Укрепи меня духом твоим святым…

…Еще только близилось рождение второго сына отца Петра – Симочки, о благополучном появлении на свет которого он узнал на Успенском острове из письма. В сердце его тогда жило великое стремление поскорее увидеть жену и детей. Отец Петр пишет в дневнике, ожидая скорого отъезда в Петроград: «Сердце сжималось великой жалостью к моему милому и дорогому другу – Надюше, что ей пришлось много пострадать» в родах… «Бедная страдалица Надя и новорожденный младенец наполнили мою душу. Она дорогая просила, в письме, чтобы я приехал к ней… Сердце неудержимо горело, скорее видеть бедную и дорогую мою Надичку, одиноко лежащую в родовспомогательном доме».

А потом, уже по приезде в столицу и после посещения жены и ребенка в родильном доме, отец Петр напишет: «Радостно было служить [молебен], стоя около дорогого друга [Нади], которая так любит всегда горячо и пламенно молиться Матери Божией и святым угодникам». И затем совершатся крестины Симочки, крестным отцом которого станет старший брат иерея Петра – Василий Васильевич.

Через некоторое время отец Петр переезжает со всем семейством на Успенский остров. Много лет спустя, в декабре 1959 года, уже поселившись в Псково-Печерской обители, он, обращаясь в письме к своему Симочке, засвидетельствует о той радости, которую испытал при прибытии его семейства на место его нового – теперь уже священнического – служения:

«1959 год. 4-го XII. 3 часа дня. <…> Сегодня исполнилось 44 года, как ты с мамочкой и братом Сафой приехали на Успенский островок. Сколько было радости у всех нас. Ты чрезвычайно быстро развивался и был прекраснейший младенец! Это было очень заметно!.. Как скоро прошли эти годы. Много было всяких невзгод и переживаний, а особенно в Отечественную войну. Но все же ты остался жив и работаешь на благо Родины»…

Успенский «Остров милосердия» на реке Волхов

В тот период жизни на Успенском острове он ощущал великое духовное утешение от первых шагов в вере его еще совсем маленьких детей. И радость от того, что матушка Надежда приняла случившуюся в их жизни перемену с благодарением Богу.

Близятся разнообразные труды отца Петра на Успенском острове, его общение с замечательными жившими и работавшими здесь людьми: с Марией Валериановной Бельгард, с сестрами милосердия, ставшими ученицами отца Петра по богословским предметам, с сослуживцами по храму.

Особенно искренние и сердечные отношения сложились у отца Петра с его благодетельницей Марией Валериановной. В дневнике он постоянно и с благодарностью молитвенно поминает ее. Сохранилось одно особенно трогательное описание их беседы, в которой отец Петр – молодой священник – прямо признается ей в своей малой духовной опытности и просит простить за то, что он не всегда может вполне соответствовать высокому иерейскому призванию:

«Сегодня собирается Мария Валериановна в Петроград. Я был у нее и долго беседовал. Потом сказал: “Мария Валериановна! Я радуюсь Вашим хорошим отношением ко мне и моему семейству, дай Бог, чтобы такое отношение продолжалось всегда, пока мы с Вами живы, и я прошу Вас ради Бога и дорогого батюшки отца Алексия исполнить мою просьбу – я неопытен, не кончил богословского образования; если увидите что за мною худого, то скажите, и я постараюсь исправиться; если кто по зависти наговорит что на меня или мою матушку, клевеща, дабы нарушить мир, то прошу, скажите, дабы прояснилось – правда это или нет. Пусть всегда будет мир между нами”. И многое другое говорил. Она плакала. Я встал на колени пред Казанской иконой Матери Божией и молился, потом она попросила у меня благословения, обещав, что все это исполнит. Спаси ее Господь и Матерь Божия за великую любовь и милосердие к нам, недостойным».

Ждет отца Петра в ближайшем будущем и радость от чудесного приобретения им частиц мощей различных угодников Божиих. Как уже говорилось, отец Петр всегда с особенным благоговением относился к этим святыням, и потому-то Господь неизменно – на всех путях его священнической жизни – посылал ему многочисленные частицы мощей различных святых. В своем дневнике отец Петр выражает за это Богу особую благодарность: «Слава Тебе, Господи, сподобившему меня, недостойного, лобызать, и лицезреть, и прикасаться к святыням Твоим. Спаси меня, недостойного, и освяти святынями Твоими».

