Сила в твоих руках. Манифест личной ответственности в эпоху перемен

Глава 9. Принцип личной ответственности в русской мысли

Принцип личной ответственности часто ассоциируется с западной традицией, однако при детальном рассмотрении русской истории и культуры можно найти немало примеров, где идея «своими руками строить свою судьбу» раскрывалась весьма ярко и по-своему уникально. Обычно в отечественном контексте больше говорят о коллективизме, общинности и уповании на «сильную руку государства», но при этом в разные эпохи вспыхивали волны, когда люди и сообщества отстаивали личное право и долг действовать самостоятельно. Если присмотреться к опыту русского купечества и старообрядчества, к крестьянским пословицам, к идее особого пути России, а также к революционным порывам начала XX века, станет видно, что русская мысль не была чужда установке: «Жаловаться можно бесконечно, но только твои собственные шаги превращают мир вокруг в нечто новое».

Одной из любопытных страниц, указывающих на традицию самостоятельности и активности, можно считать старообрядческую и купеческую среду XVIII—XIX веков. Старообрядцы, отвергшие официальные реформы церкви, вынуждены были воплощать принцип «выживем только за счёт собственной воли». Государство и синодальная церковь нередко относились к ним с подозрением, и им приходилось рассчитывать прежде всего на упорную работу, взаимопомощь внутри общины и нравственную дисциплину. Из таких условий родилось нечто вроде деловой этики, где личное усердие плюс страх Божий формировали очень ответственную модель поведения. Люди, придерживавшиеся этой традиции, верили, что судьба во многом зависит от того, насколько ты готов трудиться и вкладываться в дело, не жаловаться на удары сверху, а принимать собственную участь и искать пути решения. В результате мы видим расцвет ряда знаменитых купеческих фамилий (Морозовы, Рябушинские, Гучковы и другие), связанных со старообрядчеством и оставивших после себя не только крупные предприятия, но и обширную благотворительную деятельность. Именно тогда сложился колоритный образ «купца-старообрядца», который едва ли не аскетически относился к себе, не полагаясь на милости властей, а выстраивая огромные капиталы и оказывая поддержку ремеслу, образованию, храмам своей общины.

Это показатель того, что в русской почве существовал вполне реальный феномен «сами берёмся, сами решаем». Неслучайно некоторые историки пишут, что старообрядческое предпринимательство было целой культурой, включавшей сосредоточенность на собственном вкладе: не сваливай проблемы на других, не жди поблажек, а ищи, как наладить производство, договориться с поставщиками, пробиться на рынки и при этом не утратить религиозную строгость. Конечно, нередко в рамках этой субкультуры наблюдался жёсткий режим самоконтроля, что могло вести к перфекционизму и напряжённым отношениям в семье, однако сама установка «от моей добросовестности и сил зависит успех» была очевидной. Впоследствии, в поздней имперской России, купцы-старообрядцы, обладавшие огромными средствами, показывали обществу, что без подключения «государственного патронажа» можно выстроить собственное дело и процветать на свой страх и риск. Это притягивало к ним репутацию работяг и неких «самостийных» лидеров, которым чиновные препоны удавалось обходить именно благодаря настойчивому характеру и высокому личному участию в управлении.

Другим пластом, где прослеживается личная ответственность, выступает крестьянская среда со своей поговоркой «умирать собирайся, а рожь сей». Несмотря на то, что крестьянский «мир» исторически был коллективистской общиной, в которую входил каждый дворовладелец, эта коллективность не спасала от необходимости каждому хозяину заботиться о семье и хозяйстве, не рассчитывая только на «дорогих соседей». Работа в поле неумолимо диктовала: если ты сдался, не вышел на посев, не заготовил дров, не подготовил семена, об урожае можешь не мечтать. Постоянные неурожаи, риск стихийных бедствий, засуха, ранние заморозки подталкивали людей к принципу: «трудись, даже если всё кажется обречённым, потому что без действия пропадёшь наверняка». Из этой среды и выходили пословицы вроде «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда», «Под лежачий камень вода не течёт», «Где потерял, там и сыщешь». Все они внушали, что, как бы ни были сложны обстоятельства (будь то крепостное право, налоги, поборы государства), без личной усидчивости ничего не изменится к лучшему. Это, конечно, не отменяло коллективных обязанностей вроде совместной обработки или отношения к барщине, однако внутри себя крестьянин знал: сидеть и плакаться – верный путь к голоду. Понятно, что это не совсем «индивидуализм» западного типа, но элемент «у самого хозяина руки не из одного места» был заложен. Традиции сообщают, что даже в русских деревнях, где господствовала замедленность общинного ритма, всё же приветствовали смекалку, любые ухищрения, которые позволяли укрепить свой двор. Считалось, что лентяй всегда будет внакладе, а тот, кто, невзирая на трудности, работает (вкалывает), способен продвинуться. Тот же принцип: «Вам даны условия – морозы, войны, неурожаи, – а ваша судьба всё равно зависит от старания, от готовности следовать ритму природы, пахать и сеять, даже если завтрашний день кажется неопределённым».

