Петербургские тайны. Занимательный исторический путеводитель

Последний царь

Последним обитателем Зимнего дворца был Николай II — представитель правившей Россией более трехсот лет династии Романовых. До сих пор среди историков продолжаются ожесточенные споры: кем же был этот царь: «Николаем кровавым», как его называли революционеры, безвольным, слабым монархом, который отрекся от трона и тем самым обрек страну на катастрофу, или же, как считает русская православная церковь, святым «страстотерпцем», со смирением и достоинством пронесшим свой страшный крест до конца?

Последний император России родился 18 мая 1868 года. Он получил блестящее образование по специально составленной программе. Его учителями были умнейшие люди того времени, ученые-академики с мировыми именами: Бекетов, Обручев, Кюи, Драгомиров, Победоносцев. Его отец могучий император Александр III лично руководил воспитанием детей и наставлял учителей: «Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, спуску не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности… Повторяю, мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные русские дети. Подерутся – пожалуйста. Но доносчику – первый кнут. Это – самое мое первое требование».

Николай в совершенстве овладел французским, немецким и английским языками, много занимался историей, политическими науками, экономикой и юриспруденцией. Для того чтобы наследник на практике познакомился с армейской службой, отец направил его в армию. Первые два года Николай служил младшим офицером в Преображенском полку. В программу образования входили также многочисленные путешествия по стране, а потом будущий император совершил путешествие на Дальний Восток.

К 23 годам жизни Николай Романов был высокообразованным молодым человеком. Блестящее образование сочеталось в нем с глубокой религиозностью. Отметим, что почти все, кто правил нашей страной после него (за исключением Ленина) настоящего высшего образования не имели.

В СССР потом твердили, будто царская Россия была отсталой страной, «тюрьмой народов», «пугалом Европы». На самом деле во времена царствования Николая II Россия развивалась бурными темпами. Численность ее населения за это время выросла на 40 процентов. За 1880–1910 гг. темпы роста промышленного производства превышали 9 процентов, были выше, чем даже в стремительно поднимавшихся США. Была закончена грандиозная стройка – Транссибирская железная дорога. Ничего подобного ни в нашей стране, ни в Европе не создали до сих пор. Конструктор Сикорский построил в Петербурге первый мире тяжелый бомбардировщик, а российские автомобили марки «Руссобалт» брали первые призы на мировых ралли. В сельском хозяйстве Россия занимала первое место в мире, ее по праву считали «житницей Европы». Ее культура переживала невиданный расцвет. Творили такие гении, как Толстой, Чехов, Чайковский, Станиславский, Репин и многие другие. Были открыты богатейшие музеи, театры консерватории, университеты.

Царь не хотел войны и всячески старался избежать конфликтов. В 1898 году Николай обратился к правительствам Европы с предложением подписать соглашения о сохранении всеобщего мира и установлении пределов роста вооружений. По его инициативе в 1899 и 1907 состоялись Гаагские конференции мира, а в 1899 году Николай стал инициатором первой конференции для обсуждения вопросов сохранения мира.

Однако в 1905 году Россия, которая к войне не готовилась, подверглась вероломному нападению Японии, а в 1914 на нее напали Германия вместе с Австро-Венгрией. Бывший посол Франции в России Морис Палеолог вспоминал, что накануне войны Николай II направил Вильгельму телеграмму, предлагая мирное решение проблем, но тот ему даже не ответил.

Много повредила репутации царя история с Распутиным – сибирским мужиком, который вдруг оказался близким к трону. Революционная пропаганда и иностранные агенты, пытаясь ослабить власть в России, распространяли о его связях с царской семьей гнусные небылицы, пасквильные листовки.

На самом деле Распутин обладал магической способностью останавливать кровь и успокаивать больного гемофилией царевича Алексея. Он делал то, что были не в состоянии сделать лучшие врачи того времени. Именно потому царь и царица, измученные страшной болезнью сына, не могли без него обойтись. При этом именно Распутин был категорически против войны с Германией и предсказывал, что если царь ее не прекратит, то начнется кровавая смута и династия погибнет. В конечном итоге, все именно так и произошло. Сейчас уже есть много свидетельств того, что демонический образ Распутина был создан умышленно теми, в том числе зарубежными силами, которые добивались свержения династии и поражения России в войне.

