Великая река. Другой берег

– Ты в самом деле ищешь Ойкью? – с ужасом спросила она его.

Варн оторопело кивнул.

– Ты что, ничего не знаешь? – округлила глаза русалка. – Тебе ни в коем случае нельзя с ней водиться. Про неё говорят совершенно ужасные вещи.

– Это какие? – холодно осведомился мальчик.

Про него из-за его отца-оборотня тоже говорили ужасные вещи, и ему не очень-то хотелось верить этой сомнительной девчонке с зелёными волосами.

– Во-первых, она из очень нехорошей семьи, – начала русалка, беря Варна под руку. – Её бабушка по отцовской линии была дриадой, которая предала своё дерево и полюбила свободного духа. Можешь себе представить, каков её отец! А другая бабушка вообще непонятно какой природы: говорят, она сделана целиком из лунного света. И мать её такая же… А сама Ойкью неизвестно что за существо!

– Говорят, её видели с повязкой на лице, – заговорила вдруг ещё одна невесть откуда взявшаяся русалка, повыше и постарше, чем первая, и без маленьких лилий в причёске.

– Наверное, она скрывает страшное уродство.

– Или страшное проклятье!

Варн настороженно глядел то на одну русалку, то на другую: ясное дело, они понятия не имеют, почему Ойкью скрывает лицо. Даже если это и уродство, что с того?

– Сил нет слушать, что вы несёте, – грубо сказал он, вырывая у маленькой русалки свою руку.

Варн вдруг огляделся и понял, что всё это время шёл за русалками по пятам, и костёр теперь остался далеко позади.

– Да? – расстроенно протянула та из подруг, что повыше. – Тогда давай поговорим о чём-нибудь другом? О чём хочешь? Или, может, я тебе спою? Или обниму? Ты тогда сразу позабудешь всё на свете.

Глаза лесных девушек в темноте посверкивали, как сияют глаза ночных хищников. Варну не нравился этот блеск. Он хотел засмеяться, но у него ничего не вышло – горло неожиданно перехватило.

– Драться с нами не выйдет, – сказала маленькая русалка. – Мы очень сильные, хотя этого и не видно. Наше болото недалеко, и там тёплая вода, и красивые лилии-каллы, и повсюду белые цветки пушицы. Твоя смерть будет очень спокойной, если не будешь дёргаться.

– А зачем вам моя смерть? – глупо спросил Варн.

Ещё двумя днями раньше он бы и не подумал сопротивляться, но теперь ему совсем не хотелось в тёплое болото с белыми цветами.

– Вы ведь такие весёлые и… красивые, – неуверенно проговорил он. – Зачем вам кого-то топить?

Русалки растерянно переглянулись.

– Понимаешь, – проговорила старшая из них, – когда живёшь на болоте, очень скучно. На кострах тоже всё из раза в раз одинаковое. А так – хоть какое-то разнообразие.

– А-а, – понимающе протянул Варн. – Вам хочется разнообразия…

На самом деле он ничего не понимал, кроме того, что срочно нужно сделать нечто неожиданное. Маленькая русалка потянулась к нему. Варн терпеть не мог обниматься, особенно с незнакомцами: у него всегда было обширное личное пространство. Поэтому он в панике выставил руки прямо перед собой и спросил:

– А хочешь, я тебе стихи почитаю?

– Стихи? – русалка перестала к нему тянуться.

Она явно была заинтригована.

– Ну да, – буркнул Варн. – Мне почему-то вечно говорят: их нельзя никому показывать…

– Какой ужас, – проговорила маленькая русалка. – Читай, конечно! Стихи – это так романтично! Сестрёнка, можно он почитает?

Её старшая подруга посмотрела на них снисходительно.

– Ладно уж, – она махнула рукой. – Развлекайтесь. Утопить его мы всегда успеем.

И Варн начал читать.