В теории кажется, что крестьянин мог погрузиться в жалобы на царя и помещика, и подобное, безусловно, случалось. Но параллельно существовал этот настойчивый крестьянский дух: «Надо сеять, даже если война на пороге; надо запасать сено, даже если нет денег». Такая установка, уже более поздними исследователями объясняемая как проявление «русской выносливости», по сути представляла старую идею ответственности: что бы ни творилось, встань и делай своё дело. Любопытно, что уже в XX веке какие-то корни этой традиции стали проявляться в поговорках советской эпохи, типа «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим», но там, конечно, преобладал командно-административный тон. А в народной почве издавна было заложено, что без собственного усилия человек «через прялку не переползёт».

Далее следует упомянуть интересное явление, когда русская философская мысль отстаивала самостоятельность России, пропагандируя идею «особого пути». Впервые это всплыло в середине XIX века у славянофилов. Они говорили о том, что страна должна полагаться не на механическое копирование западных институтов, а на своё культурно-религиозное наследие, то есть как бы брать судьбу в свои руки, не ища чужих образцов. Иван Киреевский, Алексей Хомяков и другие пытались доказать, что Россия способна самостоятельно организовать общественную жизнь, отталкиваясь от глубинных православно-соборных принципов. При этом западники вроде Герцена или Чернышевского тоже пропагандировали идею активной перестройки, пусть и с других позиций: они хотели ближе к Европе, но всё равно призывали: «Нам самим решать, как жить, а не только перенимать всё от старых монархий». И хотя вся эта дискуссия шла вокруг коллективных движений, там прослеживалась нить: «Не сваливай на прошлое, не жди милостей, нужно самому определять будущее». Можно сказать, что это коллективная форма идеи ответственности: раз тебе не нравится отсталость, «возьми и измени». Конечно, многое оставалось в разряде теории, но общая направленность указывала, что русский дух не обязательно пассивен и «государь за всех решит». Напротив, если открыть тексты западников, то там много призывов к народу, к интеллигенции: народ должен сам избавляться от невежества, прогонять крепостничество, учиться. Это всего лишь ещё один ракурс, в котором идея самоопоры поднималась в публичном пространстве.

Когда настал рубеж конца XIX – начала XX века, в России созрели радикальные движения, которые привели к революции 1917 года. Идея «возьмём всё в свои руки» была мощной движущей силой не только у большевиков, но и у эсеров, у анархистов. Массы действительно надеялись перестать быть «жертвами царизма» и хотели самостоятельно устроить новую жизнь: рабочие управлять заводами, крестьяне – землями, солдаты – ситуацией на фронте. Вот тут принцип «личная (или в новом виде – коллективная) ответственность» проявлялся в форме взрывного энтузиазма: мол, всё зависит от нас, мы свергнем самодержавие, введём справедливое общество. Хотя очевидно, что эти бунтарские стремления в итоге переросли в тоталитарный режим, где индивидуальная свобода и личная ответственность оказались подавлены. Однако на старте революции многие искренне верили, что никто, кроме них самих, не уничтожит старое и не построит новое. В этом смысле она, революция, была тоже частью традиции «перестань ждать сверху, сделай сам», но потом большевистская диктатура обернулась идеологией «партия решит за всех». Таким образом, здесь мы видим парадоксальную смесь: люди рвались к самостоятельному переустройству, но политическая реальность быстро отменила их самостоятельность, заменив её диктатом. Тем не менее факт, что огромные массы оказались способны на рывок, призывая «Перевёрнём всё, ибо мы вправе сами вершить судьбу», показывает, насколько русская душа может уходить от покорности, когда появляется вера в другой строй.

