Нечто иное
- -
- 100%
- +
– А эта, как ее… – Иван задумался. – Ловля изгоев! – просто жуть какая-то…
– Ну нам не грозит ими быть. У нас «улитки» есть, да и потом, это же будущее, – вставил Роберт. – Хотя мне жаль этих изгоев. В чем они виноваты-то?
– Нам-то не грозит, – подхватила Анжела, – а нашим детям? Взбредет в голову блажь «улитку» не ставить. Правда, и мне изгоев жаль… Ведь наши дети или их потомки микрочипированные над этими изгоями и будут издеваться.
– Да… – вздохнул Николай, – «улитки» через пятнадцать лет будут принудительно ставить, непонятно только – откуда эти изгои будут браться?
– Изгои, – задумчиво произнес Антон, – по сравнению с тем, что я услышал – мы, геи, просто в шоколаде. Многие подсмеиваются, но не трогают.
– Да что геи, просто вокруг посмотрите, – произнес Николай, – «бабки» – смысл жизни, наркота, пьянство и разврат кругом, – как Настя говорит, – что на улицах, что по «телеку», что в прессе; скоро действительно будем голышом по улицам ходить и трахаться где попало и с кем попало.
– Ну тебе-то это не грозит, голышом ходить, – вставила Анжела, – показать-то нечего. Она, было, засмеялась, но ее никто не поддержал.
– Противно, – вставил Олег. – Противно, что мы ничем не отличаемся от тех, про кого Костя рассказал. Разве что человечину не жрем да в сортирах запираемся, когда нужда, а так…
– Это точно, – согласился Роберт. – Честно скажу, как на улице бомжа увижу, так и хочется ногой пнуть, но брезгую. А подумать – в чем он виноват? Да что там бомжи! Тех, у кого «улитки» нет, мы уже за людей не считаем. Так, низшее сословие для грязных работ. Что, не так что ли? Я тебя не имею в виду, Костя. «Улитки» для нас – это гарантия защиты и свободы. А свободны ли мы? Все время под колпаком центра отслеживания. Вот он – свободен, – Роберт кивнул на Костю и посмотрел на свое запястье, где имелся маленький рубчик.
– А церковь! – вставил Олег. – Мать моя – верующая. Приходит домой и плачет. Я один раз спрашиваю: «Чего случилось-то?», а она говорит: «Грех-то какой, прямо у храма с лотка порнухой торгуют». А там, в будущем, кресты, самопожертвование, прямо мороз по коже. Ты-то чего молчишь, Насть?
Настя обвела всех взглядом, на секунду задержав его на Косте.
– Да я просто в шоке, ребята, я просто не узнаю вас.
– Да, – вздохнул Иван. – Вот тебе и Академия Культуры. Где она, культура?
– Эй, вы! – Из дверей дома вывалилось трое: два парня и девушка.
– Нам для групповушки народа не хватает! – крикнул один из парней.
– Что и требовалось доказать, – заключил Роберт. – Пошли вы! – бросил он громко.
– А это кто? – трое подошли к компании, девушка указывала на Костю.
– Константин, – представился он вставая.
– А ты хорошенький. Я Света, а это Андрей с Виталькой. Чего вы здесь приуныли? – Она взяла со стола бутылку химического вина и сделала булькающий глоток из горлышка.
– Да ничего, – тихо произнес Игорь, – без вас тошно. Где, кстати, Карина?
– Да там она, визор смотрит. Я мимо проходила, там какой-то мужик с серьезной мордой вещает о какой-то вселенской экологической катастрофе. Что-то там насчет надвигающегося всемирного оледенения или ледникового периода и потопа… Она же у нас чудная, новости не пропускает. В гуще событий, говорит, должна вертеться. Надо, говорит, это начинающему журналисту.
Но ее уже никто не слушал. Все повскакивали с мест и рванули в сторону дома.
В студии сидели двое: журналист и академик Академии Наук России.
– Так вы утверждаете, – уточнял журналист, – что резкое изменение климата, ожидающее нас вскоре, имеет непосредственное отношение к глобальному океанскому конвейеру – течению по сложной замкнутой кривой через все моря и океаны Земли?
– Совершенно верно! – Академик поправил очки и откинулся на спинку стула. – Это течение согревает значительную часть северного полушария, унося на север теплые тропические воды и принося оттуда в тропики холодные массы воды. Достигая Исландии, это поверхностное течение отдает в атмосферу тепло на севере, за счет которого в Европе поддерживается умеренный климат. Далее остывшая вода опускается на дно, – холодная вода плотнее теплой, – и именно это ее вертикальное перемещение задает ход всему «конвейеру», переносящему теплую воду на север, а холодную – на юг.
