Шипы Помнят Кровь

Глава 5

Дверь Дома Ордена Последнего Света закрылась за спинами вошедших с тем же глухим стуком, с которым она закрывалась за моими родителями, уходящими на охоту, или за мной, возвращающейся из города. Этот звук всегда символизировал границу между нашим миром и тем, что оставалось снаружи. Сегодня эта граница, казалось, стала еще более ощутимой, вместив внутрь не только привычный холод ночи и запах леса, но и присутствие чужаков, пусть и названных братьями по Ордену, чье прибытие предвещало перемены, от которых нельзя было укрыться.

Мои родители встретили гостей с формальным достоинством, присущим главам Ордена, знающим цену протоколу и первому впечатлению. Отец, несмотря на усталость, которая, была на его лице, излучал спокойную силу и невозмутимость. Мать стояла рядом. Ее рука все еще незаметно лежала на поясе, но глаза внимательно изучали каждого прибывшего, оценивая их не только как членов Ордена, но и как людей, пришедших с определенной целью. Бабушка оставалась у очага.

Первым, кто шагнул через порог, был мужчина, за ним женщина и юноша. Они еще не сняли плащи и капюшоны, когда мужчина произнес:

– Мир вашему дому, Глава Розессилбер, – обратился он к отцу.

Отец кивнул, но я видела, как он внутренне собрался, готовясь к предстоящему разговору.

– И вашему, братья и сестры. Проходите, пожалуйста, к очагу. Дорога, должно быть, была долгой и утомительной, особенно через лесные тракты в это время года.

Снимая тяжелые дорожные плащи, они вошли в прихожую, где висели шкуры и связки трав, с которых сыпались сухие листья и частички земли дальних земель. Отец жестом пригласил их в гостиную, где тепло очага обещало уют, но напряжение первых минут встречи не исчезало.

– Клодия, – произнес отец, поворачиваясь ко мне. – Это наши гости из Видербурга, Главы Ордена Первой Жизни, Господин Кёниг и Госпожа Кёниг.

Господин Кёниг был высокий и широкоплечий. Госпожа Кёниг была несколько ниже своего спутника, но держалась с не меньшим достоинством и внутренней силой. Ее лицо, обрамленное длинными, аккуратно собранными на затылке седыми волосами, было строгим. У нее были голубые глаза, такие же, как у ее спутника, но с оттенком холодной стали, не лишенной при этом глубокого знания мира и его опасностей. Она улыбнулась, но ее улыбка не достигла глаз, оставаясь лишь вежливой маской.

– Рады познакомиться с дочерью Глав Ордена Последнего Света, госпожа Клодия Розессилбер. Мы много слышали о ваших родителях и их особых талантах в выслеживании и уничтожении.

Я сделала небольшой формальный поклон, как было принято при представлении важным особам, стараясь, чтобы дрожь в руках не была заметна.

– Добро пожаловать, – сказала я тихо.

– И это их сын, – продолжил отец, жестом указывая на юношу, который стоял чуть позади своих родителей. – Эмилиан Кёниг.

Юноша подошел. Он был высоким, даже крупным для своих лет, с широкими плечами и подтянутой фигурой.

Мы все прошли в гостиную к очагу, где горел яркий огонь. Тепло огня, казалось, ненадолго разогнало прохладу ночи, принесенную с улицы, но не развеяло напряжение. Я стояла в стороне, чувствуя себя неуместной и лишней в этом собрании Глав Ордена, наблюдая за их движениями, их мимикой и их скрытыми знаками. Три пары глаз, привыкших высматривать тьму, оценивали меня – не как девушку, а как… кого-то другое, кто имел ценность в их мире.

Мать принесла горячий травяной чай и поставила на низкий стол дополнительные чашки, расставляя их с тихим позвякиванием. Мы сели у очага. Мои родители заняли свои привычные места, а гости расположились напротив. Их фигуры в свете огня казались еще более внушительными и значимыми. Бабушка по-прежнему сидела чуть в стороне, у самого очага, скрестив на коленях свои сухие руки.