Ойкью обежала большую поляну вокруг костра, собрав все неодобрительные взгляды. Потом облазила тёмные окраины поляны. Хозяин Клёна шёл за ней и раздвигал руками ветви над её головой, чтобы они не хлестали её по лицу. Варна нигде не было: как сквозь землю провалился!

Впрочем, провалиться сквозь землю – не худшее, что может случайно сделать человек у костра. Ойкью не выдержала и громко закричала:

– Ва-а-арн! – и сама поразилась тому, каким тихим стал её голос.

– Что, пропал твой знакомый? – сочувственно спросил Хозяин Клёна. – Может, я у кого спрошу?

– Да его здесь никто не знает, – Ойкью недовольно топнула ногой. – Он не отсюда. Он из деревни. Точнее, из села. Из села Чернуха.

– Из Чернухи? – брови Хозяина Клёна поползли вверх. – Где ты вообще его нашла?

– Я украла его из лодки Деда. – Она печально вздохнула.

Брови Хозяина Клёна достигли верхней точки траектории. Он округлил глаза и присвистнул:

– Ну ты даёшь, малышка! Это же очень опасно! Дед не простит тебе вмешательства в порядок вещей!

– Если я смогла вмешаться, значит, это не был порядок вещей, – заспорила Ойкью.

– Дед не простит тебя в любом случае, – покачал головой её друг.

– Это сейчас не важно, – фыркнула Ойкью. – Сейчас я ищу Варна. А с Дедом буду разбираться, когда он меня найдёт. Ва-а-арн!

– Мальчик ушёл за русалочками, деточка, – услужливо подсказал ей голос откуда-то сверху.

Ойкью вскинула голову и увидела на одной из нижних веток небольшой ели птицу с человеческой головой. Птица улыбалась глазами.

– За русалками? – у Ойкью сердце упало. – Куда он пошёл? Туда?

Она лихорадочно пыталась вспомнить, где находится ближайшее болото.

Бежала она недолго. Вдали ещё был заметен отсвет костра, когда Ойкью услышала плач где-то поблизости. Она на секунду подумала, что это плачет Варн, но, прислушавшись, поняла, что рыдания явно девичьи.

Ойкью обернулась и недоумённо взглянула на Хозяина Клёна. Тот растерянно пожал плечами. Обменявшись удивлёнными взглядами, они осторожно двинулись на звук. Плач привёл их к небольшой полянке недалеко от болот, и взгляду Ойкью предстала удивительная картина. Она сперва не совсем поняла, что видит перед собой, а когда поняла, не поверила своим глазам, так что несколько секунд стояла и глупо моргала.

Перед ней на небольшом бревне сидел Варн в окружении трёх обливающихся слезами русалок. Одна из них рыдала Варну в плечо, ещё две ревели, обнявшись.

Ойкью прежде никогда не видела, чтоб русалки плакали. Это были глупейшие из лесных людей: им не хватало ума даже подсунуть встреченному юноше седмичник, чтобы легче было затащить его в болото. Поэтому юноши от них чаще всего убегали; во всяком случае, Ойкью за всю свою жизнь ни об одном настоящем утопленнике не слышала.

Русалки могли только пакостить, веселиться и сплетничать – так она считала раньше.

Удивление Ойкью нельзя было так просто описать словами.

– Что ты с ними сотворил, ирод? – простонала Ойкью, с выражением крайнего отчаяния глядя на Варна.

– Ойкью! – мальчик обернулся, заметив её наконец.

Его лицо будто озарилось невидимым светом изнутри: Ойкью впервые увидела в исполнении Варна выражение радости и облегчения.

– Я так счастлив тебя видеть! – с чувством произнёс он. – Я не знаю, что мне делать… Они плачут, и я никак не могу их успокоить. Их было две, теперь вот ещё одна привязалась. У меня уже вся рубашка в чьих-то слезах!

– Для начала скажи, что ты такое сделал до этого? – вопросил Хозяин Клёна.