На экране появилась простая схема типа колеса.
– И что, что-то может измениться?
– Уже изменилось! Это отметили все гидрометеоцентры в мире. Глобальное потепление привело к таянию большого количества льда, образовавшаяся холодная пресная вода перемешивается с теплой соленой водой, приносимой течением. Поскольку пресная вода имеет меньшую плотность, получающаяся в итоге тепловатая и солоноватая смесь не опускается на дно – таким образом препятствуя действию силы, движущей «конвейером». Последствия отмечаются уже сейчас. Они стремительны и в прогнозе – катастрофичны. Тепло перестает поступать к северу Европы и восточному побережью Северной Америки. Может случиться так, что эти земли вскоре станут заброшенными из-за холода. Кроме того, течения океанов могут измениться, что, возможно, приведет к затоплению территорий некоторых стран.
– Но ведь это происходило и раньше. Лед таял, но ничего не изменялось.
– Как показывают нам ледяные океаны, быстрое изменение климата на планете наступит в ближайшие 15–20 лет.
– Пятнадцать лет… Разве изменения климата не тянутся столетиями?
– Нет, это будет происходить резко и процесс уже пошел. Представьте себе ситуацию, когда человек держит палец на кнопке выключателя электрической лампочки и медленно-медленно на нее нажимает, вдруг – щелк! – выключатель срабатывает, и зажигается свет.
– Вы хотите сказать, что этот щелчок произошел?
– Да, может быть, это была одна из множества капель, падающих в воду с тающего айсберга. Капля холодной пресной воды приведет к экологической и экономической катастрофе.
– Уместен вопрос: как вы предполагаете нашу жизнь в будущем?
– Мир уже не будет таким, к какому мы привыкли. – Академик кашлянул в кулак. – Это будет нечто иное.
– И что же?
– Разрушенная экономика, войны, военная диктатура, холод и голод. Миграция населения с севера на юг будет способствовать этому.
– Вы сказали – войны? Еще и это?
– Когда-то, в начале XXI века, уже была миграция исламского населения в Европу. Толерантная Европа приняла сотни тысяч беженцев, при этом ослабнув и став рынком сбыта для товаров из Китая и США. А потом война между этими двумя сверхдержавами, в том числе и на территории Европы, за эти самые рынки. Европейцам некуда было деться. Они привыкли к достатку, живя в потребительском обществе. Многие увидели спасение в России, и она раскрыла объятия для братьев-христиан. Это в прошлом. Но когда Европу и Россию скует холодом, появятся тысячи, миллионы беженцев, стремящихся к теплу. Их потоки хлынут на юг, в сторону исламского мира. Но он, в части своей, не так толерантен, как когда-то старушка Европа. Начнутся войны за территории, войны за ресурсы и, в том числе, войны на религиозной почве. Города на севере будут вымирать. Придет разгул анархии и мародерства. Миллионы погибнут. История мира – это история войн, а тут на карту будет поставлено выживание народов. Увы, таковы признаки предстоящей нам реальности, по моему мнению.
Началась реклама.
– Вот тебе и брехня… – в полной тишине шепотом произнес Николай.
– Что делать-то теперь? – Все посмотрели на Костю. Только троица не участвующих в разговоре за столом во дворе пыталась пошутить по поводу только что услышанного. Но их никто не слушал.
– Думаю, что всем нам надо что-то менять, – сказал Костя тихо и посмотрел на Настю.
Она тоже смотрела на него и в тот момент, когда их взгляды пересеклись, Костя понял – он никогда, никогда не расстанется с ней.
Глава шестая
Вечеринка, так прекрасно начавшаяся, закончилась так неудачно. Юноши и девушки разбрелись по комнатам, тихо перешептываясь и временами косясь в сторону Кости. В эту ночь никто не спал. В комнатах, наедине со своими возлюбленными или друзьями, разгорелись жаркие споры о том, что можно предпринять, чтобы спастись от надвигающейся беды. Карина, Костя и Настя остались в холле. Они сидели и тупо смотрели в визор, по которому шла комедия.
– Пойду я, – произнесла Карина, вставая, – фигня какая-то по визору идет. Сначала напугают, блин, а затем рассмешить пытаются. – А вы чего, так и будете здесь сидеть?
