«Я крокодила пред Тобою…»

Бледная, как снег, Марина смотрела Захару в глаза. Он сидел, ссутулившись, положив на стол сцепленные руки, не видя полных отчаяния глаз Марины.

– Слушай меня, девочка. Мне раздавить тебя легче, чем комара. Единственным смягчающим обстоятельством является то, что ты дружишь со Светой и ее братом. Она с говном дружить не будет.

«Разве?»

– Поэтому расклад такой. Для тебя небо льный. Двести долларов в месяц ты платишь лично Светке. Считай, это алименты твоего Калугина.

«Нашего Калугина».

– Посчитаешь, сколько месяцев не платили братве, умножишь на двести и отдашь баксы ей же. Это ясно?

«Яснее не бывает».

– Что молчишь? Уже считаешь? – вдруг улыбнулся Захар Семенович, и от этого его лицо стало еще страшнее.

«Наверное, так улыбается смерть…»

– Ты не молчи, девочка. Ты отвечай.

– Я не молчу, – прошептала Марина, – я слушаю.

– Слушай, слушай, – тихо и медленно говорил Захар Семенович. – Егора возьмете в свое дело в долю, на пятьдесят процентов, друзьям надо помогать. И вот еще что. Чтобы тебе было яснее и не было желания крутить. Я все всегда обо всех знаю. Я буду знать, сколько ты потратила туалетной бумаги и сколько бутылок пива выпила за месяц, поэтому если хочешь работать спокойно и если хочешь, чтобы в твоей семье все были живы и здоровы, сделай, как я сказал. И не скрывай от Светланы доходы.

«Егор проконтролирует, будьте уверены».

– Помни, у тебя маленькая дочка. Машенька, красивое имя, сказочное. Да?

«Девочка моя, малышка…»

– Хочешь, чтобы с ней было все хорошо, сделай, чтобы твоим друзьям было хорошо. Ты разговаривать со мной будешь сегодня?

– Я все поняла, Захар Семенович.

– Вот и молодец. И Калугину передай – ребенка сделал, должен содержать.

Марина медленно протянула руку к стоявшей перед ней стопке водки, подержала в руках немного нагревшуюся жидкость и залпом влила в себя, не закусывая. Отставила стопочку, взяла бутылку и налила еще водки в чайную кружку.

– Ваше здоровье, дорогой Захар Семенович! – еле слышно сказала Марина.

Авторитет чуть вскинул брови.

Марина выпила одним махом почти все содержимое. Взяла колбаски, положила на хлеб и медленно откусила.

– Ты все правильно понимаешь, Марина, – вдруг сказал Захар. – Понимаешь – так надо, и чувствуешь расклад. Ты не пропадешь в жизни. Ни одна, ни с мужиком. А такие, как эта блядь, всегда будут жить за счет кого-то. Сама не смей называть ее блядью. Мне можно, тебе – нет. Все, мне пора.

Захар Семенович встал из-за стола и вышел в коридор, в комнатах было тихо, по телевизору показывали какой-то вестерн.

– Я ушел, – Захар ударил кулаком в дверь ванной комнаты, – Света, я в «Подкове». Приходи! И Маринку бери, нормальная девчонка. Не ее вина, что мужика рядом нет, одни пидоры.

Он аккуратно закрыл за собой дверь. В квартире повисла тишина. Вера зашла в кухню, Марина стояла у окна, прислонившись головой к стене, и смотрела на скудное ночное освещение маленького города. С высоты восьмого этажа в темноте город казался не таким уж замызганным.

– Марин… я ничего не знала, правда… я только сегодня… мне Егор сказал.

– Да ладно, Верка, все в порядке. А что за водка? Не берет…

– Нормальная, наша местная водка, хорошая, выпей еще. Налить?

– Да я уже полбутылки выпила. Не берет.

– Это нервы.

– Это жизнь, Верка. А Светка твоя сука. Где же Олег?

– Она не моя. Он звонил, едет.

***

После разговора с Захаром все стало так, как он того требовал. Марина с Олегом взяли в долю Егора, платили Светке по двести баксов каждый месяц. Открытие магазина пришлось отложить, доллар и конкуренция росли, работать становилось все тяжелее, небольшая прибыль делилась уже на две семьи. Света по-прежнему жила в Москве, и ей приходилось несладко. Отношения с Захаром становились все хуже, от постоянных криминальных проблем он стал невыносим. Когда Захар приходил, Светлана втягивала голову в плечи и внутренне сжималась. Он стал поднимать на нее руку, но она понимала, что уйти от такого человека невозможно, Захар ее просто убьет.

Каждый день столичные новости сообщали о нападениях, убийствах, разборках – был разгар лихих девяностых. С ужасом смотря на лежавших в неестественных позах застреленных коммерсантов, Марина думала: «Вот убивают ни за что несчастных спекулянтов, а такие, как Захар, живут… вот машину опять взорвали с каким-то авторитетом…» В то же время она понимала, что та дань, какую они платят, невелика, но сама мысль, кому, Марине была отвратительна. «Бывшей жене, как же это унизительно. Я представляю, каково Олегу!» Но Олег смотрел на все происходящее философски.

– Мариша, крыше платить надо? Надо. На Майка давать надо? Надо. Считай, мы одним махом двоих убивахом. А так бы – и бандюгам дай, и алименты отстегни.

Он, как всегда, был прав, и Марина, в конце концов, смирилась с ситуацией.

Однажды поздно вечером раздался телефонный звонок. Марина отложила в сторону приготовленные для пересчета пачки денег и взяла трубку. Олег собирал сумку к их завтрашнему отлету за товаром. Он посмотрел на часы: «Кто так поздно? Первый час ночи».