Варн посмотрел на него удивлённо – кажется, мальчик только сейчас обратил на него внимание.

– Ты опять смеялся, да? – грозно спросила Ойкью.

– Вовсе нет, – Варн выглядел растерянным. – Я только прочитал им стихи.

У Хозяина Клёна нервно задёргался правый глаз. Ойкью ликующе рассмеялась.

– Стихи! Ты чудо! Я срочно хочу это услышать.

– Правда? – осторожно уточнил Варн. – Ты уверена?

Ойкью кивнула: ну что такого может быть в стихах?

И Варн начал читать. Две строфы спустя Ойкью ощутила великое уныние. Печаль, скорбь и одиночество расползались в её душе, как серые тени. Мир поблёк, звёзды приглушили свет, мягкий летний ветер стал казаться холодным и назойливым. Это чувство было всепоглощающим, словно болотная жижа, и жадным, как дорвавшийся до крови комар. Русалки, которые до того вроде бы начали успокаиваться, разревелись с новой силой.

Первым не выдержал Хозяин Клёна.

– Слушай, это нельзя читать вслух! – воскликнул он, перебивая Варна.

– Все почему-то так говорят. – Мальчик печально вздохнул.

Ойкью увидела, как он смутился, и ей стало стыдно за Хозяина Клёна.

– А мне понравилось, – с вызовом сказала она. – Это, конечно… не для всех. Но зато очень необычно.

– Непрошибаемая, – фыркнул её старый друг.

Зато Варн почти расцвёл. Выражение, обозначившееся на его лице, подозрительно напоминало улыбку. Ойкью захотелось улыбнуться ему в ответ, и она сделала это, как могла, – глазами. От внимательного наблюдения за Варном – понял он её или нет? – Ойкью отвлёк истошный рёв, набиравший новые обороты.

– Ну и что это с вами? – спросила она русалок недовольно. – Вот чего ты рыдаешь?

Ойкью потрогала за плечо одну из них, самую маленькую.

– Я вдруг подумала о том, зачем я живу, – сквозь рыдания проговорила русалка. – Зачем мне тащить кого-то в болото? Зачем мне самой болото?

– О-о-о, – протянула Ойкью. – Ну, моя дорогая, ты и спросила! И к чему тебе забивать этим свою хорошенькую головку?

– Я про это подумала и теперь больше не смогу забыть, – русалка шмыгнула носом.

– Сможешь, ещё как сможешь, – хмыкнула Ойкью. – Это не так-то трудно сделать.

– Правда? – с надеждой спросила другая русалка.

– А я не хочу забывать! – воскликнула третья.

– Ну, это вы сами, голубушки, решайте. Пойдём! – Ойкью схватила Варна за руку и потянула за собой, так что русалке, которая до этого плакала, уткнувшись в плечо мальчика, пришлось от него отцепиться.

Варн размял плечо с видимым облегчением и обернулся, посмотрев на лесных девушек с искренним сочувствием. Одна из них вдруг подскочила, приблизилась к Варну и засунула ему в волосы маленький белый цветок.

– Это калла. Она выросла там, где течёт живая вода, поэтому на короткий срок, пока не завяла, может разрушать некоторые заклятья: вернуть утраченное или сделать невидимое видимым, – смущённо проговорила русалка. – Но я дарю её тебе, потому что меня зовут так же, как этот цветок.

– Очень приятно, – неуверенно сказал Варн.

Ойкью нетерпеливо подёргала его за рукав, глянув в сторону лесной девушки неприязненно: сначала пытаться утопить, а потом подарить волшебный цветок – в этом все русалки! Варн поспешно попрощался, и они двинулись вперёд, подальше от болот и рыдающих дев.

Стоило им немного отойти, мальчик поспешно вытащил болотную лилию из волос и спрятал в карман.

– Как тебя угораздило, парень? – возмутился Хозяин Клёна. – Ты что, впервые встретил русалок?