Разговор начался с обмена формальными любезностями о дороге, о новостях из Видербурга, о состоянии Ордена в других регионах. Они говорили на особом языке Ордена, полном намеков, понятных только посвященным. Это язык, который я понимала, но который не был моим. Затем отец перешел к сути визита.

– Мы получили ваше письмо, братья Кёниг, – начал он. – Ситуация с перемещающимся объектом действительно требует скоординированных действий двух ветвей Ордена. Вампир, ускользающий от Ордена Первой Жизни в Видербурге и появляющийся в окрестностях Блетесверга… Это необычно и опасно для обоих наших городов, для спокойствия людей, которые живут на границе наших земель.

Господин Кёниг кивнул.

– Именно так, Глава Розессилбер. Это существо хитрое и быстрое. Оно не оставляет обычных следов, пользуется древними путями, о которых мы знаем лишь из старых записей Ордена. Такие пути мы не можем полностью контролировать в наших землях. За последний месяц было несколько инцидентов в окрестностях Видербурга. Исчезновения, обескровленные животные… И теперь, судя по донесениям и по приметам в лесу Кадавер, он переместился ближе к вам, на границу ваших земель.

– Мы тоже это заметили, – ответила мать. – Были признаки активности в лесу Кадавер за последние дни. Пока это незначительные тени, шорохи… Но опытный глаз видит. Нам уже известно о паре случаев обескровленного скота на хуторах у границы леса. Это почерк вампира. Нужно остановить его, пока он не набрался сил.

– Поэтому мы и прибыли, – продолжила госпожа Кёниг. – Чтобы объединить усилия наших Орденов в поимке этого существа. Ваш Орден Последнего Света славится своей способностью выслеживать и уничтожать даже самых неуловимых тварей в лесной местности, действовать тихо и эффективно. Вы – настоящие профессионалы своего дела. Мы надеемся перенять ваш опыт в этой совместной охоте и узнать ваши методы.

Отец и мать кивнули, принимая комплимент сдержанно, как подобает настоящим мастерам своего дела, знающим цену своих навыков и репутации.

– Мы сделаем все возможное. Безопасность наших земель – наш главный долг перед людьми. И обмен опытом всегда полезен для Ордена в целом, его сила – в единстве знаний и действий перед лицом тьмы, – ответила мать.

Разговор о вампире становился все более подробным. Говорили о необходимости действовать быстро и скоординированно, чтобы не дать ему уйти снова. Мои родители делились своими наблюдениями за последними днями, гости – своими неудачами в Видербурге.

– И мы привезли нашего сына, Эмилиана, – добавил господин Кёниг, жестом указывая на юношу, который сидел тихо, внимательно слушая и впитывая каждое слово. – Это будет его первое участие в поимке такого опасного существа. До сих пор он обучался под нашим присмотром, изучал теорию, историю Ордена, основы выслеживания и борьбы. Но участие в поимке такого объекта под руководством опытных охотников, как вы, Главы Розенссилбер, станет для него бесценным опытом. Он должен учиться у лучших, видеть их работу в реальных условиях, а не только у своих родителей.

Я слушала этот разговор, чувствуя себя странно, как будто я присутствовала при обсуждении каких-то далеких, абстрактных вещей, которые не имели ко мне никакого отношения, хотя и происходили в моем доме. Охота на вампира. Перемещающаяся цель. Объединение Орденов. Обучение молодого охотника. Я смотрела на Эмилиана, который завтра отправится на свою первую охоту, полный решимости и, наверное, гордости.

И вот тут разговор плавно, но неуклонно, начал сворачивать в другое русло.

– Но наш визит имеет и другую, не менее важную цель, – начала госпожа Кёниг. Её тон стал мягче, переходя от делового к более личному. Её взгляд скользнул с моих родителей на меня, и в нем появилась какая-то новая оценка. – Как вы знаете, сила Ордена – не только в оружии, знаниях и опыте охотников, в их способности выслеживать и уничтожать тьму, но и в союзах. В крепких связях между семьями, посвятившими себя нашему великому делу – борьбы с тьмой на протяжении веков. Мы издавна уважаем ваш Орден и его древние, проверенные временем, традиции и методы. И вас лично, Главы Розессилбер, за вашу мудрость и преданность.