Близится духовное руководство первого духовника отца Петра за период его иерейского служения – протоиерея Николая Селезнева, служившего в те годы на Успенском острове[21]. О нем и о его наставлениях отец Петр будет неоднократно писать так: «Сколько духовного утешения я получил от дорогого отца Николая, какие мудрые советы он преподал мне. Особенно советовал мне теперь хорошо себя поставить, как священнослужителя и совершителя Таин Божиих, когда еще недавно принята благодать священства, потом так и на всю жизнь останется. Очень много преподал мне мудрых и прекрасных советов…»

«Сколько духовной энергии вносит в душу батюшка отец Николай и как располагает к покаянию. Он все советовал теперь как можно лучше себя поставить, дабы приобрести добрые навыки на всю жизнь. Много преподал мне прекрасных и мудрых наставлений отец Николай…»

«Дивный сей духовник, как-то умеет расположить сердце кающегося к покаянию. Спаси его, Господи, и святыми его молитвами меня, окаянного, помилуй!..»

«Дивное благодатное и глубоко умиротворяющее и очищающее таинство Покаяния! Какое великое влияние на кающегося может иметь рассудительный духовник, сердечно исповедующий! Спаси, Господи, раба Твоего отца моего духовного иерея Николая и святыми его молитвами помилуй меня, грешного, и настави на путь спасения!»

Близится радостный и одновременно тяжелый крест пастырства, самоотдачи своему иерейскому призванию, полноты духовного счастья от служения «Святейшей Мироспасительной Литургии».

Приближается и встреча с первой смертью духовного чада, только что им приобретенного, – тихое горе любвеобильного пастыря, срастворенное надеждой на милость Божию об усопшей верующей душе.

И, наконец, приближается период ночных напряженных и молитвенных размышлений отца Петра о смысле определенного ему от Бога священнического призвания и служения.

Как бы «рефреном» в этих записях отца Петра постоянно звучит одна фраза из ежевечернего молитвенного правила православного христианина, мысль, к которой он со свойственным ему смирением и осознанием личного недостоинства возвращается вновь и вновь: «Господи Боже мой, аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь ми по благодати Твоей положити начало благое!»

При этом отец Петр постоянно высказывает горестную убежденность, что он фактически еще даже не начинал идти по христианскому пути ко cпасению души, и постоянно молит Господа направить его на этот путь… Вот несколько дневниковых записей:

«17-е мая 1916 года, вторник. Сегодня не было в скиту Литургии. Вот, Господь удостоил меня облечься в священный сан иерея и даровал мне дивный пустынный храм, но я, окаянный, все неисправлен пребываю. Господи! сподоби меня положить начало благое!»

«28-е мая 1916 года, суббота. Родительская. Сегодня мне исполнилось тридцать три года. Как быстро прошли годы, а ничего доброго не сделал и не исправился! Господь все даровал мне ко спасению и облек меня величайшей благодатью священства-иерейства, но я все в нерадении и лености пребываю… Верую от всего сердца, что Господь не оставит меня, окаянного! Господи Боже мой! аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь ми по благодати Твоей положити начало благое!

Недостойный и многогрешный иерей Петр Чесноков.

Алексеевский скит».

«14-е июня 1916 года, вторник. Смотрю на себя и вижу, как страшно далек я от заветов Христа Спасителя. Нет во мне ни горячей любви к Богу и нет любви к ближнему. Вот потому-то я и не настоящий пастырь Христов.

Любовь, любовь, любовь – все, чем должен дышать пастырь в своей пастырской деятельности. Я же, окаянный, эгоистичен и лицемерен, пропитанный духом гордости и высокомерия!

Господи! свободи меня от сего страшного бесовского ослепления и вкорени в мое сердце пламенную любовь к Тебе, Источнику любви, и к ближним моим и даруй дух смирения.

Недостойный иерей Петр».

«Характер у меня страшно злой и раздражительный, надо много молиться и трудиться над собою, дабы приобрести христианскую кротость и смирение. Сколько дано благодатных средств в борьбе со страстями иерею – особенно величайшее могучее средство: частое совершение Святейшей Литургии и соединение со Христом в таинстве Евхаристии. Надо достойно и усердно совершать Литургию и всеми силами стараться удерживать в своем сердце Христа. После Литургии должно заниматься богомыслием и размышлением о величии таинства Евхаристии и о величайшем деле Искупления людей Спасителем.

