Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Глава 9

Утро началось не самым лучшим образом.

В Цветаево, на всем восточном побережье, в прибрежной части Огарёва и Пирогово были объявлены штурмовые предупреждения. Ветер поднялся нешуточный, море заволновалось, в заливе также поднялись высокие волны, бившие по камням набережной с неистовой шипучей силой.

Из – за ветра все горожане сидели дома, а колокол в церковной башне периодически издавал невыносимо громкие звоны, прокатывающиеся по округе суровым стоном.

В такое утро меньше всего хотелось открывать глаза и вставать, но Феликс понимал, что спать уже не может. Да и лежать тоже стало проблематично, так как заново сшитая кожа ныла, на боку и спине уснуть уже было невозможно из – за боли. Поэтому доктор, поднявшись в семь утра, сбросил с себя мокрое от ночной испарины пуховое одеяло, набросил на плечи халат — и подошел к окну.

Из – за холмов из возвышающихся над городом труб фабрики уже валил дым, уносящийся в сторону леса, а где – то вдали выла сирена, которая пробуждала всех к завтраку. Цветаево же еще спало, хотя и были редкие худощавые несчастные, которые уже шли на работу.

От Цветаево до фабрики в Пирогово, если по берегу, было около получаса ходьбы, поэтому было понятно, почему работники не хотят ждать автобусы или проснувшихся извозчиков, однако Феликс невольно обеспокоился: как бы бедолаг не снесло в море. Ибо находить фольгу это одно, а вот отыскать в заливе труп — совсем иное.

На удивление, и некоторую радость доктора, Лидия еще спала. Видимо, засидевшись с ним до ночи, Ильинская легла под утро — и, возможно, сон сморил ее только час или два назад. Из – за этого Феликс, ступая как можно тише, вышел из спальни, прошел бесшумно по гостиной — и вышел в коридор.

И вновь судьба столкнула его с Драгоновским.

Киприан было бросился к Феликсу узнать о самочувствии, но доктор тут же приложил палец к губам и шикнул, когда Драгоновский уже раскрыл рот для приветствия.

— Доброе, как вы? — шепотом произнес канцелярский глаза, подняв канделябр выше и выхватив из полумрака бледное лицо доктора. — Мда уж, вижу, что ночь прошла ужасно.

— Мара прибыла? — уточнил Ланской.

— Нет, — с явным беспокойством заметил Драгоновский. — На Восточном вокзале вновь запретили отправлять поезда. Угроза какая – то. Боже, эти мятежники Кукольника… как они насточертели.

— Они еще есть? — удивился искренне Феликс.

— Разумеется. Десять лет как война кончилась, а эта зараза все никак не выкосится. Что же мы стоим? — вдруг спохватился Киприан. — Идемте в гостиную. Я поставил на кухне чайник, он уже должен закипеть. Хотя бы кофе выпьем. Со всеми этими событиями я уже и забыл, когда последний раз в целом завтракал…

Они спустились вниз, и Феликс вдруг заметил, что мысли в помещении стало меньше, на диване были разложены аккуратно подушки, портьеры оказались подвязаны, а на еще недавно забытой богом кухне царила кристальная чистота.

Ланской даже сначала протер глаза, думая, что у него галлюцинации, но потом Драгоновский коротко пояснил:

— Ваша ассистентка вчера весь дом вычистила, и даже меня вон заставила столы отдраить, — он показал свою руку.

И Феликс сразу заметил, как на нежной коже Киприана проступили покраснения и царапины, а под ногти забилась грязь, которую канцелярский глава вскорости стал пытаться вычистить зубочистками. В это время на плите в турке уже начинал закипать ароматный кофе, а на круглом деревянном столе, покрытом чистой скатертью, стоял противень с запеканкой…

И Феликс чуть не завыл от безысходности, когда поднял платок и увидел, что запеканка приготовлена сладкая. Именно такая, какую он просил у поваров в замке Шефнеров по четвергам.