Многие историки ставят в вину Николаю его «слабость» и отречение от трона. Архимандрит Тихон (Шевкунов) уже в наши дни писал: «Для тех, кто пребывает в смущении от сомнений по поводу того, как же он отрекся, отошел от престола в самый страшный момент истории России, напомню: когда царь возвращался в бунтующий Петроград, он был полностью изолирован, его окружали генералы-предатели, которые давали ему ложные сведения о том, что происходит, которые ждали его отречения, ненавидели единовластие в России, жаждали гнилых и страшных свобод для падшего человеческого естества, вскоре ими в полном объеме полученных».

«Везде измена, трусость и обман», – вот что записал Государь в последний день перед отречением. Везде измена, трусость и обман. Как Спасителя предал Его ученик, а любящие апостолы бежали, так и раба Божиего, служителя Господня и подражателя Христу, Николая также предали и бежали от него. И нам ли ставить это в укор ему?» «Он понял, – продолжает Тихон, – что вершатся судьбы Божии над Россией, а суета и необдуманные действия будут сейчас ей только во вред. Он не уехал из России, хотя было множество возможностей: и в Англию, во Францию отбыть и в другие страны – царь остался в России для того, чтобы до конца вместе со всеми пронести свой крест. Он так и говорил: «Если сейчас в России нужна жертва, то этой жертвой буду я». Император Николай и стал этой жертвой в 1918 году в Ипатьевском доме в Екатеринбурге, приняв мученическую смерть: и сам, и его супруга, и дети».

Несмотря на блестящие дворцы и громадное состояние, царская семья жила необыкновенно скромно. Многие потом вспоминали, что дети царя ходили в заштопанной одежде, Алексей донашивал ночные рубашки сестер. Стол тоже был непритязательным: в основном, щи, да гречневая каша. Во время войны жена Николая II и царевны перевязывали во время войны в госпиталях раненых солдат. Кстати, еще и Николай I спал на простой солдатской койке, укрывшись шинелью.

«Да, цари жили во дворцах, – писал Иван Солоневич, умерший в эмиграции (О нем самом, как о петербуржце, русском патриоте с совершенно невероятной биографией, мы еще расскажем на страницах этой книги отдельно) – это кажется очень соблазнительным для людей, которые во дворцах не живут. Николай II не стоял, конечно, в очередях за хлебом и икрой… Он был, вероятно, самым богатым человеком в мире. Ему «принадлежал», например, весь Алтай. Но на Алтае мог селиться кто угодно. У него был цивильный лист в 30 миллионов рублей в год: революционная пропаганда тыкала в нос «массам» этот цивильный лист. И не говорила, что за счет этих тридцати миллионов существовали императорские театры – с входными ценами в 17 копеек – лучшие театры мира, что из этих тридцати миллионов орошались пустыни, делались опыты по культуре чая, бамбука, мандаринов и прочего, что на эти деньги выплачивались пенсии таким друзьям русской монархии, как семья Льва Толстого. И когда русская династия очутилась в эмиграции, то у русской династии не оказалось ни копейки, никаких текущих счетов ни в каких иностранных банках…» Сравним, как живут наши сегодняшние олигархи, где хранят деньги, на что тратят, какую пользу приносят стране?

Загадки 9 января

Как до сих пор не все ясно с «героическим штурмом» Зимнего дворца, так и о событии, которое произошло на Дворцовой площади 9 января 1905 года – «Кровавом воскресенье», когда войска расстреляли мирную манифестацию рабочих, продолжают ожесточенно спорить до сих пор. В советские времена его однозначно именовали «преступлением самодержавия», а самого царя стали называть «Николаем-кровавым». Однако теперь уже хорошо известно, что царь не отдавал приказа стрелять в демонстрацию, его вообще в тот день не было в Петербурге. Так по чьей же инициативе произошла бойня? Кому было нужно «Кровавое воскресенье»?

При расследовании любого преступления, первый вопрос, на который должно ответить следствие: кому это выгодно? Что касается событий 9 января, то ясно, что властям России эта бойня была совершенно не нужна. Историки уже давно доказали, что царь, и никто из высшего руководства не давал приказа стрелять в народ, и такие меры вообще даже не планировались. Николай II вообще не знал о проведении демонстрации. Вечером 8 января к нему приехал князь Святополк-Мирский, занимавший должность министра внутренних дел, доложил о начавшихся забастовках, но просил царя не вводить военного положения, уверяя, что все меры приняты и рабочие ведут себя спокойно. Когда же на следующий день Николай узнал о том, что произошло, то пришел в ужас. В своем дневнике он записал: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»

В советские времена в школьных учебниках помещали такую картинку с изображением «Кровавого воскресенья»: у Дворцовой площади – толпа с хоругвями, а напротив – стреляющие войска. Как всегда, все было не так. До центра города толпа не дошла. Все подступы были перекрыты войсками. Мало того, поначалу шествие сопровождала полиция. Полицейские, сняв шапки, сами шли впереди колонн.