Варн посмотрел на него удивлённо.

– На самом деле да, – проговорил мальчик.

– Будь в другой раз поаккуратней с ними, – назидательно произнёс Хозяин Клёна.

– В другой раз я начну читать стихи сразу, как увижу их, – Варн и глазом не моргнул. – Кто ты вообще такой?

– Невежливо так обращаться, – недовольно буркнул дух дерева. – Хозяин Клёна – вот как меня зовут. А ты? Ойкью сказала, ей пришлось спасать тебя из лодки Деда! Ты зачем туда полез?

В голосе его зазвучали нотки осуждения.

– Пришлось? – мальчик недоумённо вздёрнул бровь. – Я не просил её об этом. А остальное никого, кроме меня, не касается.

– Не скажи, – Хозяин Клёна кривовато усмехнулся. – Лодочник теперь будет искать вас обоих.

– И пускай ищет! – вскинулась Ойкью, поспешно вклиниваясь в разговор. – Мне не страшно.

Ей не нравилось, что на неё уже долго не обращают внимания, и не нравилось, что Хозяин Клёна пытается взвалить на плечи Варна ответственность за то, в чём тот, в общем-то, действительно не виноват.

– Я очень беспокоюсь за тебя, малышка, – Хозяин Клёна посмотрел на Ойкью с такой мягкой заботой во взгляде, что она вновь позабыла, как на него сердиться. – Вам нужна какая-то защита от Деда. Это чудо, что вы приплыли сюда невредимыми.

– Да, но разве есть какой-то способ защититься? – Ойкью нахмурилась. – Мне казалось, от него можно только убегать и прятаться.

– Не совсем, – Хозяин Клёна задумчиво посмотрел куда-то вдаль. – Ты ведь слышала про Дом-с-огнями?

– Допустим, – настороженно протянула Ойкью.

Дом-с-огнями во все времена пользовался дурной славой. Дом этот принадлежал лесной ведьме и находился в самом тёмном и непролазном уголке леса, и хлипкий заборчик вокруг был увешан черепами людей и лесных существ. В этих черепах хранился огонь. Это был огонь, украденный из очагов в домах, из чьих-то глаз или – самое страшное – из чьих-то сердец. Поэтому к Дому так боялись подходить: никому из обитателей леса не хотелось утратить внутренний огонь.

– В черепах, что на ограде вокруг дома ведьмы, живёт пламя, – продолжил Хозяин Клёна. – Во всех, кроме одного. В этом черепе спрятана звезда, которую старуха однажды украла, и, говорят, тот, кто обладает ею, будет защищён от чего угодно, от любой опасности. Эта звезда слишком яркая, чтобы на неё можно было смотреть. Она ослепит Деда, если он подберётся слишком близко, а вы сможете убежать. Впрочем, это сложный путь. Есть ещё кое-что, малышка. У Матери Птиц имеется большое покрывало, которое любого может сделать невидимым. Вы могли бы спрятаться под ним вместе с лодкой. Я сам никогда не имел дела с Матерью Птиц, но, говорят, она добра, в отличие от ведьмы из Дома-с-огнями. Вы могли бы разыскать её и попросить покрывало на время…

– Нет! – перебил его Варн.

– Почему? – Хозяин Клёна посмотрел на него удивлённо.

Мальчик ничего не ответил, только поджал губы и взглянул на Хозяина Клёна упрямо. Ойкью мысленно сложила два и два. Варн в своём рассказе никогда не называл свою маму так, но понять, что к чему, и без того не составляло труда.

– Я скорее один украду череп со звездой, чем пойду к Матери Птиц, – проговорил Варн.

– Ладно-ладно, – Ойкью успокаивающе похлопала его по плечу. – У нас ведь есть время обдумать это, правда? В конце концов, мы можем просто продолжать бегать от Деда. До сих пор у нас это неплохо выходило, а?

