Контракт для двоих

Глава 1. «Объявление»

В кафе на Никольской пахло корицей и мокрыми куртками. Я пришла сюда после семинара по редактированию, заказала капучино и заняла место у окна, чтобы никто не сел напротив. За окном моросил октябрь, люди шли быстро, прятали руки в карманы, и мне было хорошо от того, что я сижу внутри, в тепле, с горячей чашкой и ноутбуком.

Ноутбук я открыла не для учёбы. Хотя вообще-то должна была готовить материал для учебной газеты, интервью с деканом, которое перенесли на следующую неделю, и я честно собиралась начать сегодня. Вместо этого я уже сорок минут листала объявления о съёмном жилье.

Дело в том, что хозяйка квартиры, тётя Люда, позвонила мне в прошлую среду и сообщила новость, от которой у меня на секунду опустились руки. Она продаёт квартиру. Срочно, потому что дочери нужны деньги на ипотеку, а сама она переезжает к сестре в Тулу. Я не винила её, она сдавала нам жильё три года по цене ниже рынка и никогда не приходила без предупреждения. Но факт оставался фактом: к концу ноября мне нужно было куда-то переехать.

Настя тогда сказала мне, что это отличный повод начать взрослую жизнь и снять что-то своё. Настя вообще всё воспринимает легко, она живёт в общежитии и считает, что любые бытовые трудности закаляют характер. У неё на этаже одна душевая на двадцать человек, и она называет это «социальным тренажёром».

Я так не умею. Мне нужна тишина, чтобы писать. Мне нужно место, где я могу разложить бумаги, развесить стикеры на стене и не бояться, что кто-то зайдёт без стука. Мне нужно своё пространство.

Проблема была в деньгах. Родители дают мне сорок тысяч в месяц, и это очень щедро, я это понимаю. Папа каждый раз при переводе пишет одно и то же сообщение: «Это на жизнь, но если хочешь больше, приезжай домой и работай в сервисе». Мама добавляет смайлик. Я не хочу домой и не хочу в сервис. Я хочу писать. Поэтому мой реальный бюджет на квартиру — тридцать пять тысяч, и то, если я откажусь от такси и начну обедать в столовой университета, а не в кафе.

Я вбила в поиск «студия рядом с метро до 35 000» и за пять минут поняла, что за эти деньги сдаются либо комнаты в коммуналках на окраине, либо квартиры, где на фотографиях видны следы плесени и ковры на стенах.

Тогда я расширила поиск. И вот тут оно появилось.

Объявление было коротким. «Уютная двухкомнатная квартира в пяти минутах от метро. Светлая, с ремонтом, есть всё для жизни. 40 000 в месяц плюс коммунальные. Только для семейных пар».

Я перечитала последнюю строчку трижды. Потом ещё раз, уже вслух, тихо, чтобы никто в кафе не обернулся.

Только для семейных пар. Разумеется.

В этом городе всё устроено против студентов. Хочешь снять жильё — покажи справку о доходах. Нет справки — плати за полгода вперёд. Готов платить вперёд — а ты, деточка, вообще работаешь? А кто за тебя поручится? А почему без родителей? А вдруг ты вечеринки будешь устраивать? А вдруг ты кота заведёшь, а потом съедешь и оставишь мне обои в шерсти?

Я откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. Дождь усилился, по стеклу ползли капли, и в отражении я увидела своё лицо, которое мне не понравилось. Слишком усталое для двадцати лет.

В этот момент в кафе вошла Настя. Она нашла меня сразу, хотя я сидела в самом углу, и направилась ко мне, стряхивая воду с зонта прямо на пол. На ней было пальто не по погоде, ярко-зелёное, и шарф, который она, кажется, связала сама, потому что он был кривой и от этого казался ещё лучше.

— Ты чего такая? — спросила она, садясь напротив и отбирая у меня чашку. — Опять не поела?

— Я поела, — соврала я.