Однако, дойдя до солдат, активисты-провокаторы стали в ультимативной форме требовать пропустить их к Зимнему, чтобы увидеть царя (хотя Николая II там не было). У царского правительства не имелось ни нынешнего ОМОНа, ни других частей, специально предназначенных для разгона толпы. Жандармов тогда во всей России было всего ю тысяч (в «демократической» Франции, например, их в те времена насчитывалось 36 тысяч). Это говорит о лживости коммунистического мифа о царской России, как о «тюрьме народов».

Однако почему же войска стали стрелять? Во-первых, потому что им был отдан приказ, ни в коем случае не пропускать толпу к центру. Приказ открыть огонь, вероятно, отдал кто-то из рядовых офицеров, который растерялся и не знал, как сдержать бурно и агрессивно напирающую толпу. Есть сведения, что в солдат первыми начали стрелять затесавшиеся в ряды рабочих террористы-провокаторы, а войска попросту открыли ответный огонь. Однако все это, конечно, не снимает ответственности с полицейских и военных властей, которые скрыли от царя правду о положении в столице, приказали раздать солдатам боевые патроны и отдали категорический приказ не пропускать толпу в центр города, что и привело к трагедии.

Но кто подстрекал рабочих на шествие и забастовки? Ведь Россия тогда вела войну с Японией, а начал забастовку Путиловский завод, исполнявший военные заказы. В любой воющей стране забастовки на таких предприятиях строжайше запрещены. И тут выходит на первый план загадочная личность попа Гапона, который и был главным организатором шествия.

Впоследствии выяснилось, что Гапон был не только тайным сотрудником полиции, но и членом партии эсеров. Именно эсеры и подстрекали его организовать провокационное шествие под видом «Крестного хода», рассчитывая, что оно обернется беспорядками и кровопролитием. Петиция к царю, которую составили его организаторы, содержала требования о созыве Учредительного собрания, отделения церкви от государства и… прекращения войны с Японией!

И вот тут начинается самое интересное. Требования бастующих были сначала чисто экономическими. Каким же образом вдруг в петицию попало упоминание о войне? Кстати, не Россия ее начинала, а это Япония вероломно напала на русский флот. К этому времени ситуация складывалась так, что японцы уже исчерпали все свои силы и война должна была неизбежно закончиться победой России. Такой исход явно не устраивал либералов и социалистов, которые понимали, что успех русских войск укрепит царский режим и похоронит их мечту о свержении монархии.

Не устраивал он, конечно, и японцев. Их разведка уже давно активно работала в России, всеми путями стараясь дестабилизировать правящий режим. По данным российской контрразведки, на эти цели Токио тратило до ю млн иен в год, что по современному курсу равняется 500 млн долларов. Военный атташе Японии в Петербурге полковник Акаси в свое время заверял русских революционеров: «Мы готовы помогать вам материально на приобретение оружия, но самое главное, чтобы движению не давать остывать и вносить, таким образом, в русское общество, элемент постоянного возбуждения протеста против правительства».

Но самое любопытное, что эти деньги не были японскими. Они были из тех щедрых займов, которые дали Японии на войну с России банкиры Англии и США, давно стремившиеся всеми силами ослабить быстро растущую экономическую мощь Российской империи.

Увы, не только внешние силы и революционеры спровоцировали роковую для царского режима трагедию. Историки считают, что расстрел 9 января был спровоцирован приказом Святополка-Мир-ского. Он был человеком либеральных воззрений, давно добивался от царя глубоких политических реформ. Он и другие либералы понимали, что у них остается один путь для реализации своих замыслов – подорвать в народе веру в доброго царя. А потому решились на провокацию: скрыли от императора правду, приказали раздать войскам патроны, отдали приказ «не пущать».