— Где она творог взяла? — изумился Феликс.

— Да ваша ассистентка, мне кажется, достанет и черта лысого, если захочет, — Киприан выключил огонь под туркой и, взяв две чашки из шкафа, налил и себе и Феликсу одинаковую порцию. — Сливки?

— Не откажусь.

Доктор с трудом отпил горячего кофе, еле положил себе кусок запеканки и, когда только попробовал, готов был уже вернуться к Лидии, чтобы поблагодарить ее, но в этот момент Киприан, словно ощутив порыв Ланского, заметил:

— Пока не тревожьте ее. Девушка была на ногах почти всю ночь. Пусть поспит. Сегодня вечером у нас встреча с распределителем фабрики.

— Сегодня? — удивился Феликс.

— Да. Я наконец – то закончил с подделкой документов, поэтому можем идти. Но только есть загвоздка.

— Какая?

— Ваша драка была очень некстати, — заметил Киприан, но в его голосе не было ни обиды, ни упрека. — И вас могли запомнить. А учитывая, что тот ресторан носил хоть какой – то приличный статус, там собирались семейства с фабрики и инженеры — то есть те самые привилегированные в фабричной иерархии люди, у кого водятся и деньги, и связи. Но ничего, я нашел решение.

Киприан встал и, направившись к шкафу справа от стола, выудил из него четыре продолговатых картонных коробки со значками красок для волос. Феликс узнал фирму. Лет пятнадцать назад в Троелунье появилось веяние на золотой опёнок волос, а потому многие девушки шли на крайности, чтобы быть подобными законодательнице мод — королеве Александре, у которой от рождения были длинные волнистые, а самое главное — цвета ржи локоны.

Феликс осмотрел коробочки, прочел состав и, увидев свинцовую пудру и соли серебра, недовольно поднял на Драгоновского взгляд. Но Киприан, кивнув, сразу успокоил:

— Полностью безопасная вещь. У меня на работе все девушки пользуются этой фирмой. Плюс, я лет шесть назад сам перекрашивался этой краской для одного расследования в рыжий. Ничего не сталось.

— Одно дело вылить на белые волосы хну, другое — свинец, — Феликс откупорил коробочку и прочел наскоро инструкцию. — И кого мы будем преобразовывать?

— Мы все это пройдем, — усмехнулся Киприан.

— Чего? И я?! — изумился Феликс, сразу тронув свои волосы.

Не сказать, чтобы доктор как – то лелеял или волновался по поводу оттенка своих белых локонов. Нет, ему просто нравился оттенок, который Смерть даровала своему преемнику. Стричь волосы Феликс также не боялся, так как уже множество раз Лидия экспериментировала на нем с прическами, которые, на ее взгляд, шли доктору в тот или иной период моды ветров в Швейцарии, и после каждого такого перфоманса ассистентки локоны отрастали в течение недели назад.

Однако Феликсу не особо хотелось выжигать волосы свинцом и солями серебра. Он знал, какой вред это может нанести коже головы, поэтому не горел желанием становиться брюнетом.

— Мне вновь надо сделать рыжим, — спокойно сказал Киприан, тронув длинные, отросшие уже ниже плеч, волосы. — Для вас я взял темный оттенок, а Лидию попробуем переделать в блондинку.

— Не легче ли наложить чары? — вдруг ляпнул Феликс.

— На фабрике есть маги, а чародеев там пруд пруди, — пояснил серьезно Киприан. — Морок заметят, схватят — и мне придется либо убить их, либо же нанимать адвокатов для всей нашей компании, чтобы отбиться штрафом от Елисеевых.

— Настолько все серьезно?

Феликс посмотрел на взволнованного Киприана, и вдруг увидел, как парень, сжав пальцы в кулаки, посмотрел на доктора с некоторой злобой, словно доктор перед ним чем – то провинился.

