Укрепи меня духом твоим святым…

II. Протоиерей Алексий Колоколов: Успенский «Остров милосердия» на реке Волхов

Здесь следует ненадолго прервать рассказ о жизненном пути архимандрита Никиты (Чеснокова), чтобы кратко поведать о том поистине удивительном месте, в котором отец Петр Чесноков – уже в иерейском сане – проведет несколько последующих лет. Речь идет об Успенском острове на реке Волхов, который иногда принято называть еще и «Островом милосердия». Также следует рассказать и о том замечательном священнике, духовнике, проповеднике, благотворителе, что был основателем Алексеевского общества дел милосердия на Успенском (прежде – Прусынском) острове, – о протоиерее Алексии Колоколове.

Отец Петр уже не застал его на Успенском острове, но всегда глубоко чтил его память. Отец Петр юношей, задолго до своего рукоположения, лично знал отца Алексия и даже именовал его в дневниках своим духовником. В годы служения на Волхове отец Петр часто совершал панихиды на его гробнице, был продолжателем его добрых дел милосердия, усилий по наставлению во Христе православного юношества, а также по духовному окормлению всех тех, кто окажется – по молитвам покойного отца Алексия – насельниками и воспитанниками самых различных благотворительных учреждений Успенского острова. С рассказа об этом замечательном подвижнике благочестия второй половины XIX – начала ХХ столетия следует начать эту главу книги[12].

Отец Алексий Колоколов родился 24 февраля 1836 года в деревне Прусынская Горка Новоладожского уезда Петербургской губернии – неподалеку от небольшого Успенского острова посреди реки Волхов, где много лет спустя им будет организовано Алексеевское общество дел милосердия.

Род отца Алексия был иерейским. Его отец – протоиерей Петр – был местным священником и служил здесь с 1832 по 1844 год, до самого дня кончины. Мать, Марфа Дмитриевна, также происходила из священнической семьи. Особенно же в Прусынской Горке чтили память его деда – священника Димитрия Колоколова, почитая подлинным старцем, человеком святой жизни. Сам отец Алексий свидетельствовал, что спустя шесть десятилетий после кончины деда, во время поновления могилы, оказался случайно обретен его гроб – не истлевший. Даже бархат, которым он был обит, не повредился в сырой кладбищенской земле. Когда рабочие сняли с гроба крышку, то все увидели, что и тело покойного отца Димитрия, так же как гроб, совершенно не было затронуто тлением. Один из рабочих даже попытался вытянуть волос из его бороды…

Протоиерей Алексий Колоколов. 1880-е гг.

Семья отца Алексия жила очень бедно. Иногда на столе у них были одни только грибы, собранные в лесу.

С детства мальчик был приучен к молитве, с благоговением и постоянно посещал храмовое богослужение, регулярно причащался.

Когда Алексею было всего 12 лет, скончался от чахотки его отец – протоиерей Петр. Овдовевшей Марфе Дмитриевне пришлось одной растить и воспитывать четверых детей.

В юности к Алексею приходит решимость посвятить себя служению Богу и пойти по стопам отца – стать священником. Вместе со старшим братом Василием (иерей Петр Чесноков еще застанет его в живых и затем будет участвовать в его отпевании) Алексей поступает в Санкт-Петербургское Александро-Невское духовное училище (они окончили его в 1851 году). Затем братья продолжают обучение уже в Санкт-Петербургской духовной семинарии.

Во время учебы в семинарии Алексей заболел тифом. Лежа при смерти, он уже готовился к переходу в иной мир. И тогда он, по собственному свидетельству, сподобился удивительного духовного видения: явления Господа Иисуса Христа, окруженного ангелами. Алексей вдруг почувствовал, что находится прямо рядом с ними. Он видел, как ангелы подводили к Спасителю по очереди множество людей – одного за другим. Некоторых Он принимал к Себе, а иных – нет. Ангелы подхватили среди прочих и Алексея, подвели его ко Господу. Но Спаситель сказал им: «Оставьте его, он еще не готов»… После этих слов Христа Алексей вновь ощутил, что лежит в своей постели. Затем он очень быстро пошел на поправку.

Окончив в 1857 году семинарию, Алексей вскоре женился и принял священный сан: брак и рукоположение совершились в одном и том же году – 1858-м. Рукоположен он был Агафангелом, епископом Ревельским, викарием Санкт-Петербургским[13], и стал священником в Новоладожском уезде, в селе Хотове – при Введенской церкви. Вместе с ним в Хотово прибыл из Санкт-Петербурга и его брат Василий, а также приехали двоюродные братья. Глядя на толпу новоприбывших молодых людей и усиленно пытаясь разглядеть среди этих очень юных лиц хоть кого-нибудь, кто своим видом напоминал бы священника, местные жители с недоумением спрашивали у них: «Кто же из вас попик будет?»