Костя и Настя синхронно пожали плечами.
– Ну как знаете… – Карина зашагала в сторону лестницы, ведущей наверх к спальням.
– Спокойной ночи, – сказала вслед Настя.
– И вам того же, наслаждайтесь началом конца света.
На экране появилась заставка экстренного выпуска новостей.
Диктор вещал с экрана: «В связи с создавшейся ситуацией и грядущей экологической катастрофой на планете, ООН выдвинула предложение создать мировое правительство во главе с единым президентом. Это логичный ход. В мировое правительство войдут руководители всех стран Земного шара. Совместно будут вырабатываться решения о принятии мер по предотвращению последствий изменения климата на Земле. Уже сейчас понятно, что главными вопросами будут: регулирование миграционных процессов, создание пищевой и питьевой базы. 10–15 лет отпущенных нам, вполне достаточны для планомерной работы по этим двум направлениям. На пост президента мирового правительства предлагается одна кандидатура (на экране появилась фотография человека лет тридцати пяти с редкой бородкой-испанкой, вьющимися, ниспадающими до плеч черными волосами, красивыми темно-карими глазами, излучающими доброту). Это Армилий Гросс – общепризнанный глава мировой науки. В научных кругах ходит мнение, что этот выдающийся ученый – умнейший из всех, кто когда-либо жил, превосходящий всех гениев человечества, произведший переворот во многих научных дисциплинах. Уже к тридцати трем годам он стяжал себе славу человека, способного молниеносно охватить мыслью сложнейшие научные и трансфизические проблемы. Армилий Гросс обладает, по словам коллег и знающих его лично людей, сверхчеловеческой работоспособностью, беспримерной разносторонностью дарований и добротой к людям, уже стяжавшими ему наивысший авторитет в глазах человечества. А его программа всемирного микрочипирования населения земного шара именно теперь станет как никогда актуальной в связи с грядущими великими переселениями. Скоро будет объявлено всемирное голосование.
Костя выключил визор.
– Все полисы и все в мире будет подчиняться ему – так говорил Звездочет. Непонятно одно. Я видел неблизкое будущее… он что, бессмертный, что ли?
– Ну почему же, Костя? Наверняка он будет переизбираться… а может, следующим президентом будет его сын, – предположила девушка.
– Ты права. Я об этом не подумал. Настя…
Костя развернулся на крутящемся стуле и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Что?
– Да так, ничего… – Он отвел взгляд в сторону, пытаясь придумать, как продолжить разговор, но это сделала за него девушка.
– Ты какой-то необычный, Костя.
– Почему?
– Не знаю. Ты появился – и все пошло кувырком. Как будто заранее кем-то был написан сценарий, а ты в нем – главный действующий герой.
– Мы. – Костя улыбнулся.
– Мы… почему?
– Мне так кажется. – Костя пытался не смотреть в ее сторону.
– Знаешь, Костя, ты не такой, как все. Чем ты занимаешься?
– Ничем. Я же рассказал: я три месяца как из больницы.
– Ах да, прости… – Девушка встала и подошла к Косте вплотную. – Бедный… – Она положила руку ему на волосы.
Костя вздрогнул и посмотрел на девушку снизу вверх. Затем снял ее руку и прижался губами к ее пальцам. Настя громко вдохнула и затаила дыхание. Костя стал осторожно целовать ее ладонь, запястье.
– Нет… – Девушка вяло высвободила руку. – Не здесь… боже, что я говорю!
– Настя! – Костя встал. Их глаза оказались друг против друга. – Я знал… – Он осекся. – Я должен был приехать, но я не думал… в общем… – Костя отвел глаза.
– Что, Костя? – Девушка сама взяла его за руку. – Я тебя не понимаю.
– Я думал, такого не бывает. Но ты… ты… ты… такая!
– Пойдем, – Настя потянула его за собой. – Ты мне расскажешь все наверху.
Костя легко поддался. Они быстро поднялись по лестнице. За дверями закрытых комнат были слышны разговоры. Наконец они нашли комнату, где было тихо. Костя зажег свет. Это была уютная спаленка. Двухместная кровать с периной, покрытая атласной светло-голубой тканью. Пара тумбочек с ночниками, шкаф-купе в углу. Обычная спаленка в стиле «ретро». Костя прошел к окну и, отодвинув голубые занавески, распахнул его настежь. Повернувшись, он остолбенел. Настя стояла возле кровати. Ее красное платье упало к стройным, белым ногам. Девушка стыдливо прикрывала груди и лобок руками.