Настави меня, Господи!»

«31 декабря 1916 года. Вечер, 6 часов. Скоро Новый год. Душа трепещет от ожидания наступающего года. Хочется, хочется воспрянуть духом и твердо решиться жить свято. Радостно быть с Господом; а какая печаль, тоска и томление духа жить без Бога – греховной и разсеянной жизнью. Господи, помоги мне!»

Отец Петр понимает, что он недостаточно богословски образован для несения священнического служения, а также для пастырского окормления его духовных чад, и очень переживает по этому поводу. «Дивные пути Промысла Божия в моей жизни! Теперь я должен, при помощи Божией, стараться выполнить свое назначение – иначе горе мне, окаянному… Твердо верю, что Господь поможет и укрепит меня в служении пастырском, к коему я совершенно не подготовлен… Сколько духовной мудрости и сколько безстрастия требуется от духовника. Как мало умственно и нравственно я подготовлен к этому великому и святому служению священника – как духовника!» Отцу Петру приходится преподавать сестрам милосердия Закон Божий. А ведь ему самому, по его собственному искреннему признанию, так недостает познаний в этой области! Он сознается на страницах дневника: «Преподаю… катехизис… Сам-то я никогда в жизни не учил и не знал катехизиса, много раз начинал учить и сейчас же оставлял, не пройдя и начала. Мария Валериановна предложила заниматься с сестрами по праздникам, вот и пришлось заняться. Конечно, приходится самому заниматься предварительно, да память неважная, трудно учиться. Но я твердо верю, что Господь не оставит меня. Для меня очень сие дело полезно, ибо уча других, мы учимся сами. Пошли, Господи, мне самому научиться катехизису. Надо правду сказать – есть ученица у меня, которая знает пройденное гораздо лучше меня, и не одна такая есть».

Именно поэтому отец Петр покупает на свое первое иерейское жалованье весьма недешевый пятитомник святоотеческого «Добротолюбия», решаясь потратить первые полученные им в священном сане денежные средства на начало своего богословского самообразования. При описании обстоятельств той покупки он восклицает в своем дневнике: «Господи, помоги мне поучаться и совершенствоваться в духовной жизни чрез чтение книг “Добротолюбия”!»

Однако, по его убеждению, главной богословской школой для него все же может стать сама Литургия: ее совершение им и его личное Приобщение в ней Святых Христовых Таин. Отец Петр пишет:

«30-е декабря 1916 года, пятница. Отслужили Святейшую Литургию в своей церкви. Сколько у меня есть благоприятных условий для нравственного самосовершенствования; Господи! даруй мне достойно служить Тебе и всегда духовно радоваться и обновляться при совершении Божественной Литургии!»

Подобным же образом отец Петр, а затем уже отец Никита, до самых последних лет своего земного пути будет все так же смиренно воспринимать этот путь, как только начинающееся шествование ко встрече со Христом. В 1952 году, прожив уже почти 70 лет, и из них около половины – священником, отец Петр запишет: «Даруй мне, Господи, с сего дня изучать истину Твою умом, сердцем, а наипаче жизнию святою и Тебе угодною!» Старец смиренно убежден: он лишь в начале дороги – духовная школа его Спасения и исправления во Христе, в Церкви еще только начинается…

И уже на самом закате своих дней – 21 сентября 1960 года – отец Никита (Чесноков), пребывая в сане игумена и как бы подводя итоги всей своей долгой жизни, пишет все о том же «начале благом». Однако теперь он понимает, что этот путь ко Христу лежит для него уже не здесь, не на земле. Да, он вновь и по-прежнему в самом начале пути. Но теперь эта школа совершенного жития в Боге ожидает его за гробом. Там это станет учением всерьез. И потому он молится, чтобы подлинной и спасительной точкой отсчета такого «начала благого» его жизни во Христе, силой Святого Духа, сделался для него близящийся смертный час:

«…Сладчайший Иисусе, Христе мой, благодарю Тебя за дивныя пути Твоего Промысла в моей жизни!