Как считают некоторые историки, несомненно, речь идет о заговоре, хотя никаких документальных подтверждений этому нет. Но не случайно, что жена Святополка-Мирского после 9 января записала в своем дневнике: «Брешь пробита, и государь, при всем нежелании, изменить существующий строй, или если не он, то его заместитель, должны будут это сделать». Получилось, что замыслы либералов «в верхах» и революционеров-террористов, направленные против царя, странным образом совпали…

9 января было убито 128 человек. А не «тысячи», как потом утверждали большевики. Не упоминая, конечно, при этом, что только в 1905–1906 гг. от рук революционеров-террористов в России погибло уже более 3600 государственных чиновников. В 1905 году историческая власть в России все-таки смогла устоять. Царь уволил Святополк-Мирского и, перед лицом начавшейся революции, назначил в Петербурге генерал-губернатором решительного Трепова, который отдал знаменитый приказ: «Патронов не жалеть, холостых залпов не давать!» Первая революция была подавлена.

Однако в 1917 году такого нового Трепова не нашлось. Начальник Петроградского военного округа генерал Хабалов растерялся, и большевики захватили власть. А либеральные заговорщики, среди которых был и начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего генерал Алексеев, обманом заставили царя отречься. На Россию обрушилась кровавая вакханалия Гражданской войны, погибли миллионы.

«Окаянные дни» русской революции

Что же произошло в Петрограде и во всей России, когда власть захватили большевики? Каждому, кто в очередную годовщину «великого Октября» снова и снова задумывается об этом, надо обязательно прочитать книгу Ивана Бунина «Окаянные дни».

Это – дневник великого русского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе, в котором он чуть ли не первый с потрясающей силой описал ужасную и отвратительную картину последствий октябрьского переворота. Бунин, конечно, пытался поначалу объективно осмыслить события 1917 года. Писатель понимал, что России необходимы перемены. Накануне он сам рассуждал об обновлении жизни и верил в то, «что революция для нас спасение и что новый строй поведет к расцвету государства». Однако то, что писатель увидел в Петрограде, вызвало у него ужас и отчаяние.

«Я был не из тех, кто был ею застигнут врасплох, для кого ее размеры и зверства были неожиданностью, – писал он, – но все же действительность превзошла все мои ожидания: во что вскоре превратилась русская революция, не поймет никто, ее не видевший. Зрелище это было сплошным ужасом для всякого, кто не утратил образа и подобия Божия, и из России, после захвата власти Лениным, бежали сотни тысяч людей, имевших малейшую возможность бежать». Бунин пытается и не может найти ответ на вопрос, как же такое могло случиться: «Пришло человек боо каких-то кривоногих мальчишек во главе с кучкой каторжников и жуликов, кои взяли в полон миллионный, богатейший город. Все помертвели от страха…»

Писатель выходит на улицу и с ужасом озирается вокруг. «Какая, прежде всего грязь! Сколько старых, донельзя запакощенных солдатских шинелей, сколько порыжевших обмоток на ногах и сальных картузов, которыми точно улицу подметали, на вшивых головах! А в красноармейцах главное – распущенность. В зубах папироска, глаза мутные, наглые, картуз на затылок, на лоб падает «шевелюр».

Мимо с ревом и грохотом несутся переполненные вооруженными людьми грузовики, на перекрестках толпы, слушающие беснующихся ораторов. «Грузовик – каким страшным символом остался он для нас, сколько этого грузовика в наших самых тяжких и ужасных воспоминаниях! С самого первого дня своего связалась революция с этим ревущим и смердящим животным, переполненным сперва истеричками и похабной солдатней из дезертиров, а потом отборными каторжанами».

А вот и очередной оратор на перекрестке. «Говорит, кричит, заикаясь, со слюной во рту, – с отвращением наблюдает Бунин, – глаза сквозь криво висящее пенсне кажутся особенно яростными. Галстучек высоко вылез сзади на грязный бумажный воротничок, жилет донельзя запакощенный, на плечах кургузого пиджачка – перхоть, сальные жидкие волосы всклокочены… И меня уверяют, что эта гадюка одержима будто бы «пламенной, беззаветной любовью к человеку», «жаждой красоты, добра и справедливости»!»

Писатель поворачивается, разглядывая слушающую оратора толпу, среди которой в первых рядах – «революционный солдат». «Весь день праздно стоящий с подсолнухами в кулаке, весь день механически жрущий эти подсолнухи дезертир. Шинель внакидку, картуз на затылок. Широкий, коротконогий. Спокойно-нахален, жрет и от времени до времени задает вопросы, – не говорит, а все только спрашивает, и ни единому ответу не верит, во всем подозревает брехню. И физически больно от отвращения к нему, к его толстым ляжкам в толстом зимнем хаки, к телячьим ресницам, к молоку от нажеванных подсолнухов на молодых, животно-первобытных губах».