Господин Кёниг продолжил:

– У нас есть прекрасный сын Эмилиан, который готовится стать полноправным членом Ордена, нести его знамя и продолжить дело Ордена Первой Жизни, оберегая людей. А у вас есть дочь, Клодия. Красивая, умная и обученная вашим методам. Искусный стрелок из лука, владеющий древними знаниями вашей ветви Ордена, – он повторил то, о чем, видимо, уже велись переговоры до их приезда, подтверждая мои худшие опасения.

Мать и отец сидели прямо. Их лица были серьезными, но не удивленными. Они знали, к чему идет разговор. Это был тот самый важный вопрос, о котором говорил отец.

Госпожа Кёниг снова заговорила:

– Наш Орден и ваш Орден сильны каждый по-своему, обладают уникальными знаниями и подходами. Но объединение наших сил через кровные узы, через союз наших семей сделало бы нас еще сильнее и укрепило бы позиции Ордена перед лицом растущей активности тьмы в последнее время, о которой мы говорили. Знания Ордена Последнего Света и Ордена Первой Жизни… их объединение, передача следующим поколениям, которые будут связаны не только долгом, но и кровью… это было бы бесценно для будущего Ордена, для его выживания и победы в этой вечной войне.

Я чувствовала, как кровь окончательно отхлынула от лица, оставляя его ледяным. Сердце забилось так быстро и неровно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, и этот стук отдавался в ушах, заглушая все звуки мира. Мои ладони вспотели и стали липкими, а пальцы дрожали. Они говорили о женитьбе. О браке. Моем браке.

– Мы приехали просить руки вашей дочери, Клодии Розессилбер, для нашего сына, Эмилиана Кёнига, – закончил господин Кёниг.

Комната погрузилась в тишину. Я сидела, как в кошмаре наяву, не в силах пошевелиться и произнести ни слова, не в силах даже взглянуть на Эмилиана, чье имя теперь звучало для меня как имя моего тюремщика. Вот оно. Мое будущее, решенное за меня, без моего согласия, без даже намека на мое желание или мои чувства. Я была средством для укрепления Ордена, для объединения каких-то знаний, каких-то сил, которые казались им важнее моей собственной жизни и моих собственных стремлений к мирной жизни. Меня просто собирались передать как элемент стратегического союза для скрепления двух ветвей Ордена кровными узами.

Я перевела взгляд на Эмилиана. Он по-прежнему сидел спокойно, глядя на огонь. В его лице не было ни радости от предстоящего брака, ни неловкости от этой формальности, ни даже простого интереса ко мне как к человеку и к моей реакции. Будто это была для него такая же формальность, как и для его родителей, как и для моих. Он был просто послушным сыном Ордена, готовым выполнить приказ, даже если этот приказ – жениться на незнакомой девушке из дальнего города которую он видел впервые в жизни, ради блага Ордена.

Я была в ярости. В отчаянии. В ужасе. Но больше всего я чувствовала себя преданной родителями, которые всегда оберегали меня от физических опасностей их мира, от клыков вампиров и теней леса Кадавер. Но теперь они без колебаний бросали меня в самый его центр, связывая с другой ветвью Ордена. Они защищали мое тело, но продавали мою душу.

– Детали мы можем обсудить позже, – сказал мой отец, наконец нарушая очередную паузу. – Гости устали с дороги. Давайте сначала ужинать. Отдохните. А завтра займемся делами Ордена и всеми сопутствующими вопросами, касающимися этого союза.

Его слова были сигналом к завершению этой части разговора и к переходу на следующий этап – ужин, для создания видимости гостеприимства и нормальности, несмотря на произошедшее. Мать встала, приглашая гостей к столу, накрытому в гостиной, где уже дымились горячие блюда. Я последовала за ней, чувствуя, как ноги меня едва держат.