– Настя! – выдохнул Костя.
Девушка опустила руки вниз и внимательно посмотрела на Костю, словно пытаясь разобрать в его глазах ответ на вопрос: а не ошибаюсь ли я?
– Иди ко мне, – тихо сказала Настя и села на край кровати, предварительно поправив несуществующие на покрывале складки, словно смахивая крошки.
– Настя… я люблю тебя! – выдохнул Костя и ринулся в сторону девушки.
Он упал ей в ноги и стал покрывать поцелуями сдвинутые и слегка вздрагивающие колени. Девушка застонала и откинулась назад. Костя встал и начал быстро срывать с себя одежду, путаясь в рукавах и штанинах.
– Ты еще и смешной, – вдруг сказала Настя. – Выключи свет.
– Да, Настенька.
Свет в комнате погас. Едва заметное поскрипывание кровати и шуршание простыней. Едва различимое и все учащающееся и усиливающееся дыхание, становящееся временами прерывистым, словно кому-то из двоих не хватает воздуха. Слабый стон девушки и следующий за ним тихий, нежный шепот. Воздух словно раскалился и наполнился неповторимым любовным ароматом человеческих секретов. Вскоре стоны, еще громче, краткий вскрик девушки, тишина. Словно оборвалась натянутая струна, только что издающая неистовую музыку. Оборвалась, но музыка еще звучит некоторое время где-то в голове, угасая. Тихие слова девушки: «Не бойся, глупенький, так положено, так надо, мне не больно, мне так хорошо с тобой». Снова осторожный скрип кровати, стоны, стоны, переходящие в крики девушки и рычащий выдох мужчины. Тишина. Шелест листвы деревьев за окном, выплывающая из-за облаков огромная белая луна.
– Настя, Настенька! – Костя приподнялся на локте, пытаясь разглядеть в бледном лунном свете лицо девушки, ее глаза, чтобы что-то прочитать в них. Может быть блаженство или благодарность? Но глаза закрыты. – Настя.
Губы ее слегка пошевелились и через секунду глаза распахнулись. Резко. Так, что Костя даже отшатнулся.
– Можешь идти, – не своим голосом произнесла девушка. Черты ее лица вдруг стали хищными.
– Настя, я не понял? – Костя удивленно посмотрел на девушку.
– Пошел вон, щенок! – Девушка резко села, толкнув Костю так, что он чуть было не упал с кровати.
– Ты что, Настя, я сделал тебе больно?
– Ха-ха-ха-ха-ха! – рассмеялась Настя. Костя узнал этот смех. – Пошел вон, спаситель мира! – Снова этот противный старческий смех. – Ты ничтожество, такое же, как все окружающие тебя. Человечество, ваш срок пришел! Иди и присоединись к нему.
– Звездочет? – Костя вскочил с кровати и стал судорожно одеваться. – Ты же сказал, что наш с нею сын… а потом ты спасешься, уйдя за дверь… что я…
– Ты прекрасно выполнил работу. Я соврал, да. Что с того? Я делал это бессчётное количество раз. Я обманывал людей в тысячи раз умнее тебя!
Девушка встала на кровати во весь рост.
– Ты взял меня с собой, уходя в плотный мир из моей призрачной тюрьмы с этим трижды проклятым телескопом! – Глаза ее горели. – Наши энергии слились, ты не понял этого. Теперь ты освободил меня, и я обладаю этой женщиной. Проваливай, а то…
– Скотина! – бросил Костя.
Смех, дикий смех был ему ответом.
Костя не помнил, как очутился на улице. Он бежал, позабыв про аэромобиль, бежал, пока не выбился из сил, упав посреди дороги и несколько раз перекувырнувшись. Но мысль, вдруг вырвавшаяся из глубины подсознания, придала сил. «Я убью тебя, Звездочет!» – подумал Костя и рванул обратно, забыв про усталость. Вскоре он взбегал по лестнице, прихватив с собой нож из кухни. Дверь распахнулась. Костя подбежал к кровати и сорвал одеяло. Девушка сладко потянулась и открыла глаза. «Костя, куда же ты ушел? – прошептали ее губы ласково. – Иди ко мне, любимый…»
Глава седьмая
Рука Кости с зажатым в кулаке ножом вздрагивала. На лбу выступили капельки пота.