— Врёшь. У тебя лицо, как у человека, который весь день пил кофе на голодный желудок. Что случилось?

Я развернула ноутбук к ней и показала объявление. Настя прочитала, хмыкнула, отпила моего капучино и вернула мне чашку.

— Только для семейных пар, — произнесла она с интонацией, будто читала анекдот. — Ну да, конечно. А если ты не семейная, то тебе что, жить в парке?

— Видимо, да.

— Слушай, — она наклонилась ближе и понизила голос, хотя в кафе играла музыка и нас никто не мог слышать. — А найди парня и скажи, что вы пара. Проблема решена.

Я засмеялась. Настя всегда так: сначала скажет какую-нибудь очевидную глупость, а потом окажется, что она это не шутила.

— Смешно, — сказала я. — И где я, по-твоему, найду парня за неделю до просмотра?

— В университете полно мальчиков. Ты просто их не замечаешь, потому что смотришь в книги.

— Мне не нужен парень. Мне нужна квартира.

— А это, — Настя подняла палец, — две большие разницы. Но иногда они совпадают.

Я не стала спорить. Вместо этого снова посмотрела на объявление. Сорок тысяч. Плюс коммуналка. Получается около сорока пяти. Если я найду соседа, то мы поделим пополам, и моя доля будет двадцать две с половиной тысячи. Это уже вписывается в бюджет. Остаётся только решить вопрос с «семейной парой».

Я закрыла ноутбук и убрала его в рюкзак. Настя доела мой круассан, который я так и не тронула, и рассказала мне про свою соседку по общежитию, которая влюбилась в аспиранта с философского и теперь пишет ему стихи. Я слушала вполуха и думала о своём.

Я всегда справляюсь. В школе я сама подготовилась к экзаменам, потому что учителя болели. На первом курсе я сама нашла подработку в редакции районной газеты, когда родители сказали, что денег на карманные расходы больше не будет. На втором курсе я сама разобралась с пересдачей по истории, хотя все вокруг говорили, что это невозможно. Я не привыкла просить помощи и не собиралась начинать сейчас.

Значит, я найду выход. Найду соседа, договорюсь с хозяйкой, решу вопрос с семейной парой. Как именно, я пока не знала, но это было неважно. Главное — не сидеть сложа руки.

Когда Настя ушла на пару, я достала телефон и набрала номер из объявления. Гудки шли долго, и я уже почти положила трубку, когда на другом конце ответили.

Голос был женский, спокойный и чуть надтреснутый, как у человека, который много лет говорил с детьми и привык к тому, что его слушают.

— Да, слушаю.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я по объявлению. Квартира на Пушкинской ещё сдаётся?

— Сдаётся, — ответила женщина. — Меня зовут Валентина Петровна. Вы одна или с молодым человеком?

Я замерла. В кафе зазвенела ложка о блюдце, кто-то за соседним столиком рассмеялся, и я услышала свой собственный голос, который произнёс то, чего я совсем не планировала.

— С молодым человеком.

Пауза. Валентина Петровна, кажется, улыбнулась. По крайней мере, голос у неё стал мягче.

— Вот и хорошо. Приходите с молодым человеком. Завтра в шесть вечера. Адрес записывайте.

Я записала адрес на салфетке и положила трубку. Потом посмотрела на салфетку, на свои кривые буквы, на чашку с остывшим кофе и поняла, что только что сделала.

Я соврала незнакомой женщине. Я сказала, что у меня есть парень, которого у меня не было. И теперь мне нужно было найти его до завтрашнего вечера, иначе я останусь без квартиры, а Валентина Петровна останется без жильцов.

Я снова открыла ноутбук. На этот раз я вбила в поиск не «снять квартиру», а «снять квартиру с соседом». Потому что если уж врать, то до конца.

Настя, когда я ей потом рассказала, смеялась так, что на нас обернулась половина кафе.

