Мифы и загадки нашей истории

7 ноября 1944 года, когда в Москве отмечали очередную годовщину «Великого октября», в Токио казнили советского разведчика Рихарда Зорге. Перед жестокой казнью – его повесили на рояльной струне – Зорге плохо знавший японский язык, воскликнул по-японски: «Секигун (Красная армия)! Кокусай кёсанто (Коминтерн)! Собието кёсанто (советская компартия)!» У нас давно принято считать, что именно он сообщил Сталину о 22 июня – точной дате начала германского нападения на СССР. Полагают также, будто именно его информация о том, что Япония не нападет на СССР, позволила перебросить под Москву свежие дальневосточные дивизии, что и «спасло столицу». За это во времена Хрущева Зорге посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, и он вошел в легенду, как самый знаменитый советский разведчик. На самом деле все было совсем не так…

Зорге не только не сообщал Сталину, что нападение произойдет 22 июня, но и вообще сам этого заранее не знал, сообщая ранее другие даты нападения-мае. Российские историки уже с точностью установили, что в германском посольстве в Токио, где разведчик черпал свою информацию, не были заранее оповещены о точной дате гитлеровской атаки. Сибирские дивизии стали перебрасывать на Запад сразу же после катастрофического начала войны. А Зорге после 22 июня, наоборот, поначалу сообщал, что Япония вот-вот нападет на Советский Союз. Только позднее, с сентября, когда эшелоны с нашими войсками уже давно шли из Сибири на подмогу быстро отступавшей Красной армии, он стал слать информацию, подтверждавшую, что у Токио – другие приоритеты и СССР японцы атаковать не будут.

Выдающийся разведчик

Тем не менее, Рамзай, под таким оперативным псевдонимом работал Зорге, хотя и не совершал обычно приписываемых ему подвигов, был одним из самых выдающихся советских разведчиков. Восемь лет руководство разведки в Москве во всех подробностях знало все, что творится в правящих кругах Японии, а также в германском посольстве в Токио. А вот в Берлине, например, вопреки популярному фильму «Семнадцать мгновений весны» о Штирлице, у СССР такого агента не было. Между тем Зорге плохо говорил по-русски, его родным языком был немецкий. Из Токио свои шифровки в Москву он писал на немецком, и их приходилось потом переводить. Отцом советского разведчика был прусский инженер, который приехал на заводы Нобеля в Баку, где он родился. Но мать Зорге была русской. В Германию его семья вернулась, когда Рихарду исполнилось три года, там он окончил школу и считал себя немцем. В 1914 году ушел на фронт добровольцем, воевать за родной фатерлянд. Сражался храбро, в том числе и на Восточном фронте, против Русской армии, за что получил Железный крест. Был несколько раз ранен. Хлебнув на фронте лиха, он, как и многие другие солдаты, вернулся в Германию с жаждой радикальных перемен. Как раз в то время, когда одни становились социал-демократами, а другие пошли за Гитлером. Зорге вступил в коммунистическую партию, а потом сблизился с приехавшими в Германию представителями Коминтерна, которые пригласили его в Москву.

В разведку из Коминтерна

В Москве Зорге взяли на работу в аппарат Коминтерна. Он принял советское гражданство, вступил в партию. Однако бывшему фронтовику было скучно сидеть за письменным столом и готовить всемирную революцию на бумаге. Зорге был человеком действия, больших амбиций, жаждал опасных приключений. В те времена их не надо было искать – все в мире бурлило и быстро менялось. А после разгрома русской интеллигенции, люди хорошо знавшие иностранные языки, да еще с партийными билетами в кармане, были в СССР на вес золота. Поэтому на Зорге быстро обратили внимание, и в 1929 году пригласили на работу в военную разведку. Вскоре его отправили за границу агентом-нелегалом под видом немецкого журналиста, сначала в Шанхай, а потом – в Токио.

Почему же он начал работать против Германии, страну, которую считал родной, за которую воевал? Потому что стал коммунистом по убеждениям? Или потому, что разведка давала ему возможность «жить опасно», утоляла его жажду приключений и тайной власти над людьми, причастности к «большой тайне», что всегда так льстит человеческому самолюбию? Или он, все-таки был «двойным агентом»?