Укрепи мя Духом Твоим Святым положить начало благое.

Скоро смертный час!»

30 сентября 1915 года диакон Петр Чесноков выехал из Петрограда на поезде с Николаевского вокзала, отправляясь в трудный путь, длиною в жизнь – путь священнического служения. На станции Гостинополь (ныне – Гостинополье) отец Петр пересел на пароход «Андрей Забелин», чтобы отплыть на Успенский остров, где ждал его новый этап подвижнической дороги к Спасению, к старчеству и духовничеству, к дару власти над нечистыми духами, к удивительным ниспосылаемым ему от Бога видениям, к страшным физическим испытаниям и страданию.

Он пробудет на Успенском острове не так уж долго. И, живя здесь, даже отдаленно не будет подозревать, какие попускаемые ему Промыслом Божиим горести и трудности ожидают его впереди. Сохранившийся дневник отца Петра за 1915–1916 годы, напротив, преисполнен упований на скорую победу России в Первой мировой войне, на то, что наше Отечество крепко устоит под напором выпавших на его долю испытаний, что империя будет сохранена и спасена Господом. Последняя развернутая запись датируется 1 января 1917 года и сделана отцом Петром в новогоднюю ночь, после только что совершенного им полночного молебна. Запись эта очень светлая, преисполненная тихой радости и благодарности за все ниспосылаемое ему от Бога, за все те блага (духовные, да и просто житейские), что ему довелось вкусить и испытать на Успенском острове, на «Острове милосердия». И еще в ней горячо выражена искренняя надежда отца Петра на ожидающее Россию скорое спасение от переживаемых ею нестроений:

«Господи, благослови!

Новый год 1917-й, 1-е января.

Воскресенье. 1 час 7 минут ночи. Первый раз встретили Новый год в своем храме. Ровно в 12 часов ночи начали новогодний молебен. Светло освещен был храм, особенно святой Престол озарен был лампадами и свечами. Молящихся было всего трое: Иван Климентьевич, сестра Матвеева и я, недостойный. В душе было сильное желание положить начало благое и с помощью Божией исправить свою греховную жизнь. Да, все теперь благоприятствует мне спасаться, и горе [мне], если я не воспользуюсь этим благоприятным временем.

Верую, что Господь не оставит меня и поможет мне.

Даруй, Господи, победу и одоление на враги, возставшия на нас, и спаси и сохрани Святую Русь православную!

Господи Боже мой! Аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь ми, по благодати Твоей, положити начало благое!

Пресвятая Богородице, спаси нас!

Преподобне отче Алексие, моли Бога о нас!

Иерей Петр Чесноков

Алексеевская церковь

1917 г. 1-е января. 1 час 20 минут ночи».

Титульный лист дневника отца Петра Чеснокова за 1915 и 1916 гг.

Мог ли догадаться тогда отец Петр, какие бедствия обрушатся очень скоро – как раз в наступающем и молитвенно им встречаемом году – на Россию? Сидя в своей келейке возле Алексеевского храма, в тихом зимнем ночном лесу, он и думать не мог, что очень скоро на наше Отечество обрушится страшный жернов революции, перемалывающий жизни, калечащий судьбы всех тех православных людей, что были ему дороги и им искренне любимы…

А теперь перейдем к содержанию самого дневника отца Петра Чеснокова за 1915 и 1916 годы. Он охватывает даты с 30 сентября 1915 по 1 января 1917 года. Вероятно, отец Петр приурочил начало дневника к событиям, связанным с его рукоположением и с одновременно свершившимся великим освящением храма святого Алексия, человека Божия, в котором ему предстояло служить: 3 октября 1915 года отец Петр был рукоположен в иерейский сан. Мало о каком периоде жизни отца Петра мы знаем столь подробно, как об этих менее чем двух годах его земного пути: его священнического служения, христианского подвига. Предоставим же теперь слово самому отцу Петру…

1915 года 3-го октября

Дневник священника Петра Васильевича Чеснокова церкви-скитика во имя преподобного Алексия, Человека Божия, Новоладожскаго уезда, Петроградской губернии, принадлежащей Алексеевскому Обществу дел милосердия, что на Успенском Острове по реке Волхову

Господи, благослови!