Мальчик вздохнул. Вид у него был угрюмый и к тому же как будто немного виноватый.

– Сейчас нужно поискать место, где можно устроиться на ночлег, – сказал он вместо ответа на вопрос.

– Такое чувство, что ты вечно думаешь только о том, как бы поспать, – фыркнула Ойкью.

– Я люблю спать, – Варн пожал плечами. – Может, у тебя есть ещё друзья здесь? Не из дриад?

– Чем тебе плохи дриады? – возмутился Хозяин Клёна.

– Они не строят домов, где можно переночевать, – пояснил мальчик.

Ойкью немного подумала, а затем радостно проговорила:

– Есть Куу. Куу – мой хороший друг. Ты его, наверное, видел: он играл на барабанах. Он такой огромный и белый… Если Куу ещё не ушёл, можем напроситься к нему в гости.

Варн немного подумал, а затем кивнул в знак того, что дом Куу ему предположительно подходит. Ойкью подумала, что так она, наверное, совсем избалует Варна. Надо бы на него тоже взвалить решение какой-нибудь важной проблемы. С другой стороны, он ведь толком не знает лес, в отличие от неё самой, правда?

Они нашли Куу на полянке возле костра, и он в самом деле согласился пустить к себе Ойкью и Варна, и Хозяин Клёна решил их проводить. Пока они шли через лес, старый друг осторожно тронул Ойкью за плечо и отвёл её в сторону – поговорить.

– На твоём месте я бы не доверял этому парню, – громким шёпотом сказал Хозяин Клёна.

– Почему? – удивлённо спросила Ойкью. – Мы, конечно, не то чтоб давно знакомы, но я вижу, что Варн очень наивный. Уж точно наивней меня. Он не станет меня обманывать. Да и зачем ему?

– Почему он отказался просить у Матери Птиц покрывало? Это довольно подозрительно, – Хозяин Клёна сощурился. – Это ведь самый простой путь…

– Это как посмотреть… – протянула Ойкью.

Секрет Варна она выдавать не собиралась.

– Кстати, – спохватилась Ойкью. – Если ты говоришь, что это так просто, может, мы с тобой вдвоём сходим и добудем покрывало? А Варна пока оставим с Куу. Как считаешь? Я сама ума не приложу, где искать Мать Птиц.

Ойкью проследила за тем, как Хозяин Клёна занервничал.

– Если честно, я и сам не очень-то знаю, где её найти, – дух дерева выдал виноватую улыбку. – Вдобавок, если это далеко… Дриады не могут уходить на большие расстояния от своих деревьев, ты ведь знаешь.

– Ну да, – хмыкнула Ойкью.

Очень удобно иметь своё дерево, подумала она. Можно упоминать его в любой трудной ситуации, которая требует взять на себя ответственность.

– Варн и Куу уже далеко ушли, – сказала она. – Пойдём вперёд, а то потеряемся.

Хозяин Клёна бодро поспешил за ней, радостный, что удалось избежать продолжения неприятного разговора. Зато про Варна он, по крайней мере, больше ничего такого не говорил.

Ойкью шла и размышляла над сложившейся ситуацией. Ни на кого нельзя положиться, решила она в конце концов. Хозяин Клёна безответственный, Варну всё хоть трава не расти, а Куу всю жизнь терпеть не мог опасные мероприятия. Ойкью сама пойдёт и попросит у Матери Птиц покрывало, это единственный выход. Она ведь не дурочка, чтобы лезть в Дом-с-огнями за звездой, правда?

В поисках

Варн чувствовал себя подавленным. Он вовсе не хотел создавать новые неприятности Ойкью: она уже столько раз ему помогла, что он того гляди собьётся со счёта. К тому же Варн начинал понимать, что её общество ему приятно. И хотел бы сделать ей тоже что-нибудь приятное, а выходило совершенно наоборот: он только втягивал её в новое опасное приключение. А если в самом деле попросить покрывало у Матери Птиц?