Подозрения на этот счет до сих пор не сняты окончательно. Нельзя забывать и о том, что из Москвы ему хорошо платили, и в Токио Зорге вел широкий образ жизни. Но что бы то там ни было, он был настоящим героем, потому что работал под постоянной угрозой смерти, знал об этом, но продолжал выполнять свой долг. Мужественно принял смерть.

Энергия и шарм

У Зорге были данные прирожденного разведчика: кипучая энергия, решительность, авантюрный характер. Но, прежде всего, острый, аналитический ум. Еще в Германии он успел защитить диссертацию и стать доктором наук. Людей с такими степенями тогда в советской разведке и, вообще в Рабоче-крестьянской Красной армии, практически не было. Он обладал обаянием, был общительным, умел ладить с самыми разными людьми. Умел внимательно слушать собеседника, незаметно для него выведывать нужную информацию. Мог и любил хорошо выпить, а застолье всегда сближает мужчин. А еще у него был особый мужской шарм, женщины летели к нему, как мухи на мед. Исследователи его биографии насчитал и у него в Токио около 30 любовниц. В числе была и жена самого немецкого посла – главного источника его информации. Хотя в Москве у Рамзая осталась семья – жена и дочь. С Екатериной Максимовой, окончившей Ленинградский институт сценических искусств, он прожил до отъезда в Токио всего три месяца. Жена верно ждала его, и жестоко поплатилась потом за любовь к человеку опасной профессии. Ее арестовали в 1943 году и отправили в ссылку в Красноярский край, где она вскоре умерла.

Свой среди чужих

Зорге быстро стал своим в германском посольстве в Токио. В этом ему помогли немецкая педантичность, умение быстро усваивать знания и любознательность. Он так хорошо изучил Японию, что скоро стал для германских дипломатов неоценимым советчиком. Особенно для посла Ойгена Отто. С ним он подружился тогда, когда тот был еще простым атташе.

В Токио Зорге вступил в нацистскую партию, его даже приглашали на официальную работу в немецкое посольство, но он отказался. Разведчик понимал, что тогда его прошлое начнут скрупулезно проверять в Берлине, и наверняка обнаружат прежние связи с коммунистами. Но ему отвели кабинет в посольстве, и он там чувствовал себя, как дома. Дружба с послом союзного с Японией государства давала ему возможности вращаться в самых высших кругах японской иерархии, а потому отправляемая им в Москву информация была необычайно ценной.

Бесполезный подвиг?

Увы, накануне войны свирепые сталинские репрессии коснулись не только армии, но и разведки. Были расстреляны, практически, все ее руководители, многие резиденты, самые выдающиеся агенты. Подозрение пало и на Зорге. Как пишет в своей книге «История внешней разведки» историк Леонид Млечин, арестованный в 1938 году бывший руководитель советской военной разведки Ян Берзин подписал протокол допроса, где Зорге-Рамзай назывался агентом немецкой и японской разведок. В результате Сталин считал Зорге двойным агентом, и, когда ему показывали его донесения, с раздражением отвергал их. В Центре были убеждены, что все сообщения Зорге – дезинформация, что его группа работает в Токио под контролем немцев или японцев.

Рамзай с тревогой чувствовал перемену отношения к себе, может, до него каким-то образом доходили слухи о репрессиях. Был арестован и расстрелян Ян Берзин, руководитель военной разведки СССР, который завербовал Зорге. Когда Рихарда вызвали секретной телеграммой в СССР, то отбытие на родину он под разными предлогами откладывал. И уже стал пить уже по-черному. И вскоре был арестован японской разведкой. Вероятно, виной тому была неосторожность токийской резидентуры советского посольства, сотрудники которой стали сами получать от него материалы, чего делать по условиям конспирации никак не полагалось. За каждым дипломатом настырные японские контрразведчики неотступно следовали по пятам.