После пяти лет служения на приходе и жизни в счастливом браке в семье отца Алексия случилось несчастье – он потерял свою супругу. Пелагия Васильевна Колоколова (урожденная Соколова) скончалась 10 января 1864 года в возрасте 25 лет от порока сердца. На руках у вдовца осталась родившаяся в 1859 году маленькая Варвара. Священническому служению, а также воспитанию дочери в дальнейшем он посвящает все свои силы. Рядом с ним постоянно находилась его мать – Марфа Дмитриевна, до конца дней бывшая верной помощницей сыну.

В ту пору, по собственному признанию отца Алексия, его неотступно одолевали бесовские искушения. Как вспоминал один из его духовных детей, «батюшка рассказывал, что в начале своего служения его в продолжение целого года обуревали искушения неверия. Батюшка боролся и молился… страдал до изнеможения, до сильных неослабевающих головных болей. И вот однажды на литургии, когда он со слезами изливал свою скорбь пред Богом и молился… ему ясно представились в памяти и повторились в уме слова Спасителя: никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною (Ин. 14, 6). И усиленнее прежнего воззвал он ко Спасителю… и был услышан – искушения прекратились, нераздельные мир и радость о Господе водворились в его душе».

Хотовский приход был очень бедным, а жители села (в ту пору в Хотове насчитывалось около 70 дворов) к моменту прибытия сюда отца Алексия все почти погрязли в беспробудном пьянстве. Отец Алексий, несмотря на свою молодость заслужив за очень короткий срок любовь и уважение жителей села, сделал очень многое для того, чтобы с его прихожанами произошли серьезнейшие и благие духовные перемены. Главной темой его проповеди, его живого слова, обращенного к пастве, становится необходимость искреннего и глубокого покаяния, очистительная сила исповеди, спасительность частого говения и приобщения Святых Христовых Таин. Отец Алексий говорил прихожанам о духовной пользе говения так: «Знаете, с чем сравниваю частое говение? Возьмите чернорабочего, который целую неделю или дольше весь замазан, запылен. Новая наседающая на него грязь нисколько его не беспокоит: ее и не видно на слое прежней насевшей грязи. И когда он и вымоется в субботу, он не будет вполне чист, так как грязь въелась в кожу. Теперь возьмите человека, который раз десять в день моет руки. Малейшее пятнышко видно ему на себе и беспокоит его, пока он его не смоет. Так вот, положение чернорабочего относительно чистоты можно сравнить с неправильным отношением нашего общества к говению. Первое время после причастия Великим постом искренне люди стараются уберечься от зла. Но потом внимательность в наблюдении за собою все уменьшается. У многих даже, незаметно, может быть, для них самих, является мысль: “Ну, уж к прежним грехам, один новый – не беда!” И весь человек становится загрязненным толстым слоем грехов, который увеличивается все новыми и новыми… образуя то ужасное духовное состояние, когда грех, падение становится привычкою… Не то с человеком, часто приступающим к говению. Сознание того, что недавно еще он принял к себе Господа, ожидание того же посещения в близком времени увеличивает совестливость человека, строгость его к самому себе».

В те годы отец Алексий также занимался и преподавательской деятельностью в Хотовском сельском училище: наставлял детей в грамоте, Законе Божием и церковном пении. Когда сюда прибыл объезжавший с ревизией местные приходы правящий архиерей, то, познакомившись и пообщавшись с детьми, учениками отца Алексия, он с умилением воскликнул: «Да они у тебя богословы!»

От Бога отец Алексий был наделен одним удивительным даром: по его молитвам Господь исцелял многих бесноватых. При этом, совершая над ними необходимое молитвенное последование, отец Алексий всегда подчеркивал, что для их исцеления необходима не только сила Божественной благодати, но и, по возможности, свободное желание самого одержимого освободиться от бесовской власти. Он старался пробудить в них веру в спасительную силу Христову и подготавливал к приобщению Святых Таин. Готовясь прочесть запретительные молитвы, отец Алексий призывал одержимых усиленно поститься и сам также подолгу говел, приготавливаясь тем самым к отчиткам личным усиленным аскетическим и молитвенным подвигом. Когда бесноватые собирались на отчитку в храме, отец Алексий созывал сюда и своих прихожан, которые должны были в это время совместно и истово читать молитву «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его…». После отчиток отец Алексий всегда причащал освободившихся от бесовской власти Святых Христовых Таин.

Многочисленные случаи исцеления отцом Алексием бесноватых не раз фиксировались в воспоминаниях его духовных чад и прихожан. Сам же он никогда их не описывал в личных записях. Когда его спрашивали о том, почему он этого не делает, отец Алексий отвечал: «К чему? Кто эти случаи видел, тот верит и без записывания; а кто не верит, тот и не поверит, если бы и тысяча свидетелей подписалась».