30-го сентября, среда. Часов в восемь вечера, помолясь, Мамочка благословила меня Скоропослушницею иконою Божией Матери и другими святынями. Я давал Мамочке и Надюше целовать святыни, потом и сами стали прощаться. Надичка стояла с Сафочкой и плакала. Жаль мне было ее оставлять в таком тяжелом положении. Я ей сунул в руки рублишка на мелочные расходы, а Мамочке оставил на провизию 23 рубля. Предав их в волю Божию, поехал. На Николаевском вокзале было масса народу и потому пришлось долго ожидать поезда.

1-го октября. Покров Пресвятыя Богородицы.

В 1 час ночи выехал из Петрограда. С Волхова до Успенского Острова ехал пароходом «Андрей Забелин» и приехал на Остров часов в 12 дня.

Мария Валериановна была очень рада моему приезду, и мне отвели комнату. Я спокойно вздохнул, после всех дорожных мытарств. Телеграмму от архиепископа Волынского Евлогия она получила, Владыка согласен и препятствий нет в переводе меня.

2-е октября, пятница. Начинаются для меня знаменательные и единственные, по своей важности, дни. Идут приготовления к встрече архиерея. В церкви все чистят, стелют коврами полы, обивают амвон красным сукном для архиерея.

В четыре часа на Островском пароходе приехал Владыка Преосвященнейший Вениамин, епископ Гдовский. Сердце мое дрогнуло от духовной радости и трепета, когда я увидел Владыку, входящего на Остров, и подумал, что сей Владыка возложит свои святительские руки на мою главу и преподаст мне величайшую благодать иерейства. Наши певчие с пением провожали Преосвященного в церковь.

В Успенской церкви отец Николай Селезнев с диаконом отцом Павлом Антоновским встретили Владыку, и отец Николай сказал слово Владыке.

После молебна и благословения, Преосвященный отправился в дом (рядом квартира). Я стоял около иконостаса и взял благословение у Владыки. Преосвященный, обратясь ко мне, сказал: «вы, отец диакон, готовьтесь к посвящению».

С Владыкой приехали архимандрит Зеленецкого монастыря отец Виктор, член консистории (кандидат богословия) и протоиерей Казанского собора отец Василий Прозоров, тоже член консистории (был профессором Петроградской духовной академии [специалист] по расколу), они с собою привезли бумаги, необходимые для ставленника, и составляли как бы консисторию в миниатюре.

После обеда отец Василий производил допрос с меня, в кабинете покойного батюшки отца Алексия и в присутствии Марии Валериановны и ее гостей. Я стоял перед иконами и медленно читал допрос. Пришел Владыка, я ему показал свою левую руку, сказав, что она хорошо действует; он спросил: «а крестить можете?» Я говорю: «конечно можно». Затем отец Василий в алтаре приводил меня к присяге и исповедовал в приделе святителя Тихона у святого Престола и дал прекрасное наставление о том, какой великий сан и ответственный я принимаю.

Преосвященный Вениамин соборне служил всенощную с акафистом пред Алексием, Человеком Божиим. Акафист читал Владыка пред крестом, в котором хранилась частица святых мощей преподобного Алексия, Человека Божия, а я и местный отец диакон стояли и кадили святыню, другие же два иподиакона (диакона) стояли у святыни с трикирием и дикирием.

Я кадил и размышлял, что сию великую святыню – крест с частицей святых мощей преподобного Алексия и других святынь даруют [дарованы] в мой святой храм, где я всегда [с]могу молиться перед сими святынями.

После всенощной размышлял я, какой великий и святой сан я завтра буду принимать. Правило ко Святому Причастию читал во святом алтаре.

3-е октября, суббота. Встал рано. Мысль о важности настоящего дня для меня сразу озарила меня. Приготовлялись к крестному ходу. В восьмом часу вышел из Успенской Островской церкви торжественный крестный ход во главе с Владыкой. Два священника несли крест с частицами святых мощей, я же нес свечу впереди святыни. Погода стояла чудная и теплая. Пели молебен и с пением вышли все на пароход (Забелина) и встали в круг, продолжая молебен. Пароход тронулся. Картина была величественная. Все в светлых ризах во главе с Владыкой стояли перед святынями и пели молебен.