Варн подумал об этой встрече и содрогнулся. Во-первых, это очень тяжело само по себе, во-вторых, он совсем не был уверен, что после этого сможет продолжать путешествие, а в-третьих, где мать, там может оказаться и отец. При мысли об отце Варн содрогнулся повторно.

Что он сделает в наказание за побег?

Интересно, они сами хотя бы пытались его искать? Или были слишком заняты своей собственной грустью, а его сочли достаточно взрослым для самостоятельной жизни? Не то чтобы Варн не считал себя таковым, но…

Варн очень хмуро посмотрел на белую спину идущего впереди огромного Куу. Тот почувствовал его взгляд, обернулся и улыбнулся неуверенно. Варн попробовал принять более дружелюбный вид.

Нет, он не может пойти к матери просить покрывало. Но как ему тогда быть? Разве что он в самом деле может самостоятельно попробовать добыть череп со звездой. Но Варну толком ничего не было известно даже про то место, где его можно достать.

– Эй, Куу, – осторожно проговорил он, нагоняя нового знакомого. – Ты ничего не знаешь про тот дом… где горящие черепа висят на заборе? Он далеко отсюда?

Куу внимательно посмотрел на него яркими янтарным глазами.

– Зачем тебе, парень? Дом-с-огнями – опасное место.

– Почему? – чувствуя себя очень глупым, продолжил допытываться Варн. – Я прежде никогда о нём не слышал.

– У-у-у, и чему тебя только учили родители? – Белый дух издал тяжёлый вздох. – Так и быть, слушай. А наперёд знай: говорить про Дом-с-огнями в этих местах не сто́ит, потому что стои́т он совсем недалеко, во-о-он в той стороне, на берегу озера без названия, которое теперь не озеро вовсе, а болото. В Доме-с-огнями живёт старая-старая ведьма по имени Ярга. Ей так много лет, что никто даже не помнит, когда она здесь появилась. Её дом тает в тумане, а на ограде вокруг него висят горящие черепа, и в этих черепах – огонь, вынутый из глаз, душ или сердец. Этот огонь принадлежит тем, кто приходил к Ярге просить об услуге, а кому принадлежат черепа, о том лучше вообще не думать.

– Хорошо. Спасибо, – вежливо кивнул Варн, прежде чем продолжить тянуть из Куу информацию. – А где ведьма взяла звезду? Хозяин Клёна рассказал, что она заперта в одном из черепов.

– О, это мутная история. Эта несчастная звезда уже столько лет по разным странным местам путешествует. Сначала она будто бы жила у Духа Подземных вод, а от него попала к Ярге. Я вообще-то не очень много знаю, – Куу виновато улыбнулся. – Хочешь, я лучше расскажу тебе про мои барабаны? Как они мне достались, а? Это чудесная история.

Варн с деланым энтузиазмом кивнул. И отключился. Он хорошо умел это делать, когда болтливые собеседники начинали обстоятельно рассказывать о чём-то, что его не интересовало. И вот теперь Куу говорил, а Варн думал.

Единственный способ достать звезду – украсть, но если Ярга поймает его с поличным? Придётся идти на обмен. Её интересует огонь, но у Варна-то совсем нет никакого огня, который он мог бы ей отдать.

Он бы согласился обменять смех… Нет, смех может быть полезен! Свой второй облик – вот что он бы точно мог отдать, но устроит ли это непонятную волшебную старуху?

Да и как уйти за звездой так, чтобы Ойкью об этом не узнала? Она ведь непременно попробует его отговорить или – что гораздо хуже – последует за ним.

И Варн решил ждать подходящего случая.