Во время ужина разговор был более общим и, казалось, намеренно уходил от только что произошедшего. Обсуждали дорогу, новости из Видербурга, состояние Ордена в других регионах, делились опасениями по поводу растущей активности сил тьмы. Я почти не ела, не слышала большей части их слов, погруженная в свой собственный кошмар, разворачивающийся прямо здесь, в моем доме. В голове звенело одно: «просить руки вашей дочери». «Будет хорошим мужем». «Объединение знаний через кровные узы». Мой мир, выстроенный так старательно, рухнул за один вечер, оставив лишь обломки надежд.

Я украдкой смотрела на Эмилиана. Он ел с аппетитом, участвовал в разговоре, когда к нему обращались, отвечал коротко и по существу, проявляя осведомленность в делах Ордена и искренний интерес к предстоящей охоте. Он казался совершенно нормальным для члена Ордена. Но он не был моим кошмаром. Моим кошмаром было то, что он представлял – предопределенное будущее, в котором не было места мне самой, моей свободе и желаниям. Он был лишь символом моей тюрьмы, которую Орден построил для меня.

Вечер закончился. Гостям отвели комнаты на верхнем этаже – те самые, которые я сегодня убирала с таким усердием. Родители проводили их, обмениваясь последними фразами о планах на завтрашний день. Я осталась внизу с бабушкой у очага.

– Бледная ты, внучка, – тихо сказала она. – Но это лишь начало. Тебе понадобится вся твоя сила. И не только та, что в руках с луком. Сила духа, она важнее сейчас.

Я промолчала, не зная, что ответить. Сила в руках? Я могла стрелять из лука, но разве это имело значение теперь, когда моя судьба была решена за меня? Моя сила заключалась в моей способности быть собой, в моем выборе не быть частью их мира, их войны. Теперь у меня не было ни выбора, ни себя, ни силы, чтобы этому противостоять.

Я поднялась в свою комнату. Дом казался чужим, наполненным присутствием незнакомых людей, чьи жизни теперь были неразрывно связаны с моей, независимо от моего желания. Я легла в постель одетой, глядя в темноту потолка, не в силах сомкнуть глаз.

Глава 6

Ночь после прибытия гостей прошла без сна. Я лежала в своей постели, завернувшись в шерстяное одеяло, но холод, который я чувствовала, исходил не извне, а изнутри.

Нарастающее чувство паники сменялось острой яростью. Как они посмели?! Как могли родители, которые любили меня так спокойно распорядиться моей жизнью? Как будто мои чувства, желания, планы и моя мечта о простом, мирном будущем, о жизни, где я сама выбираю свой путь, не имели никакого значения перед лицом «блага Ордена»? Ордена, к которому я никогда не чувствовала себя принадлежащей. Я хотела кричать от этой чудовищной несправедливости. Хотела сбежать, исчезнуть, вернуться в свой тихий книжный магазин, где самым большим моим беспокойством было найти нужную книгу для прихотливого клиента или вытереть пыль с бесчисленных полок. Но я знала, что это бесполезно. Бежать было некуда. Их мир настиг меня.

С первыми лучами солнца, едва проникающими сквозь щели в ставнях, еще до того, как колокола в городе возвестили начало дня своим звоном, дом снова ожил. Я слышала шаги внизу, негромкие голоса, позвякивание металла и скрип кожи. Они готовились к охоте.

Я поднялась с постели, чувствуя себя разбитой не только от бессонницы, но и от тяжести произошедшего. Подошла к окну, отдернув плотную занавеску. Лес Кадавер выглядел мрачным и равнодушным в утреннем свете. Позавчера я чувствовала там угрозу извне. Вчера угроза пришла изнутри, приняв форму гостей. Невидимый наблюдатель… Где он сейчас? Все еще там, в лесу, наблюдает за домом, за мной?

Спустившись вниз я увидела, как мужчины готовятся в гостиной. Отец, Господин Кёниг и Эмилиан склонились над большой картой нашего города и окрестных лесов, расстеленной на столе. На столе также лежало их снаряжение: охотничьи ножи с серебряными лезвиями, тяжелые арбалеты с отполированным деревом, колчаны, полные болтов с серебряными и освященными наконечниками, кожаные фляги с зельями и святой водой, мешочки с освященной землей и пучки трав. Эмилиан стоял рядом с отцом. Он был полон предвкушения и ответственности за свою первую настоящую охоту, чья опасность была очевидна даже мне. Мать и Госпожа Кёниг сидели чуть в стороне, проверяя карты и сверяясь с записями в старых дневниках Ордена. Значит, на охоту отправлялись только мужчины.