— Да. Через две недели отгружается новая партия в Столицу. Если и в нее попадет отрава… — Киприан глубоко вздохнул и протер глаза, — В центре пройдет ярмарка. На ней будет куча детей. Елисеевы приготовили много новых конфет и шоколадок. А дети будут просить сладкого, это же еще те заразы мелкие. И родители купят.

— И новые смерти накроют Столицу, — закончил Феликс, сразу все поняв. — Что ж… я не особо люблю детей, но не желаю вновь вскрывать их трупы. Найдутся перчатки и ненужные кисти?

— А это вам стоит спросить у Лидии.

— Почему?

— Потому что я оббегала половину Цветаево, пока вы спали.

Феликс мгновенно обернулся, и, увидев девушку в дверном проеме, он тут же встал. Но Лидия, лишь с удивлением взглянув на взъерошенного и взволнованного доктора, лишь элегантно изогнула бровь и подошла к столу.

Она посмотрела на все коробочки, за пару минут рассортировала их по цвету и, найдя в верхних шкафчиках небольшие пиалы с потемневшими от времени и частых моек донышками, поставила их на стол рядом с тюбиками и пакетиками с порошками.

— Господин Драгоновский, вам какой? — она подняла на него взгляд своих зеленых глаз, и Киприан невольно вдохнул.

— Рыжий чтобы был.

— Значит, хной обойдетесь. А вот с вами что делать, — она посмотрела на Феликса оценивающим взглядом, и Ланской скрестил руки на груди, — я не знаю.

— А что со мной такого сложного? — удивился Феликс, запустив пятерню в мягкую шевелюру.

— У вас очень стойкий пигмент. И плюс — он необычен. Даже земные красители и окислители не всегда вас берут, и вы знаете об этом, — сделала акцент Лидия. — Так что придется дважды окислить. Отдам вам тюбик из упаковки Киприана.

— Мисс Лидия, а вы… не поможете? — уточнил вдруг мягко Киприан, также встав и посмотрев на девушку, как воспитанник на учителя. — Все – таки… это ваши… штучки… женские…

— Ну с вами я быстро закончу, — заметила Лидия, — а вот с господином Феликсом…

— Я подожду, — сразу прервал ее Драгоновский. — Времени у нас до вечера есть. Но, даже если не закончите, я могу сходить и один к распределителю. А потом уже вас познакомить.

— Мне кажется, это будет идеальным вариантом, — Лидия поставила на конфорку чайник с водой и зажгла под ним огонь.

Феликс лишь закатил глаза и промычал про себя проклятие. Но деваться было некуда, поэтому, оставшись стоять около двери и опершись на косяк, Ланской вдруг посмотрел на Лидию — и невольно ощутил дурацкое тепло в груди.

В своем зеленом платье с завязками на спине, обычной юбке, не украшенной ни фижмами, ни корсетами, без оборок на рукавах и воротничке, без идеальной прически и без украшений — вот она, настоящая Ильинская, обычно спрятанная под тоннами тканей и макияжа ото всех.

И лишь Феликсу было дано трижды в жизни увидеть Лидию такой.

Киприан никак не обращал на девушку внимания, так как сначала удалился разобрать почту, а потом начал шататься по особняку, таким образом коротая время до приезда Мары — а о том, что девушка все – таки прибудет, Драгоновский узнал из утреннего письма.

Ланской же, сев за стол поближе к Лидии и теплу, идущему от плиты, уперся локтями в столешницу и положил голову на скрещенные пальцы.

Ильинская ощутила его колючий взгляд, так как была достаточно чувствительной, и, обернувшись, пронзила Феликсом своим защитным недовольным взглядом. Но у доктора уже была заготовка: он просто легко улыбнулся и кивнул девушке на упаковку с кофе, которого она явно хотела выпить, но не позволяла себе.