Глава 2. «Просмотр»

Дом на Пушкинской оказался старым, с лепниной над окнами и тяжёлой дубовой дверью, которая открылась только после третьего звонка. Я стояла на лестничной площадке с рюкзаком на плече и чувствовала себя самозванкой. В голове крутилось объявление, сорок тысяч, семейная пара, и я в сотый раз за сегодня сказала себе, что ничего страшного не происходит. Просто посмотрю квартиру. Просто поговорю с женщиной. Может быть, она даже не спросит про парня.

Дверь открылась, и на пороге появилась Валентина Петровна. Я представляла её иначе. Мне почему-то казалось, что хозяйка квартиры будет похожа на тётю Люду, с тяжёлым взглядом и папкой документов в руках. Но Валентина Петровна оказалась маленькой, сухонькой женщиной в синем халате и домашних тапочках, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Она улыбнулась мне так, будто ждала в гости внучку.

— Здравствуйте, — сказала она. — Виктория, верно? Проходите, не стойте на пороге.

Я вошла и сразу поняла, почему это объявление вообще появилось в моей жизни. Квартира была именно такой, как на фотографиях, только лучше. Светлая прихожая с зеркалом в полный рост, деревянный пол, который слегка скрипел под ногами, но скрипел уютно, по-домашнему. В комнате пахло чем-то знакомым, кажется, пирогами или просто старой мебелью, которую много лет протирали одним и тем же средством. На подоконнике стояли фиалки в горшках, три штуки, все разные. Из окна был виден двор с детской площадкой и тополями, а если приглядеться, то за деревьями угадывалось здание нашего университета.

До вуза было минут десять пешком. Я знала это, потому что специально проверила по карте перед тем, как идти сюда, но одно дело смотреть на карту, и совсем другое стоять у окна и видеть свой корпус своими глазами.

— Комната ваша будет эта, — Валентина Петровна повела рукой в сторону. — Вторая комната моя, но я там почти не бываю. Я живу у сестры, а сюда приезжаю только проверить, всё ли в порядке. Так что вы будете жить одни, не считая, конечно, молодого человека.

Я кивнула и сделала вид, что рассматриваю обои, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Кухня вот здесь, — продолжала она. — Плита газовая, холодильник новый, я его в прошлом году купила. Ванная совмещённая, но горячая вода всегда есть, котёл работает исправно. Стиральная машина тоже имеется.

Она говорила спокойно и обстоятельно, как человек, который сдаёт квартиру много лет и знает, что важно для жильцов. Я слушала и одновременно считала в уме. Сорок тысяч плюс коммуналка, это примерно сорок пять. Если я найду соседа, то поделим пополам, и моя доля будет в пределах бюджета. Кухня хорошая, комната большая, до университета десять минут. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я уже понимала, что просто обязана получить эту квартиру.

— Ну что, — Валентина Петровна остановилась посреди гостиной и посмотрела на меня внимательно. — Квартира вам нравится?

— Очень, — честно ответила я.

— Вот и хорошо. А где ваш молодой человек?

Вопрос прозвучал спокойно, без нажима, но я почувствовала, как у меня вспыхнули щёки. Я стояла посреди чужой квартиры, в которой пахло пирогами и фиалками, и понимала, что если сейчас признаюсь, что никакого молодого человека нет, то Валентина Петровна просто покажет мне на дверь. Я уже видела, как она это делает, вежливо, но твёрдо, и как я выхожу на улицу, и как за мной закрывается та самая тяжёлая дубовая дверь.

— Он задерживается, — сказала я. — Пробки на Садовом, он звонил, предупредил, что опоздает минут на двадцать.

Валентина Петровна кивнула и не стала уточнять. Мне показалось, что она поверила. Или сделала вид, что поверила, потому что ей было всё равно. Она предложила мне чай, и я согласилась, потому что не знала, как правильно отказаться, и потому что мне нужно было время придумать, что делать дальше.

Мы сели на кухне. Валентина Петровна налила мне чай в большую керамическую чашку с синим узором и поставила передо мной блюдце с печеньем. Печенье было магазинное, но она выложила его на тарелку так аккуратно, будто это было домашнее.