После перестройки и распада СССР, когда вновь возникла свобода предпринимательства, открылся своеобразный возрождённый сюжет: россияне, зачастую не имеющие особой подготовки, бросались в бизнес, в частную практику, в различные инициативы. Поначалу этому сопутствовал хаос, но с культурной точки зрения стала вновь прослеживаться «купеческая» жилка – люди искали способы устроить свои дела без оглядки на государство, не сидеть с упрёками «нам не дают». Так началась реабилитация фигуры предпринимателя, тогда как при советской власти предпринимательство считалось чем-то преступным или антисоциальным. Кроме того, идея активной жизненной позиции, ответственности за свой успех проникала в речь коучей и мотивационных спикеров, апеллирующих к русской истории, говоря, что «Морозовы и Рябушинские выбивались без льгот, значит, и вы можете». Конечно, это не стало поголовной народной установкой, много людей по-прежнему ностальгирует по патерналистской модели, где государство заботится обо всём. Но принципы самоуважения, упорства, «не плачь, а решай», «будь хозяином своего дела», «в любой беде ищи вариант» – они всё громче звучат в деловой среде и даже в отдельных слоях общества.

Если суммировать все эти пласты, то можно сказать, что на территории современной России принцип личной ответственности всегда существовал в некоем «биполярном» состоянии: с одной стороны, сильна традиция коллективизма и упования на царя (позже на государство), а с другой, периодически вспыхивают очаги самоорганизации и упорного труда, где люди показали примеры, сопоставимые с западным индивидуализмом и даже превосходящими его в этическом плане. Это относится к старообрядческому купечеству, к крестьянским установкам, к попыткам найти «самобытный путь» без копирования чужих образцов, к революционному призыву «мы сами всё построим». Даже пословица «умирать собирайся, а рожь сей» выражает стержень, согласно которому отказаться от собственных усилий нельзя даже в ситуации, которая кажется безнадёжной. Стратегическое упорство («рожь сей») тут любопытно перекликается со стоической идеей не поддаваться отчаянию. Получается, что в русской мысли идея «человек отвечает за свой удел» пронизывала самые разные слои: и религиозно-хозяйственные (старообрядцы), и крестьянские («выйди да вспахай, иначе твоя семья умрёт»), и интеллектуальные (дискуссии о самостоятельности России), и революционные («прекратим жить, как нас заставляют, сами возьмём власть»).

Если вернуть взгляды к современности, можно видеть, что в XXI веке Россия остаётся страной, в которой одни люди призывают к большей опоре на личные силы, а другие ждут милостей от государственных структур. Однако историческая традиция, о которой шла речь выше, продолжает жить. Её нередко возрождают и предприниматели, и общественники, и представители церкви, которые любят ссылаться на старую мораль: «работай сам, не надейся на чужое подаяние». Точно так же революционный порыв и крестьянская настойчивость иногда всплывают в разных формах гражданской активности, пусть даже это не всегда понятно со стороны. Итог здесь в том, что идея «брать жизнь в свои руки» не чужда национальному характеру. Она перекликается с ментальной чертой упорства в любых обстоятельствах, о которой свидетельствуют и известные строки: «Русский человек на выдумку хитёр» – кто-то истолковывает эту формулу в негативном ключе, но её суть в том, что человек выкарабкивается, если сильно прижмёт. Пословицы вроде «Не стыдно не уметь, стыдно не учиться» явственно говорят: сидеть, сложив руки, стыдно, надобно «вставать и делать».

Таким образом, в русской мысли и практике идея личной ответственности проходила узкими тропами, но неизменно напоминала о себе, когда народное или купеческое движение подходило к критическим развилкам. Старообрядческий предприниматель, крестьянин с серпом или революционер, готовый бросить вызов старому режиму, – все они, по сути, являлись носителями принципа «всё в моих руках, не буду зря жаловаться». Да, некоторые начинания останавливались политическими репрессиями или внешними кризисами, но внутреннее «зерно» жило. Сегодня, когда тема личностного роста и «теории полной личной ответственности» часто воспринимается как нечто заимствованное, удобно вспомнить, что и в российской истории полно свидетельств самостоятельности, трудолюбия, упорства, стремления менять жизнь без апелляции к высшим инстанциям. Нагляднее всего это показано в биографиях выдающихся купцов, промышленников, некоторых деятелей революционного движения, а также в красноречивых пословицах, обозначающих, что сидеть и плакаться – худший вариант. Русская культура, безусловно, многогранна и противоречива: в ней соседствуют и традиции патернализма, и мощные пласты самоорганизации. Однако нельзя считать, будто принцип «бери жизнь в свои руки» – это только импортная идея. Напротив, вкупе со старообрядческой аскезой, купеческой этикой, крестьянской настойчивостью, идеей собственного пути и даже революционным «берём власть сами» он подтверждает, что на протяжении веков люди на этой земле не раз открывали способ ответственности за свою судьбу – столь же исконный, как и в иных цивилизациях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Банфилд Э. Моральные основы отсталого общества, 1958 г.