- -
- 100%
- +
Надя спит, и я стараюсь не шуметь, когда на цыпочках крадусь к столику, на котором стоят графин с водой и стаканами. Наливаю полстакана и выпиваю залпом. Это помогает, но не до конца. Я всё равно дышу, словно моё тело по шею погружено в воду и грудная клетка испытывает давление.
Тихо иду к своему окну и, осторожно повернув ручку, приоткрываю его. Воздух с улицы тянет влажный и тяжёлый, удушливый, но всё равно дышать легче, чем в комнате, и я высовываю нос в щель и глубоко дышу.
Двор кампуса погружён во тьму, разбавленную жёлтыми пятнами света фонарей. В деревьях гуляет ветер, и шелест листьев стоит фоновым шумом. Я люблю погоду в самом начале осени — она необыкновенная, волшебная, особенно вечером и ночью. Природа словно замирает, настраиваясь на смену времени года. А тут, в горах, в лесу, это ощущается особенно остро.
А может, просто моя психика адаптируется к новому месту и знакомству с большим количеством новых людей. Сегодня ведь был первый учебный день. Мне понравилось. У нас сегодня, а точнее уже вчера, потому что сейчас уже три часа ночи, было две пары: иностранный и основы экономической теории. Преподаватели просто супер — так я на занятиях ещё не заслушивалась, хотя в моей школе было много хороших учителей.
Я поднимаю глаза и смотрю на тёмное небо. Когда я выглядывала в окно перед сном, оно было чистое и звёздное, а теперь будто опустилось, и по нему с непривычной скоростью плывут облака, подсвеченные луной.
Внезапно снаружи я что-то слышу. Как будто смешок. Можно было бы подумать, что это кто-то в комнате хихикнул у окна, может, как и я, не спит. Но нет… не похоже. Звук точно шёл с улицы.
Или же мне показалось. Потому что правила в Черногорском очень строгие, и не думаю, что у кого-то бы хватило ума их нарушить.
Я смотрю вниз и теперь мне кажется, что замечаю какое-то движение. Чуть дальше подъездов в общежитие, возле живой изгороди. Между кругами света двух фонарей там есть тёмное место, и, кажется, именно там и колеблется тень.
Сердце замирает, и я ощущаю, как его опутывают щупальца тревоги. Странное щекочущее ощущение разливается в животе, и я спешу прикрыть окно, отрезав себя от шума листвы.
Да показалось же. Просто тени в темноте и ветер. Не более. Никого там во дворе в три часа ночи быть не может.
— Ты чего не спишь? — слышу голос Нади. Она говорит тихо и сонно, но я вздрагиваю.
— Не спится что-то, — поправляю занавеску и отхожу от окна. — Наверное, переволновалась в первый день.
— Ой, да-а-а, — тянет Надя, снова откидывая голову на подушку и глядя в потолок. — Столько нового, столько правил. Препод по английскому настращал учебным планом. Кажется, даже носители языка столько не знают.
— Это точно, — улыбаюсь, немного расслабляясь, но тень странного ощущения всё равно сосёт под ложечкой. — У меня голова кругом от новых лиц, если честно. Но вообще в группе нашей все довольно милые.
— Ага. — Ночной свет у нас не горит, но на окне возле кровати Нади отдёрнуты шторы, и сейчас нашу комнату заливает свет вышедшей из-за туч луны. И этого света достаточно, чтобы заметить, как Надя поворачивается на бок, подперев голову рукой, и лукаво смотрит на меня. — Особенно Костя Реутов. Он вообще особенно мил с тобой.
— Тоже скажешь, — в груди возникает приятное волнение. — Он просто дружелюбен.
— Да-а-а, — тянет Надя. — Расскажи мне тут. Мне кажется, он на тебя запал.
— Да ну, — хихикаю, натягивая одеяло до самого носа и пряча невольную улыбку.
— Вот тебе и ну. Классный он, Линуся. Обходительный такой, милый, а такой красавчик. Тебе вообще нравится он?
— Нравится, — отвечаю едва слышно, словно только что не только Наде, но и себе призналась. — Не знаю… вроде бы. Просто на учёбе надо сконцентрироваться, не отвлекаться.
— Ну, одно другому не мешает.
Такой вот секретный разговор с подружкой у нас получается. Как в сериалах показывают. У меня ведь близкой подруги никогда и не было, в новинку такая близость.
— А Вадик тебе нравится? Мне кажется, он с интересом смотрит на тебя, — тоже решаю спросить, на что Надя тут же фыркает и мягкие нотки тут же исчезают их её голоса.
— Вот ещё. Придурок он. И пошляк. Взял моду таскаться за нами.
— Они с Костей вроде бы соседи по комнате и подружились.
— Да вот же… — вздыхает Надя. — Не отвяжется теперь.
Признаться, кажется, Надя слегка лукавит. Она хоть и фыркает на Вадика, но я замечала, как он его шуток и подруниваний, незлобных, к слову, у Нади румянец появляется, хотя она и пытается скрыть это.