— Я вам расскажу одну вещь, — начала она, помешивая чай. — До вас здесь жили студенты. Двое, мальчик и девочка, тоже говорили, что пара. Я тогда подумала, ну и хорошо, молодые, серьёзные, будут жить тихо. А через месяц они устроили потоп. Забыли закрыть кран в ванной, ушли на целый день, и вода залила соседей снизу. Потом начались вечеринки. Каждую пятницу гости, музыка, дым. Я приходила, просила, они обещали, а через неделю всё повторялось.

Она отпила чай и посмотрела на меня поверх чашки.

— Я не злая, Виктория. Я просто устала от этого. Мне не нужны деньги любой ценой, мне нужно спокойствие. Поэтому я теперь сдаю только семьям. Семейные люди понимают, что такое ответственность. Они не устраивают потопы и не курят на балконе.

Я слушала её и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она была права. Я бы на её месте тоже не хотела сдавать квартиру двум студентам, которые только что съехали от родителей и впервые в жизни почувствовали свободу. Я бы тоже боялась потопов и вечеринок.

— Я серьёзная, — сказала я. — Я учусь на журфаке, у меня есть подработка, я не устраиваю вечеринок. Мне нужно место, где я могу спокойно заниматься.

— Я вам верю, — ответила Валентина Петровна. — Но вы одна. А я сдаю только парам.

— Мой молодой человек тоже серьёзный, — продолжила я, хотя понятия не имела, о ком говорю. — Он юрист, учится на четвёртом курсе, много занимается.

— Вот и познакомимся, — сказала она. — Приходите вдвоём. Завтра или послезавтра, как вам удобно. Я посмотрю на вас обоих и приму решение.

Она произнесла это мягко, но в её голосе была такая уверенность, что я поняла: спорить бесполезно. Она не сдаст квартиру одинокой девушке, сколько бы та ни убеждала её в своей серьёзности. Ей нужна была пара. Настоящая или хотя бы убедительная.

Я допила чай, поблагодарила её и вышла на улицу. На лестничной площадке я прислонилась к перилам и закрыла глаза. Дубовая дверь закрылась за мной с тихим щелчком, и я осталась одна в подъезде, с рюкзаком на плече и с полным пониманием того, что только что произошло.

Мне нужен фиктивный парень. Срочно. До завтра или послезавтра.

Я достала телефон и набрала Настю. Она ответила после третьего гудка, и я слышала, что она куда-то идёт, потому что ветер забивал микрофон.

— Настя, — сказала я. — Мне нужен фиктивный парень.

На том конце повисла пауза. Потом Настя засмеялась.

— Я знала, что ты до этого дойдёшь, — сказала она. — Только не думала, что так быстро.

— Я серьёзно. Хозяйка сдаёт только парам. Она сказала прийти вдвоём. Если я приду одна, квартиры мне не видать.

— Ладно, — Настя перестала смеяться. — Слушай, а почему бы тебе не найти кого-нибудь из универа? Кто-нибудь согласится за долю в квартире.

— Я никого не знаю настолько, чтобы просить о таком.

— Ну, — протянула Настя, — я подумаю. Может, у кого-то из моих знакомых есть знакомые.

Я поблагодарила её и положила трубку. Потом спустилась по лестнице и вышла во двор. На улице уже стемнело, зажглись фонари, и в их свете мокрый асфальт блестел, как зеркало. Я шла к выходу со двора и прокручивала в голове разговор с Валентиной Петровной, пытаясь придумать, кого я могу попросить о такой странной услуге.

И в этот момент я увидела его.

На скамейке у детской площадки сидел парень. Он был в чёрном пальто и сером шарфе, смотрел в телефон и, кажется, кого-то ждал. Я бы прошла мимо, если бы не узнала его лицо. Я видела его в университете, на общих лекциях по истории, которые журфак слушал вместе с юрфаком. Он всегда сидел на последнем ряду, что-то писал в блокноте и почти ни с кем не разговаривал.