— Прибудем на Землю — сходите к неврологу, — вдруг выдала Лидия, вновь отвернувшись к чайнику и пиалам для смешивания компонентов красок. — У вас который день что – то с головой. А лучше — к психотерапевту. Те две травмы, которые вы получили, могли сказаться.

— Приму от тебя за беспокойство, — Феликс не стал реагировать на грубость, списав тон Лидии на недосып и стресс. — Зачем ты встала рано? И зачем готовила?

— Мне не спалось, — коротко соврала Ильинская. — Сначала сидела с вами, следила, чтобы лихорадки не было. Потом быстро достирала рубашки. А потом и спать как – то не захотелось. Решила посмотреть, что тут есть из продуктов, а в шесть увидела, как на местный рынок уже стекаются торговцы. Ну и я попросила господина Драгоновского меня сопроводить.

— Он ходил с тобой? — удивился Феликс, но тут же прокашлялся, так как даже сам услышал в своем тоне… ревность.

— А что тут такого? Вы были больны, вас бы я и так не потревожила. А у него утром был соблазн пойти покурить, вот наши желания и пересеклись в одной точке: в выходе в свет.

Феликс лишь усмехнулся, после чего встал и подошел к Лидии.

Он встал рядом, упершись поясницей в столешницу и заглянув девушке в лицо. Оно было все напряжено, словно Ильинская боялась. Но при этом доктор заметил, что у Лидии появился на щеках здоровый румянец, а вся ее кожа странным образом обрела человеческий оттенок, перестав создавать эффект покойницы.

Ильинская обернулась к нему и, встретившись со взглядом его голубых глаз, еле сдерживалась, чтобы ему не сказать важное.

Рука Феликса сама собой потянулась к пальцам Лидии, но девушка, быстро убрав ладонь, вдруг вскрикнула.

— Ай! Господин Феликс! Зачем?!

Она подула на обожжённую сторону ладони, так как случайно прикоснулась к горячему металлическому чайнику. Молниеносным движением Ланской выключил вентиль под конфоркой и, взяв руку Лидии в свои пальцы, осмотрел покраснение.

— Спрей есть от ожогов? — уточнил он с холодной расчетливостью.

— Да. Я брала. Да не трогайте вы!

Она вновь вырвала руку и, открыв кран в углу кухни, подставила ладонь под ледяную струю.

Феликс же, быстро сбегав в комнату и открыв свой кейс, отыскал нужный баллончик с холодным спреем, которым сам пользовался при ожогах. В Троелунье уже были аналоги такой роскоши, но все – таки Ланской уже привык к одной марке и знал о всех ее побочных эффектах, поэтому взял именно ее с собой.

И не прогадал.

Когда он вернулся, у Лидии на коже появился волдырь, и Феликсу пришлось приложить усилие, чтобы усадить девушку за стол, намазать ее охлаждающей пеной и забинтовать руку от ладони до запястья.

— Господин Феликс, можно вас попросить?

— Конечно, — он завязал узелок и закрыв баллончик колпачком, поднял на Лидию взгляд.

— Можно кофе, пожалуйста. Иначе я прямо тут усну.

И тут Феликс не смог не улыбнуться.

Он встал и, потрогав турку, понял, что напиток остыл. А потому, залив его заново и добавив ложку кофейного порошка, зажег конфорку и поставил турку на огонь.

— Приедем в Швейцарию, я тебя отпущу на месяц в отпуск, — вдруг сказал Феликс.

— Зачем?! — испугалась Лидия. — Господин Феликс, простите, пожалуйста… я сама не знаю, что на меня нашло… я…

— Лида, — его голос вновь вернул себе сталь, но больше для того, чтобы ассистентка начала его слушать. — Я хочу сделать тебе лучше. И увольнять тебя не собираюсь. В конце концов, никто лучше тебя не разгребет мои бумаги. И не присмотрит за мной во время приступов.

— Тогда зачем отпуск?