А ещё Вадим тоже весьма хорош собой. Высокий, крепкий, глаза выразительные. А ещё улыбка красивая, необычная немного, потому что у него ямочка на подбородке усиливается, когда он улыбается. И я видела, как девчонки из “Жёлтого” сектора на него поглядывали, когда мы между парами вышли прогуляться в университетский двор.
— Ладно, давай ещё попробуем поспать, — вздыхает Надя, переводя тему. — Только четверть четвёртого, не выспимся же, будем на парах носом клевать, а завтра у нас первой парой физкультура, не хочу головой мяч поймать, не успев увернуться.
— Да, давай, — соглашаюсь я.
И уснуть всё-такие получается, вот только выспаться — нет. Потому что меня до самого утра во сне преследуют странные пугающие тени, от которых от страха стынет нутро, а сердце проваливается в чёрную дыру.
Глава 12
— Эй, — чувствую мягкий тычок в локоть и вздрагиваю. — Ты здесь вообще?
Я моргаю и встряхиваю головой, разгоняя туман перед глазами. Недосып сегодня сыграл со мной злую шутку, и я едва не отключилась на лекции, пока мы смотрели отрывок из экранизации романа одного из современных авторов. Теперь придётся пересматривать, чтобы написать эссе.
— Плохо спала, теперь в сон клонит, — тихо отвечаю Косте.
— Привыкнешь, — подмигивает он. — Я в новом месте тоже сплю хреново первое время. Этой ночью часов с двух в потолок пялился, к пяти едва удалось снова уснуть.
О, вот как. Почти в то же время, что и я.
Меня так и подмывает спросить его, не смотрел ли он в окно и не увидел ли там ничего странного. Но я не решаюсь, вдруг он посчитает меня странной. Да и к тому же, я не знаю, выходят ли его окна во двор общежития, или, может, они смотрят на сад.
— Ты так говоришь, будто тебе приходилось не раз засыпать в новом месте. Часто переезжал?
— Не то чтобы часто, — пожимает он плечами, — но приходилось несколько раз менять школы. И несколько из них, а точнее три, были по типу закрытого интерната, как Черногорский.
Мы замолкаем, потому что на нас многозначительно смотрит преподаватель, но я задумываюсь над словами Кости. Наверное, это весьма непросто — часто менять место. Только привыкаешь к одному, как тебя отрывают от знакомых и друзей и приходится выстраивать всё это заново. Для меня бы это был жуткий стресс.
Интересно, почему ему пришлось сменить несколько школ? Надо будет поинтересоваться позже. Если, конечно, он захочет говорить об этом.
До конца пары остаётся ещё десять минут, в которые мне удаётся не уснуть. А следующая пара — физкультура. Там мне отключиться точно не судьба. К тому же между парами Костя приносит мне стакан крепкого горячего чая, и я ему за это безмерно благодарна.
Раздевалку для девушек мы с Надей находим не сразу. Для этого приходится спуститься на минус первый этаж большого корпуса, пройти узкий коридор, соединяющий большой и малый корпуса и фойе со стеллажами со спортивными наградами, грамотами и фото-стендами достижений. На одну сторону тут дверь в бассейн и раздевалки к нему, а на другую — большой спортзал, он пристроен отдельным корпусом, и раздевалки.
На школьные эти раздевалки совсем не похожи. У нас они были тесными, с недостаточным освещением и душ не работал, а тут больше похожи на такие, как в фитнес клубе каком-нибудь. И места достаточно, и ряды индивидуальных шкафчиков с ключами, а не просто крючки на перекладине. Большие зеркала, стойки с фенами, душевые.
Надю это всё совсем не удивляет, наверное, в её школе было подобное. Но Надя из немного другого социального слоя, хотя, надо отдать ей должное, в общении она никак это не проявляет. Не все дети очень обеспеченных родителей ведут себя как та Виктория.
— Лола говорила, что у девушек физкультуру с этого года будет вести олимпийская чемпионка России по художественной гимнастике, — говорит Надя, аккуратно развешивая свой форменный сарафан на плечики и убирая его в шкафчик.
— А девушки и парни отдельно занимаются?
— Вместе, но частично. Преподавателей двое. На некоторых упражнениях и снарядах разделение. И ведомости разделены, поэтому парней оценивает тренер-мужчина, а нас — женщина.
— Ясно.
Спортивная форма у нас тоже форменная, но можно самому решить, надевать шорты или штаны, футболку или майку. В наборе было три майки и три футболки — белые с золотистым вензелем “Ч”. Двое тёмно-бордовых шорт, двое штанов и две спортивные куртки: тонкая для спортзала и утеплённая для занятий на улице. Я взяла сегодня шорты и футболку, длина и ширина комфортные, заниматься будет удобно. Материал приятный к телу и тянется ровно настолько, насколько нужно.
Переодевшись, я беру расчёску и подхожу к зеркалу. Волосы нужно хорошо закрепить, чтобы во время занятий не мешали, поэтому я скручиваю их в жгут и сворачиваю в гульку.