Максим Романов. Я знала его имя, потому что оно мелькало в списках на конкурс стипендии, который мы оба подавали в этом году. Я знала, что он с юридического, что он из очень богатой семьи, и что он, кажется, единственный человек на потоке, который ни разу не заговорил со мной, хотя мы проучились вместе три года.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Я хотела отвести взгляд, но не успела. Он тоже узнал меня, я это поняла по тому, как он чуть приподнял брови.

Мы смотрели друг на друга, наверное, секунды три, и за эти три секунды я успела заметить, что он выглядит так, будто тоже получил только что неприятный ответ.

Потом он снова уткнулся в телефон.

Я вышла со двора и пошла к метро. Мысли в голове путались. Я думала о квартире, о Валентине Петровне, о фиктивном парне, которого у меня не было, и о том, что завтра мне нужно либо найти этого парня, либо забыть о квартире на Пушкинской.

Глава 3. «Соперники»

Консультация перед конкурсом на стипендию Фонда назначена была на четыре часа в аудитории на четвёртом этаже. Я пришла за двадцать минут, потому что не умею опаздывать, и потому что хотела занять место у окна, где лучше всего думается. Аудитория была пустая, только преподаватель, Нина Аркадьевна, раскладывала на столе бумаги и что-то искала в сумке. Я поздоровалась и села в третьем ряду, разложила блокнот, ручку и распечатку с требованиями конкурса, которую читала уже раз пять, но всё равно перечитывала, потому что от неё зависело слишком многое.

Стипендия Фонда — это не просто деньги. Это одно место на весь университет, покрытое обучение, оплаченная стажировка в крупном издании или юридической фирме, и, что самое важное, возможность жить в Москве без оглядки на родителей. В этом году Фонд выделил одно место, и на него претендовали шесть человек с разных факультетов. Я знала всех шестерых по именам, потому что изучила список заранее, как изучаю всё, что касается моих целей.

Максим Романов был в этом списке. Я увидела его фамилию и не удивилась. Он подавал заявку каждый год, начиная с первого курса, и каждый год доходил до финала, но не побеждал. В прошлом году стипендию получил парень с физфака, который написал работу по квантовой механике. В позапрошлом — девушка с химфака, которая придумала какой-то новый фильтр для воды. Максим Романов всегда был в финале, но никогда не выигрывал, и я иногда думала, что это его задевает сильнее, чем он показывает.

В коридоре послышались шаги, и дверь открылась. Вошёл Максим. Он был в тёмно-синем свитере и серых брюках, с папкой в руках, и выглядел так, будто только что вышел из аудитории, где читал лекцию, а не пришёл на консультацию. Он поздоровался с Ниной Аркадьевной, потом обвёл взглядом аудиторию и остановился на мне.

Я видела, как он узнал меня. По лицу ничего не изменилось, но взгляд стал чуть внимательнее, как будто он что-то прикидывал в уме.

Он сел через два ряда от меня, ближе к выходу. Мне это понравилось. Я не хотела сидеть с ним рядом и не хотела, чтобы он думал, будто я его избегаю.

Нина Аркадьевна начала говорить о том, как будет проходить финал, какие документы нужны, какие темы можно выбрать для исследовательской работы. Я записывала, но краем глаза следила за Максимом. Он тоже записывал, иногда поднимал голову и смотрел на преподавателя, и я заметила, что он держит ручку иначе, чем большинство людей, не как все, а чуть под углом, будто писал не буквы, а чертил линии.

После консультации Нина Аркадьевна попросила нас задержаться на минуту. Она сказала, что в этом году конкурс будет сложнее, потому что Фонд ужесточил требования, и что нам обоим стоит подготовиться серьёзно. Потом она ушла, и мы остались вдвоём в пустой аудитории.

Я собирала вещи и не собиралась с ним разговаривать. Но он заговорил первым.