— Чтобы ты отдохнула. И занялась своими делами, — он обернулся к девушке, — у тебя же они есть?

На это Лидия промолчала.

Он тихо сидела все то время, что закипал кофе, а когда чашка с напитком оказалась рядом с ней вместе с молочником, в котором плескались сливки, девушка подняла на доктора взгляд и посмотрела с некоторой мольбой.

— Пей — и пошли украшаться. А заодно, — он тронул волосы на затылке, — сможешь их слегка укоротить, пожалуйста. Уже не могу, кожу щекочут.

— Конечно…

Глава 10

— Доктор Ланской, это не смешно! Что вы ржете, как цирковая лошадь?! А вы, мисс Лидия?! Да нас все Цветаево сейчас услышит!

Но все стенания Киприана были напрасными, а вот смех Феликса и смешки Лидии, за которыми она скрывала неумолимое желание посмеяться в голос, буквально вывели канцелярского главу из душевного равновесия.

Уже минут двадцать смотрясь в зеркало трельяжа Лидии, молодой человек с ужасом осматривал свои где – то пожелтевшие, где – то оттенка топленого молока, а на макушке и вовсе — рыжеватые волосы. Хна легла далеко неравномерно, так как у Драгоновского, как и у самого Феликса, оказался стойкий пигмент в волосах, и Лидия не дала гарантию в хорошем цвете ни тому, ни другому.

Феликс упал на подушки и, уткнувшись в ткань носом, рассмеялся в голос. Лидия лишь прикрывала рот ладонью, отводя взгляд, а сам Киприан, перебирая пряди и находя то красные, то желтые, то белые, лишь зло цокал языком и осматривал свое лицо, словно и оно изменилось.

— Мелирование… на заказ…

— Доктор!

— Да ладно вам, — Феликс, наконец – то проохотавшись и утерев из уголков глаз слезы, поднялся и посмотрел на Киприана. — Вам идет… Кстати, я слышал, вроде бы, что рыжий вошел в моду.

— Только из какого она на сей раз комода — вот в чем вопрос, — вырвалось у Драгоновского. — Боже… Что эти красители в себе несут, ужас! Должен был быть «благородный янтарь»… А это что?!

— Цвет детской фантазии в кабинете психолога, — не выдержал Феликс.

И в этот момент Киприан, схватив с трельяжа расчёску Лидии, швырнул ее в доктора. Но тот ловко уклонился и, пропустив подарок Ильинской, который она попросила за одну из своих услуг три года назад, подобрал расческу из слоновой кости и положил рядом.

Драгоновский же, сев на стул и схватившись за локоны, вдруг почувствовал, как к его волосам притронулись нежные пальцы Лидии — и начали плавно перебирать пряди.

— Вы чего? — удивился парень, увидев в отражении зеркал Ильинскую.

— Думаю, какую вам сделать стрижку. Господин Феликс прав, у вас и правда получилось а - ля мелирование.

— Что получилось?

— Это у нас девушки так красятся на Земле, — пояснила Лидия, и Феликс, опершись на грядушку кровати, стал внимательно следить за действиями девушки. — Не волнуйтесь, сейчас все будет прекрасно. Скажите, как вы относитесь к каре?

— Адекватно, — сдержанно произнес Киприан, вдруг закинув ногу на ногу. — А вы что же, мисс Лидия, и стричь умеете?

— Поверьте, она не только то умеет, — вырвалось у доктора.

И на сей раз в него полетел колючий взгляд зеленых злых глаз Ильинской. Но Феликсу было не привыкать. Ассистентка часто выходила из себя из – за банальных шуток, и Ланского всегда поражало именно это: на ерунду Лидия реагировала как на оскорбление чести и достоинства, а вот на истинные издевательства закрывала глаза.

Взяв в руки ножницы и очистив от белых волос гребень Ланского, Лидия еще раз осмотрела получившийся оттенок у Киприана, что – то прикинула в уме и, слегка улыбнувшись, тронула ножницами волосы канцелярского главы.