– А зачем тебе нож, милый? – Настя улыбнулась. – Ты хочешь напугать меня? Ты действительно странный…
– Я убью тебя, – выдавил Костя. Рука его дрогнула, но остановилась.
– Ну хватит шутить, милый… Считай, что ты меня развеселил. И потом, мне холодно. – Настя потянула на себя одеяло и улыбнулась.
Рука Кости безвольно упала. Нож гулко ударил об пол и покатился под кровать. Костя сел рядом с кроватью и обхватил голову руками. Почему это происходит со мной, Господи? Почему?
– Костя, ну что же ты? – настаивала девушка.
– Забудь все! – Костя решительно поднялся. – Ничего не было, и быть не могло. – Костя быстро пошел в сторону двери. Остановился в проходе. Резко повернулся: – Ты чудовище! – бросил Костя девушке.
– А я-то думала, ты влюбился в меня! – Настя вскочила с кровати. – Ты такой же, как все! Я доверилась тебе, а ты… ненавижу тебя, уходи! – По щекам девушки потекли слезы. – Уходи и больше не появляйся в моей жизни!
Костя развернулся и, громко хлопнув дверью, быстро пошел в сторону лестницы. Девушка бросилась на кровать и, уткнувшись в подушку, безудержно зарыдала.
Настя вздрогнула. Она почувствовала, что что-то происходит там, внизу огромного живота. Появились слабые позывы к мочеиспусканию. Настя завертела головой по сторонам, ища, кто бы помог ей дойти до туалета.
Дверь палаты распахнулась и к комбикойке стремительно подошла акушерка.
– Не волнуйтесь, через 10 минут у вас начнут отходить воды. Вас необходимо перевести в стерильную палату, во избежание инфицирования во время безводного периода. Схватки начнутся предположительно через 1 час 35 минут.
– Что я должна делать?
– Ничего, лежите. – Акушерка взялась за спинку комбикойки и толкнула. Та неожиданно легко поддалась и поплыла по воздуху, несмотря на свои размеры. – Все будет хорошо, – увещевала акушерка парящую на кушетке по коридору Настю.
Настю разместили в светлой палате, сменив нательное и постельное белье в специальном шлюзе. Не успела акушерка завести ее в палату, как Настя почувствовала тепло и сырость между ног.
– Кажется, началось, – неуверенно сказала Настя.
– Ничего, ничего, я перестелю, – засуетилась акушерка.
Напряжение в животе стало потихоньку спадать. Акушерка знала свою работу. Воды отошли в подставленную акушеркой резиновую емкость с широким пластиковым кольцом в основании, та загерметизировала ее, опустила в какой-то контейнер, затем тщательно обработала Настю каким-то раствором, перестелила постель и удалилась через шлюз. Настя посмотрела по сторонам. Штативы у стены, столик, накрытый белой простыней, аппарат для наркоза, знакомое всем женщинам акушерское кресло, почти не меняющееся с годами, и родовой стол. Настя закрыла глаза. Воспоминания нахлынули на нее новой волной.
Настя всегда любила, когда к ним с мамой приезжала бабушка. Она была довольно странной или, может быть, загадочной женщиной. Несмотря на свой почтенный возраст, – Настя точно не знала, сколько ей лет, так как бабушка никогда не отмечала дней своего рождения, – выглядела она как Настина пятидесятидвухлетняя мама, если не моложе. Мама один раз обмолвилась, что ей около ста пятидесяти лет, но это она пошутила. Настя как-то прикинула: если бабушка родила маму, к примеру, в двадцать лет, а мама родила ее, Настю, в тридцать, то бабушке должно быть около семидесяти двух лет, что выглядело более вероятным. Но даже если предположить, что ее возраст именно таков, то удивительно было видеть, что на ее лице не было ни капли тонального крема, кожа была гладкой, без единой морщинки. Что такое косметика она не знала вообще. Вернее, знала, но никогда не пользовалась ею. При встрече бабушка всегда вздыхала и говорила одно и то же: «Жаль, что род Зимниных прервался. Родилась бы ты, Настена, парнем», и широко улыбалась своей белозубой улыбкой. Затем прижимала Настю к себе и приговаривала: «Ничего, девочка моя, красавица, зато ты первая принцесса на выданье». Настю всегда забавляло это, а баба Лия грозила пальцем. Вечерами она рассказывала интересные истории про давно ушедший в небытие народ – Атлантов, населявший Землю с незапамятных времен. Про последнего короля, а в те времена – дэйва Эрла, якобы являющегося пращуром Зимниных и прародителем великой династии. Про чудесный камень Ориона и его удивительную историю, в которой принимал участие дед, тоже Эрл, и сама баба Лия. Настя воспринимала все это как очень красивую, невероятную легенду, хотя баба Лия рассказывала ее серьезно. Но она никогда, никогда не говорила, почему ей удается выглядеть такой молодой. А один раз она отругала Настю за то, что та поставила себе «улитку». Этот подарок Настя сделала себе на девятнадцатилетие. Баба Лия рассказывала потом про какие-то печати, про то, что всё изменится и наступит всеобщий хаос. Людьми будет править само Зло. Но Настя ничего не поняла, хотя согласно кивала головой. Под конец она пообещала бабе Лие избавиться от «улитки», но так и не сделала этого.