Успенская церковь на «Острове милосердия»

Вот подъехали к Новоселкам, пароход остановился, и стали выходить. Я вступил на берег и подумал, вот та земля, где я должен трудиться на ниве Христовой. Пошли лесной дорогой. Народу было много. Вот показался и скитский храм, сердце радостно забилось. Вошли в церковь, и началось освящение храма. Я все время держал чашу со святой водой и подавал Владыке кропило. Господь сподобил меня видеть освящение храма очень хорошо. Освящали деревянный Престол и под него клали в ковчежце святые мощи, а затем по освящении Престола покрывали рабочие мраморными досками. Мне было очень, очень больно и неприятно, что рабочие, обставляя Престол мраморными досками, касались руками освященного деревянного Престола (покрытого срачицей и индитией). Я насколько возможно предупреждал и останавливал их, чтобы они не касались Престола руками, и сам помогал им. Преосвященный же говорил в это время довольно большую проповедь. Он знал, что мне не пришлось ее послушать. Говорил он о важности святого храма, слышал я, как Владыка сказал, что там рядом с войной [военными действиями] враги разрушают святые храмы и жертвенники Господни, а тут возник новый жертвенник Господу. Боже мой! подумал я, быть может, мой дорогой и бедный храм в Городке, где я семь лет служил, уже сгорел или разрушен, а милосердный Господь привел меня сюда и даровал мне новый и чудный святой храм, где я буду служить иереем. Дивны пути Промысла Божия! После освящения началась Литургия по обычаю архиерейскому. Все шло своим чередом. Вижу, лежит на святом престоле иерейский крест, предназначенный для меня, сердце встрепенулось. Началась ектения об оглашенных, вдруг раздается страшнейший стук и стекла посыпались на пол. Я окаменел от ужаса. Вижу – большая икона Спасителя (очень чтимая покойным батюшкой отцом Алексием) в киоте и под стеклом, висевшая на стене около жертвенника, упала на жертвенник и опрокинула Чашу на пол, и все вылилось. Владыка был необыкновенно спокоен. Протоиерей отец Василий Прозоров все привел в порядок, влили с благословения Владыки вино в Чашу. Богослужение шло без остановки. Протодиакон повторил ектению, я кадил в алтаре. Мне было очень неприятно и тяжело.

Настало время пения Херувимской. Когда Владыка подошел к жертвеннику и поминал, и я приблизился к жертвеннику, и меня последний раз, как диакона, помянул Владыка, возложив воздух на мою недостойную главу. Я стоял перед Святыми Дарами и держал на главе воздух, сердце трепетало от того, что сейчас начнется хиротония меня во пресвитера. Вот воздух взяли с моей главы и меня диаконы довели до Царских врат, и я прошел во святой алтарь, где, сотворив земной поклон святому Престолу и архиерею, и принял святительское благословение, меня при торжественном пении «Исаие, ликуй» повел кругом Престола мой духовник отец Василий Прозоров (бывший профессор Петроградской академии). Я целовал углы святого Престола и, кланяясь, принимал благословение Владыки. Сердце мое трепетало. Вот я встал на оба колена у святого Престола, положив руки и главу на святой Престол. Владыка же возложил свои святительские руки и омофор на мою недостойную главу и велегласно возгласил: «Божественная благодать…»

Трудно изобразить, что происходило в моем сердце в такие святейшие минуты! Я горячо молился Господу, о чем находил нужным в данное время, и просил Господа, дабы Господь сподобил меня достойно принять благодать иерейства. Сердце трепетало от благоговейного трепета. Вот меня подняли, сняли орарь, и святитель со словом «аксиос» возложил на меня епитрахиль и затем все другие священные облачения. Я чувствовал свое перерождение, что теперь я – недостойный – уже пресвитер. Владыка лобзанием приветствовал меня. Лобзанием и взаимным целованием приветствовали меня архимандрит отец Неофит, протоиерей отец Василий и другие. Я встал рядом с отцом архимандритом и уже действовал как иерей, читая тайные молитвы и прочее. Наступила святейшая минута освящения Даров. После Пресуществления Святых Даров Владыка дал мне в десницу Честное Тело Господа нашего Иисуса Христа и сказал: «Приими залог сей и сохрани его цел и невредим до последнего твоего издыхания, о нем же имаши истязан быти во Второе и страшное Пришествие Великого Господа Бога и Спасителя Иисуса Христа».