В годы служения отца Алексия в Хотове в селе случилось большое несчастье: сгорел деревянный Введенский храм. Отец Алексий давно опасался пожара: трижды он пророчески видел во сне, как горит его любимая церковь… Однако вскоре усилиями батюшки и его прихожан, а также на пожертвования столичных благотворителей, деревянный храм был отстроен вновь. Отец Алексий своей вдохновенной проповедью и призывами потрудиться во славу Божию поднял тогда на восстановление церкви все село. Довольно скоро в Хотове его трудами появилась и еще одна церковь – каменная, высокая, нарядная и величественная.

Каменная церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы в селе Хотове, место первого священнического служения протоиерея Алексия Колоколова. Пострадавший в советские годы, но ныне вновь возрождающийся храм…

Слава замечательного молитвенника, пастыря и прозорливца (по воспоминаниям верующих, известны многочисленные примеры личной прозорливости отца Алексия) начала греметь по России. Народ из различных областей Санкт-Петербургской и Новгородской губерний устремился в Хотово. Вереницами шли паломники в сторону некогда безвестного села. «Куда идете?» – спрашивали их местные жители. «К отцу Алексию хотовскому», – отвечали они.

Как вспоминает об отце Алексии также окормлявшийся у хотовского батюшки духовный писатель и историк Евгений Николаевич Погожин, известный читателям под псевдонимом Евгений Поселянин, «…помимо всех духовных свойств своих, он был и вообще выдающийся умом и всем складом своим человек, которого нельзя было не заметить, который не мог не выделиться, в какой бы среде и где бы он ни жил и ни действовал». Именно поэтому постепенно у отца Алексия стали бывать не только купцы или крестьяне, но и представители высшего общества, и даже члены императорской фамилии.

Служил отец Алексий вдохновенно и истово. Как свидетельствуют очевидцы тех церковных служб, он приходил в храм к вечерне – к четырем часам, служил, исповедовал, а затем погружался в молитву и так проводил в церкви всю ночь. При наступлении утра он совершал литургию, а после нее мог вновь остаться в храме до вечера, так и не выходя из него. Порой, придя в церковь в пятницу, он покидал храмовые стены только в понедельник, практически ничего в эти дни не вкушая. Как пишет духовный сын хотовского батюшки, «служение отца Алексия было невыразимо прекрасно. Он весь сосредоточивался и уже ничего не видел в часы служения, кроме Бога. Воздействие сильной души его было таково, так проникало всю церковь, что я всегда инстинктивно угадывал, входя в церковь и не слыша его возгласов, он ли служит».

Отец Алексий общался со своей паствой удивительно сердечно, окормлял ее с великой любовью, переживая грехи и несчастья приходивших к нему за советом людей как свои собственные. Один из его духовных сыновей вспоминает: «Сам отец Алексий, когда исповедовал, являл зрелище необыкновенное. Видно было, что грехи кающегося тяжким камнем падали на его душу. Он переживал их с таким страданьем, точно это были собственные грехи его. Тяжелые вздохи вырывались из его измученной груди, и быстрыми, нервными, делаемыми на стороны знамениями креста, он отгонял от исповедника того врага спасения, который, ни на секунду не оставляя ее, гонится за душою всякого человека… Много и долго толковал на исповеди отец Алексий, утешая, поддерживая кающегося… Затем он начинал молиться. То не были только слова разрешительной, обычно произносимой молитвы. Он становился у престола на колени и, приникнув к нему головой, – любимое в алтаре положение его – молился о душе кающегося, о помощи ей от Бога, об укреплении в борьбе с искушениями. От напряжения молитвы все его тело вздрагивало, и так молился он тайно, сосредоточенно, со вздохами, долго-долго».

Отец Алексий был еще и блестящим проповедником. Некоторые из образцов его проповедей сохранились до нашего времени. Приведем здесь одну из них: «Слово о великой Церкви Христовой». В этой небольшой по объему проповеди ярко выражается, помимо прочего, и то огромное благоговение, что всегда испытывал отец Алексий перед величайшей из дарованных христианам Господом Иисусом Христом святынь – Его Евхаристической Чашей.

Тайная Вечеря. 1497 г. Икона из Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря. Государственный Русский музей.

«Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 19–20).

Были бы полны земные дни Спасителя нашего Господа Иисуса Христа, проведенные Им в нашем тленном мире, было бы ли дело Божие доделано до конца, если бы не создал Мудрый Промысел Божий – Церковь? Что есть Церковь? Это единый, живой организм, это люди Божии, объединенные вокруг Чаши Христовой. Церковь есть великий организм, созданный замыслом Божиим, где люди – члены, а Господь – Глава, а сердце, что питает этот организм и соединяет главу с членами, – есть Чаша Господня!

Церковь наша носит величественное и святейшее имя – Церковь Христова. Основана она в пятидесятый день по Воскресении Господа Христа из мертвых и на десятый день Его славного восшествия на Небо. Тогда Дух Святый под видом огненных языков снизошел с Неба, прямо от Престола Божественной Троицы, и почил на апостолах.