После ареста Зорге не стал запираться (считают, что к нему применили пытки), рассказал японцам о деятельности Коминтерна и даже заявил следователю: «Пожалуйста, передайте Зайцеву в советском посольстве, что Рамзай содержится в токийском доме предварительного заключения». На что он рассчитывал? Вероятно, думал, что его обменяют, как это сделали, когда китайцы арестовали резидента советской военной разведки в Шанхае. В Москве тогда взяли под стражу сына Чан Кайши. Но Зорге не мог знать, что Сталин считал его двойным агентом, да и вообще не только пленных советских солдат, но и провалившихся разведчиков называл предателями. А когда в Москве стало известно, что Зорге стал давать в тюрьме показания и признал, что он – агент Коминтерна, то рассчитывать Рамзаю уже было не на что…

Звание Героя

В СССР имя Зорге широкой общественности стало известно, благодаря американцам, которые разбирали в оккупированной ими стране японские архивы. Но в Советском Союзе по указанию Сталина все материалы о разведчике были уничтожены. Однако, когда Хрущеву показали снятый на Западе фильм «Кто вы, доктор Зорге?», импульсивный генсек пришел в восторг и тут же поручил руководству разведки немедленно разобраться с его делом. И в 1964 году был подписан Указ о присвоении Рамзаю звания Героя Советского Союза. Это произошло через двадцать лет после его казни. Есть сведения, что перед тем, как присвоить разведчику звание Героя Советского Союза, в Политбюро решали вопрос: считать ли изменой Зорге его откровения в японской тюрьме по поводу Коминтерна? Но, вероятно, пришли к выводу, что раз никаких секретов разведки и НКВД он все-таки не выдал, то это признание можно считать тактическим ходом, а не изменой.

21 января коммунисты во всем мире отмечают очередную годовщину со дня смерти Владимира Ленина. К его мавзолею на Красной площади возлагают цветы, с жаром поют революционные и советские песни, в том числе и «Ленин, всегда живой…». Однако мало кто знает, что Владимира Ильича и на самом деле хотели сначала не просто забальзамировать, а… оживить.

С такой идеей почти сразу после смерти вождя выступил Леонид Красин. Он был единственным «технократом» в советском правительстве, инженером по образованию. Однако молодость его была бурной. Поступил в Петербургский политехнический институт, но был исключен за участие в революционном движении. Колесил по стране, печатал листовки и газеты, занимался агитацией, планировал «эксы» – террористические акции по «изъятию» у буржуазии денег на цели революции. Сам, однако, не грабил и не убивал, а был «мозгом» бандитских налетов, хладнокровно их планировал. Блестяще удался организованный товарищем Красиным налет на банк в Тифлисе, где террористам-революционерам удалось похитить 250 тысяч рублей. В 1911 году Красин разошелся с Лениным, и отбыл в эмиграцию. Там стал самым настоящим буржуа – работал в преуспевающей компании «Сименс и Шуккерт». Пристрастился к отличным сшитым костюмам, которым потом поражал в России непритязательных в одежде большевиков. Но вскоре вернулся к прежним революционным делам, и, в итоге, оказался в правительстве Ленина, стал наркомом внешней торговли, членом ЦК, а потом советским послом.

Фантастическая идея

Тут и проявились вновь его склонности к авантюрам и немалые научные знания. Красин был горячим поклонником фантаста, ученого и социал-демократа Богданова, который вполне серьезно считал, что бессмертия можно добиться на самом деле. Он утверждал: «Наука уже ставит задачи не только лечить, но и омолаживать. Я уверен, что освобожденное человечество сможет воскрешать великих деятелей». После кончины Ленина в 1924 году, вдохновленный идеями Богданова, именно Красин стал носиться с идеей оживления «великого вождя». По его инициативе в Германии за немалые деньги было закуплено (во времена голода и разрухи) суперсовременное холодильное оборудование, чтобы заморозить драгоценное тело, а затем, когда наука станет на это способна, его оживить. Оборудование уже стали монтировать в одной из башен Кремля, но работы затянулись. Наступала весна, и надо было срочно что-то делать. К тому же, к идее замораживания скептически отнесся Феликс Дзержинский. «Это с нашими-то перебоями с электричеством!» – иронизировал он.

Будем бальзамировать!