— Зеленцова, — сказал он, и голос у него был спокойный, без эмоций, как у человека, который привык говорить ровно. — Ты тоже претендуешь на стипендию?

Я подняла голову. Он стоял у своего места и смотрел на меня, и в его взгляде не было ни насмешки, ни удивления. Только вежливое любопытство.

— А ты думал, только тебе можно? — ответила я.

Он чуть улыбнулся, но не по-доброму. Скорее как человек, который услышал что-то предсказуемое и не собирается тратить силы на спор.

— Я думал, что журналисты обычно пишут тексты, а не претендуют на академические стипендии.

— А я думала, что юристы умеют читать правила. В условиях конкурса не сказано, что участвовать могут только юристы.

— В условиях не сказано, что участвовать могут только те, у кого есть связи, — ответил он, и вот тут я поняла, к чему он клонит. — Или у кого родители могут оплатить стажировку, если стипендию не дадут.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Он говорил это ровно, вежливо, но каждое слово было как камешек, брошенный в мою сторону. Я знала, что он имеет в виду. Он имел в виду мою семью. Он имел в виду, что мой отец владеет сетью автосервисов, а мама держит салон красоты, и что мы, Зеленцовы, — это «новые деньги», которые он и его семья, вероятно, считают чем-то вроде плесени на фасаде старой Москвы.

— Я не просила у родителей денег на стажировку, — сказала я. — И не собираюсь просить. Я подала заявку, потому что имею право.

— Право есть у всех, — ответил он. — Но побеждают обычно те, у кого есть хотя бы правильные знакомства.

— Ты это сейчас о себе? — спросила я. — О наследнике с папиной фамилией, который не может выиграть конкурс четвёртый год подряд?

Он замолчал. Я видела, что попала. Он смотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое, похожее на злость, которую он пытался спрятать за вежливостью.

— Нуворишка, — сказал он тихо. — Ты думаешь, что если твой отец купил тебе ноутбук и оплатил курсы английского, то ты стала равна тем, кто строил эту страну веками?

— Торгаш, — ответила я, не отводя взгляда. — Ты думаешь, что если твой прадед был дипломатом, то тебе все должны? Мне не нужна твоя родословная, чтобы победить. Мне нужна стипендия и я её получу.

Он усмехнулся, но это была не настоящая усмешка, а скорее защитная реакция. Он взял свою папку и пошёл к выходу. У двери он остановился и обернулся.

— Удачи, Зеленцова, — сказал он. — Она тебе понадобится.

Он ушёл, и я осталась одна в аудитории. Я села обратно за стол и несколько минут просто смотрела в окно, пытаясь успокоиться. Я знала, что он всегда всё получает. Не потому, что он умнее меня, а потому, что у него есть родословная, имя, связи. Его отец знает нужных людей, его мать устраивает приёмы, на которых бывают те, кто решает, кто получит гранты и стажировки. Я не могла с этим соревноваться. Но я не собиралась сдаваться. Я никогда не сдавалась. Я справлялась сама, и справлюсь сейчас.

Когда я вышла из корпуса, на улице уже стемнело. Я шла к метро, но по дороге вспомнила, что не проверила объявления. Я достала телефон и открыла сайт, где смотрела квартиры. На главной странице висело то же объявление, что и вчера: «Уютная двухкомнатная квартира на Пушкинской. 40 000. Только для семейных пар».

Я остановилась. Прямо передо мной, на столбе, висело объявление, распечатанное на принтере, с тем же текстом и тем же номером телефона. Я подошла ближе, чтобы прочитать, и в этот момент услышала шаги за спиной.

Я обернулась. Максим Романов стоял в двух метрах от меня и смотрел на то же объявление.

Мы встретились взглядом. Он молчал. Я тоже молчала. В воздухе повисло что-то странное, как будто мы оба только что поняли то, чего не должны были понимать друг о друге.

— Ты тоже смотрела квартиру на Пушкина? — спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.