Острые лезвия защелкали с бешеной скоростью, словно секатор в руках садовника, гребень заскользил по мягким после промывки бальзамами прядям Киприана, а в комнате появился аромат хвои и ягод. Драгоновский сидел как завороженный и смотрел все время прямо, пока Лидия, кружа вокруг него и постоянно то слегка наклоняя его голову, то наоборот — задирая ее и обнажая белую кожу на горле канцелярского главы, претворяла свой план в жизнь.

И Феликс, засмотревшись на сие занятие ассистентки, невольно сам улыбнулся.

Его Лидия и правда была легкообучаемая. Фехтование, науки, язык, даже парикмахерское дело — все это Ильинская освоила за каких – то десять лет на Земле, пока адаптировалась в новом для себя мире и училась жить, как обычная девушка двадцать первого века.

Грозовой раскат оглушил тишину комнаты, отчего и Лидия, и Киприан вздрогнули, а вот Феликс, почувствовав легкий укол в спине, сразу понял, что к нему пришли. Но странное дело: с первых же дней в доме Павловых доктор осознал — призраки не приходят в сам дом. А являются к Феликсу либо около дверей и окон, либо в саду.

Невольно Ланской закусил губу, поджал под себя правую ногу и, впившись пальцами в дерево грядушки кровати, глубоко задышал, пытаясь успокоиться. Методики Киприана работали: глубокие вдохи и долгие выдохи помогали не выпадать из реальности, да и голова болела меньше…

— Кто – то пришел? — вдруг уточнил строго Драгоновский, явно тоже что – то почувствовав.

Феликс поднял на него взгляд, но ничего не ответил. Лишь кивнул, отчего у главы Тайной Канцелярии появилась на губах дьявольская улыбка.

Лидия практически закончила со стрижкой, и Драгоновский, оценив свой новый образ, невольно присвистнул. Огненно – рыжее каре ему невероятно шло, подчеркивая зауженное аристократическое лицо, выделяя золотистые пронзительные глаза, а также прятали слегка заостренные уши, которых Драгоновский явно стеснялся, раз скрывал под распущенными белыми прядями.

— Мисс Лидия, а вы не хотите пойти учиться тут на…

— Нет, — сразу ответила строго девушка, счищая волосы Киприана с гребня. — Это мое хобби. Я люблю посмотреть, как прически меняют овал лица человека, но не более. А уж выслушивать скандалисток, которым не понравились их же секущиеся кончики, я не желаю. Спасибо, на Земле насмотрелась.

— Что ж, — Киприан встал и, еще раз осмотрев себя со всех сторон в зеркале, обернулся к доктору. — Я рад, что у вас, доктор Ланской, такая служанка. Отдали бы мне — никаких денег не пожалел бы.

— Лидия — не слуга, а ассистентка, — терпеливо повторил Феликс, встав с кровати. — К тому же, я не затем ее выкупал у вас из рабства, чтобы вновь отдать.

— Цените свои игрушки?

Губы Киприана изогнулись в издевательской усмешке, а взгляд стал пронзительным, более режущим по больному. Феликс ответил тем же: в голубых глазах появился суровый огонек, который не предвещал ничего хорошего. Радужки Ланского помутнели, став серого оттенка, однако в зрачках заиграли искры ярости и даже ненависти.

Доктор не умел играть, как актер, однако его губы также слегка дрогнули и выдали улыбку, от которой у Лидии побежали по спине мурашки. Спина Феликса напряглась, плечи ушли назад, тем самым выправив осанку, а ладони уши в карманы брюк, что свидетельствовало о готовности доктора к драке.

Киприан долго всматривался в лицо Феликса, словно ища в мимике или морщинках какие – то ответы на немые вопросы, но вместо них, похоже, увидел нечто большее.