Временами баба Лия забавляла Настю и маму фокусами. Например, могла вскипятить воду в стакане, просто посмотрев на него внимательно, или, смотря в окно, могла сказать, что сейчас будет делать человек, идущий по улице, и он непременно это делал. А иногда она уходила ночевать в комнату, а утром таинственно исчезала, словно ее и не было, оставляя аккуратно заправленную постель и записку на столе, типа: простите, срочные дела, целую, баба Лия. Мама разводила руками, не в силах объяснить сие загадочное явление, а Настя в детстве пыталась следить, когда баба Лия уходит, но все время засыпала, не дождавшись. Потом к этому все привыкли.
То утро Настя помнила плохо. Так какие-то отрывки. Вроде бы она ехала в такси, дом, тревожные глаза мамы, кровать, подушка, слезы, страшные сны.
Настя проснулась от сильного стука в дверь.
– Открой, дочка, – умоляла мама, – ты жива там вообще?
Настя окинула себя взглядом. Она лежала на кровати в платье. Сбросив один туфель с ноги, второй валялся на полу, Настя села на край кровати.
– Дочка, дочка, открой, что с тобой происходит?
Настя подошла к двери на носочках.
– Ничего, мама, у меня все в порядке, – сухо ответила Настя.
– Но я же чувствую, Настя!
– Мама, я хочу побыть одна.
Шаркающие удаляющиеся шаги за дверью и тихий плач матери. Звонок в дверь квартиры. Настя переоделась в шорты и майку и уселась с ногами на кровать в самый угол. Отрывки мыслей неслись в ее голове: «Почему? Как я могла так ошибиться? Да он просто – подлец и… может, я беременна?!»
– Пришла сама не своя, волосы растрепаны, взгляд пустой, отсутствующий, меня не слышит. Быстро прошла в комнату и заперлась. Открывать не хочет, – послышался шепот матери из-за двери.
– Настя, это баба Лия. Открой, нам надо поговорить.
– Я не хочу говорить, оставьте меня! – крикнула Настя.
– Галина, иди на кухню! – голос бабы Лии стал властным.
– Но… – запротестовала мама.
– Галина!
За дверью тихое поскуливание плачущей женщины.
– Настя, я хочу помочь тебе, открой.
– Мне не нужна ничья помощь! – крикнула Настя.
Вдруг замок скрипнул и щеколда отодвинулась сама собой. Ключ выпал из замочной скважины. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Лия. Глаза Насти расширились от удивления, на губах замер немой вопрос.
– Ты хочешь спросить, как я это сделала? Как это возможно?
Настя кивнула головой.
– Хорошо… видно, пришло время. Ты, да и вообще все, очень мало знаете обо мне, как, впрочем, и о таких же, как я, людях. Я – арийка, жившая когда-то в Атлантиде, волею судьбы рождена в человеческом обличии, в этом времени. Пятьдесят с небольшим лет назад в мир вышли жители града Беловодского, чтобы указать людям путь к Логосу. Это были такие же, как я, потомки арийцев и последних атлантов. Но их учение не приняли. Начались гонения, обвинения в шарлатанстве и безбожии. Адепты света вынуждены были закрыться. Была организована тайная ложа – «Роза Мира», собирающая по крупицам в свои ряды тех, кто обладает силой третьего глаза. Таких на Земле не много и люди называют их – индиго. Поверь, что адепты света могут многое из того, что люди и современная наука считает невозможным. Так вот. Я в силах помочь тебе. Доверься.
– Баба Лия! – Настя вскочила с кровати и бросилась женщине на грудь. Слезы безудержно потекли по щекам девушки.