нами был человек из плоти и крови.

– Однако! – в наступившей звенящей тишине прозвучало восклицание Фарлея. – Как весело в вашем агентстве!

– Обхохочешься просто, – буркнула я.

С опаской подошла ближе. С некоторой брезгливостью тронула лежащего Аверила носком ботинка.

– Агата! – простонал позади Ричард. – Да не укусит он тебя. Проверь, он вообще живой?

– Укусить не укусит, но от него всего можно ожидать, – парировала я.

Но все-таки прислушалась к просьбе Ричарда и присела перед Аверилом на корточки. Приложила пальцы к шее, пытаясь прощупать пульс.

Сердце несчастного бедняги билось ровно и сильно. И это радовало. Значит, передо мной не свежеподнятый зомби.

– Его надо перевернуть на спину, – проговорила я. – Проверить, нет ли ран на груди. Если Элизабет пыталась его убить, то он вполне может истекать кровью.

– Секундочку.

Как и следовало ожидать, Фарлей тут же подскочил ко мне. Опустился на колени перед мирно лежащим Аверилом, без малейших усилий приподнял его и уложил на спину.

Я с невольным уважением хмыкнула. А мой новый знакомый силен. По внешнему виду и не скажешь, что он способен такую тяжесть ворочать. Аверил пусть и невысок, но с приличным животом. Он явно весит намного больше худощавого Фарлея.

Последний уже изучал пострадавшего. Он еще сильнее разорвал на нем рубаху, полностью обнажив волосатую грудь. Затем нагнулся, чуть ли не носом уткнувшись в жесткие кучерявые завитки, испачканные кровью.

Я брезгливо поморщилась. Фу, а как потом от этого Аверила несет! Такое чувство, будто он не мылся уже неделю.

– Я ничего не вижу, – удивленно констатировал Фарлей. – Ни царапины.

– А кровь тогда откуда? – поинтересовалась я.

Следующий поступок блондина потряс меня до глубины души. Он макнул указательный палец в багрово‑черный потек на груди Аверила, поднес его к носу и принюхался. А потом взял – и лизнул его!