И тогда Ленина решили забальзамировать. За дело взялись предприимчивый химик Борис Збарский и анатом из Харькова Владимир Воробьев. Они опирались на исследования русского ученого Николая Мельникова-Разведенкова, который еще в 1896 году предложил оригинальный метод приготовления анатомических препаратов с сохранением их естественной окраски при помощи пропитывания тканей спиртом, глицерином и ацетатом калия. Крупская была категорически против, но ее никто слушать не стал. Главное, что идея понравилась Сталину, бывшему семинаристу, который еще раньше пообещал Крупской, что если она будет ему противоречить, то «Ильичу подыщут другую жену».

Вместе с идеей бальзамирования, Красин заявил и о необходимости сооружения мавзолея. Он писал в «Известиях»: «Первой задачей является сооружение постоянной гробницы на том месте, где сейчас покоиться тело Владимира Ильича. Трудность задачи поистине необыкновенная. Ведь это будет место, которое по своему значению для человечества превзойдет Мекку и Иерусалим». Но первый мавзолей архитектор Алексей Щусев соорудил уже 27 января в виде деревянного куба. Художник Казимир Малевич усмотрел в этом связь со своим знаменитым «Черным квадратом». «Склеп как куб – символ вечности. Образ Ленина – вне материи. Материалистическое бытие в ленинизме становится священным», – восторженно писал художник. Каменный вариант мавзолея из разноцветного гранита соорудили в 1929 году по проекту того же Щусева.

В конце марта Збарский и Воробьев приступили к бальзамированию. Для оценки и регистрации цвета кожи Збарский пригласил художника А. Пастернака – брата Бориса Пастернака будущего лауреата Нобелевской премии по литературе. Дело, конечно, небывалое и даже авантюрное. Збарский вообще никогда раньше не имел дела с трупами. Поэтому и он, и Воробьев сильно волновались. Однако операция, которая продолжалась четыре месяца, полностью удалась. Мумию поместили в стеклянный гроб, сооруженный по проекту того же Красина.

Впервые набальзамированное тело вождя решили показать делегатам Конгресса Коминтерна, который проходил в Москве, а также родственникам Ленина. Все были поражены. Крупская плакала. А брат вождя, Дмитрий Ильич сказал: «Я сильно взволнован. Он лежит таким, каким я его видел тотчас после смерти, и даже лучше».

Консервация мозгов

Идея «воскрешения» в какой-то форме выразилась в СССР и в собирании мозгов не только Ленина, но и других знаменитых людей. Для этого был специально создан «Институт мозга». Его идея принадлежала знаменитому невропатологу Владимиру Бехтереву. Он написал статью «О создании Пантеона знаменитых людей», который «явился бы собранием консервированных мозгов, принадлежащих высокоталантливым людям». Там до сих пор хранится не только мозг Ильича, но и многих других знаменитостей: Калинина, Куйбышева, Крупской, Луначарского, Горького, Маяковского, Мичурина, Павлова, Циолковского, самого Сталина и т. д. Пополнялось уникальное собрание даже в наши дни. Туда пометили, например, мозги академиков Ландау и Сахарова. Причем, в случае с Сахаровым, согласие на это дала его жена Елена Боннэр. В советские времена деятельность института была строго засекречена, как и все, что делалось с Лениным в мавзолее.

Нехороший конец

Все участники уникальной операции по бальзамированию вождя были щедро награждены. Воробьев получил 40 тысяч червонцев, Збарский – 30 тысяч. Позднее им вручили еще и по ордену Ленина. Однако кончили оба плохо. Воробьев в 1937 году неожиданно умер на операционном столе (как и Фрунзе) от наркоза. А Збарский, хотя и пережил репрессии 1937 года, был арестован в 1952 г. И реабилитирован только после смерти Сталина. Загадочной была и смерть самого Красина. Сталин отправил его послом в Лондон, где он на следующий день умер. Странной считают и смерть академика Бехтерева, который выдвинул идею «Пантеона мозга». Его пригласили осмотреть Сталина, а он потом поставил диагноз: «шизофрения», да еще имел неосторожность рассказать об этом друзьям. И после этого быстро умер, хотя отличался еще крепким здоровьем, якобы «от пищевого отравления». Некоторые до сих пор считают, что Сталину не были нужны люди, которые надеялись, что Ленина удастся рано или поздно воскресить. Зачем? Если он уже сам считал себя Богом на земле…