Я вошла в комнату, и на мгновение все взгляды обратились на меня.

– Доброе утро, Клодия, – произнесла мать, возвращаясь к проверке записей. – Ты как? Выспалась?

– Да, – солгала я, чувствуя, как горят глаза от бессонницы и невыплаканных слез. – Чем я могу помочь?

Я понимала, что должна предложить свою помощь. Это было частью порядка в доме.

Отец поднял голову от карты. Его палец остановился на обозначении какой-то древней руины в глубине леса.

– Ты можешь помочь матери и Госпоже Кёниг с приготовлением запасов в дорогу для нас троих. Еда, вода, травы для отваров.

Я пошла на кухню, чтобы начать собирать припасы, чувствуя, как внутри закипает негодование, которое я не могла высказать в присутствии гостей.

Позже, когда я собирала травы для отваров, из кладовой, где всегда пахло сушеными растениями и землей, вернулась бабушка. Она пришла помочь матери, явившейся только что на кухню с Госпожой Кёниг.

– Они говорят о нем, – тихо сказала она. – Хитрый и быстрый. Такой не отдаст свою жизнь легко. Будет биться до последнего вздоха… или последнего шороха ночи.

Я знала, что она имеет в виду вампира, на которого они собирались охотиться. Бабушка редко говорила прямо, предпочитая намеки и иносказания.

– Эмилиан идет с ними, – произнесла я.

Бабушка кивнула.

– Это его путь. Путь Кёнигов. Путь Ордена Первой Жизни. Его отец хочет, чтобы он стал сильным Главой – таким же, как он сам, или даже сильнее. А это требует опыта, полученного в самых опасных условиях, лицом к лицу с истинной тьмой.

Она помолчала, перебирая в пальцах сухие листья какого-то растения с едким запахом, затем добавила, глядя на меня:

– Твой путь теперь тоже с этим связан. Хочешь ты того или нет.

Эти слова, сказанные человеком, который видел больше, чем обычные люди, и чье понимание мира основано на веках борьбы и жертв, были, как всегда, правдой, от которой нельзя было укрыться. Именно эта правда и сломала последнюю преграду внутри меня.

Я поставила корзину с травами на деревянный стол с такой силой, что несколько веточек мяты и чабреца рассыпалось по столу. Ярость, которую я сдерживала всю ночь и все утро, пытаясь казаться спокойной в присутствии гостей, наконец вырвалась наружу.

– Но почему?! Почему вы не спросили меня?! Почему никто из вас не сказал мне ничего до их приезда, почему я должна была узнать об этом вот так?! – мой голос сорвался на крик.

Я обернулась к бабушке, стоявшей возле меня.

– Вы просто решили за меня! Как будто я не человек, а вещь! Как будто мое желание, мои чувства и моя жизнь не имеют никакого значения перед вашими планами! Как вы могли так поступить со мной?!

Мать и Госпожа Кёниг, работавшие рядом, сортируя ритуальные предметы, вздрогнули от неожиданности и резкости моего крика, прервав свои дела. Лицо Госпожи Кёниг выразило легкое неодобрение, а бабушка медленно повернулась ко мне.

– Дитя мое, ты думаешь, нам это легко? Думаешь, сердце твоей матери не разрывается, видя твои слезы? Но есть долг, который выше нашего счастья. Выше твоего, выше моего. Если мы, Главы, начнем ставить свои желания выше долга, Орден падет, и тогда некому будет защитить тех, кто живет в твоих любимых книгах.

– Но почему мое желание не имеет значения?! – повторила я, чувствуя, как меня захлестывает волна обиды и глубокой несправедливости. – Моя жизнь! Мое будущее! Разве это ничего не стоит?! Разве я не имею права выбирать?! Я не хочу этого! Я не хочу быть частью вашего мира тайн и опасностей, от которого я всегда бежала! Я не хочу выходить замуж за незнакомца, которого вижу в первый раз!