Подходящий случай представился скоро. Они добрались до дома Куу, который оказался маленьким и одноэтажным, куда меньше того дома, где жили родители Ойкью. Вдобавок он находился в значительно худшем состоянии. Варн провёл рукой по перилам, когда поднимался по скрипучим ступеням на крыльцо, и на его ладони узором со змеиной шкурки выстроились полосочки отходящего от дерева лака. Внутри дома было темно, по стенам висели бубны, маски, выкрашенные в яркие цвета, и пёстрые коврики. Куу зажёг несколько свечей, расставил по полу, и вид у этого места стал совсем мистический.

– Я пойду провожу Хозяина Клёна, – сказала Варну Ойкью. – Может быть, навещу ещё кого-нибудь по дороге. К вечеру наверняка вернусь. Но если задержусь немного, не переживай.

Варн изо всех сил понимающе закивал: это была просто блестящая возможность! Поэтому он не обратил внимания, что Ойкью всё время виновато отводит взгляд.

– Лучше выспись, – посоветовала она ему. – Я знаю, ты не привык спать днём.

Варн вновь кивнул, а сам с сожалением подумал, что выспаться ему удастся очень не скоро.

Ойкью исчезла вместе с этим зеленоволосым, не очень-то приятным типом по имени Хозяин Клёна, и Куу принялся показывать Варну свою хижину. Сперва белый дух казался Варну немногословным, но скоро мальчик понял, как сильно ошибся. Куу долго говорил про свои бубны и пытался объяснить, чем голос одного отличается от звучания другого и почему одним бубном можно призвать дождь, а другим – нет, и Варн благополучно всё это пропустил мимо ушей. А потом Куу принялся рассказывать ещё и про маски, и тогда Варн понял, что надо срочно бежать: просто потому, что больше он этой экскурсии не вынесет.

Он что-то наврал про то, что ему срочно надо ложиться спать, что он очень устал и привык спать ночью, и Куу, разочарованно вздохнув, отвёл его в крошечную комнату. Здесь не было ничего, кроме матраса на полу и окна, а дверь заменяла занавеска, целиком состоящая из заплат. Варн подождал, пока Куу уйдёт, открыл окно и легко выпрыгнул на улицу.

Мальчик знал, где находится болото, потому что в прежние времена он и его мать частенько ходили туда собирать клюкву. Правда, Варн видел там только блуждающие огни, да и то совсем редко, и никакого дома в тех местах тогда не было. Но, может, он неправильно смотрел?

Варн шёл в сумерках, предвещающих ранний, ещё летний рассвет, и чувствовал себя так, как в тот день, когда впервые один оказался в лесу и бродил в поисках своей сестры. Деревья здесь росли огромные, куда выше, чем в местах у его деревни, похожие на спящих, изрезанных морщинами времени великанов. Они были такие живые в этом нетронутом лесу, что иногда начинали шептать что-то Варну вслед, что-то печальное, сонное и мудрое, но он сделал вид, что не слышит. Варн совсем не хотел, чтоб деревья узнали, кто он такой.

Мальчик помнил: если пройти чуть вглубь, деревья станут ещё выше и причудливей, повсюду раскинется буйный кустарник, надо брести сквозь кустарник вперёд и вперёд, тогда окажешься у глубоких карстовых проломов, где растут живокость и многие колдовские травы. Но ему нужно было совсем в другую сторону.

Он шёл туда, где огромные деревья сменятся тоненькими и чахлыми, почти лишёнными голосов, где лежат непролазные буреломы, а земля – розовая от мха, как рана, и к осени в этой ране капельками крови собирается клюква.

Тут где-то далеко прозвучал исполненный печали вой, и Варн остановился. Это мог бы быть его отец, который ищет его?

Варн ощутил чувство вины, но постарался отмахнуться от него, совсем как от древесных голосов. Скорее всего, это обычный волк; или – хуже – пугающий зверь-волкодав, подманивающий волков своим голосом. Варн двинулся вперёд.

Вой, однако, становился всё громче, словно бы приближаясь, и мальчик то и дело испуганно оглядывался. Ему очень хотелось повернуть назад, добежать до дома Куу и вновь оказаться в тепле и безопасности.