— Красивые волосы, — рядом со мной останавливается девушка, тоже достаёт расчёску из косметички и начинает зачёсывать свои зеркально-гладкие рыжие волосы вверх в высокий хвост.
— Спасибо, — улыбаюсь, но подспудно ощущаю некое напряжение, потому во взгляде девушки, который она бросает на меня через зеркало, проскакивает какой-то довольно странный интерес.
— Долго растила? Я таких длинных ни у кого тут не видела. Ты прямо Рапунцель.
— Вообще-то я Эвелина, — усмехаюсь. — А волосы — да, с рождения не стригла, только кончики. Но, признаться, я устала от них. Хотела срезать перед учёбой, но не успела. Черногорский… был неожиданным выбором, не по плану.
— Да? — с интересом смотрит она на меня уже не через зеркало. — А куда собиралась по плану?
А вот тут уже тема для меня не особенно приятная. Но юлить или врать я смысла не вижу. Эта неудача — часть моей жизни, что уж.
— В медицинский в Москве. Но я не поступила, не хватило баллов.
— Вот как, — она с сожалением сводит брови, но я не берусь утверждать, насколько это искренне. — Жаль, что у тебя не получилось. Но поверь, тут, в Черногорском, тоже классно. Думаю, тебе точно понравится. Тут отменное образование и… весело. Я, кстати, Лена. С третьего курса, Красный сектор.
Она протягивает мне руку, чтобы закрепить знакомство, и я пожимаю её в ответ. Замечаю на среднем пальце золотое кольцо с чёрным камнем, необычное и очень красивое.
— Классный перстень, — говорю честно.
Лена как будто даже приосанивается и на губах у неё появляется загадочная улыбка.
— В прошлом году я носила серебро, в этом уже золото, — с гордостью говорит она, но тут же осекается. — В общем… увидимся скоро!
Лена уходит, а я жду, пока Надя заплетёт волосы в косу, и мы идём к выходу, окунаясь в шум и толкотню в узком коридоре перед дверьми спортивного зала. В голове зудит. Странное ощущение, будто какая-то мысль пытается пробиться, но никак не получается.
Когда мы оказываемся в спортзале, я отвлекаюсь от этого ощущения, рассматривая, как тут всё устроено. И раздевалка — это просто цветочки. Спортивный зал просто шикарный: освещение, инвентарь, мягкие валики вдоль стен, складные трибуны, на стенах разноцветная мозаика. Пространство огромное, поделено на зоны. Некоторые снаряды подтянуты на тросах и при необходимости могут быстро занять своё место и быть использованы. Огромные окна пропускают много света и открывают красивый вид на большой сад, а точнее участок леса, который входит в территорию колледжа.
С другого конца зала заходят парни. Занятие сейчас у нескольких групп, разных курсов. Оно и понятно, объёмы зала позволяют.
Раздаётся три громких свистка, которые привлекают наше внимание. Это из тренерской в зал вышли преподаватели. Высокий крепкий мужчина лет сорока и стройная женщина, моложе него лет на десять. Мужчина даёт знак всем выстроиться в шеренгу, что мы и делаем.
— Здесь третий “красных” и какой-то четвёртый, — шепчет мне на ухо Надя.
— Тихо, — толкаю её в бок, потому что толпится и перешёптываются только мы, первокурсники. И это совсем не травится преподавателям, особенно мужчине, который смотрит очень строго.
— Здравия желаю! — громко выкрикивают они вместе с преподавательницей, и в тут громогласно раздаётся ответное приветствие от студентов.
— Меня зовут Кондратюк Степан Александрович, — говорит мужчина. — Мою коллегу — Иванова Милана Ивановна. Это для первого курса информация, остальные знают.
Он коротко поясняет, какова цель занятий физкультурой и спортом для студентов колледжа, правила и какой нас ждёт учебный план и тематические блоки.
— Ваши занятия будут проходить именно таким составом — три группы, — дополняет Милана Ивановна. — Здесь должен был быть Красный сектор первого курса, но, к сожалению, расписание сложилось таким образом.
— А теперь я передаю слово студсовету. До вас донесут расписание соревнований на первый семестр, — Степан Александрович кивает на начало нашей шеренги. Некоторые наклоняются, чтобы посмотреть, кому именно перел слово физрук, но это и не требуется, потому что вперёд выходит высокий парень в шортах и белой майке. И это брат Кости — Глеб.
По спине прокатывается неконтролируемая дрожь. И такая реакция у меня на него не впервые — вчера утром, когда я увидела его перед первым учебным днём, было то же самое.
Но ещё бы! Этот придурок срезал мне баллы ни за что.
— Внимание, — жёстко говорит он и проходится взглядом по всей шеренге. И чем ближе его взгляд скользит в мою сторону, тем быстрее начинает биться моё сердце, а потом нервно вздрагивает, когда его глаза встречаются с моими. Уголок его рта, как и в прошлый раз, дёргается.
А ещё я замечаю на его руке, которой он держит свой планшет, золотое кольцо с тёмным камнем. Такое же, как у той девушки из раздевалки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.