- -
- 100%
- +
Официант принес пиццу – горячую, сочную. Я запивала ее холодным пивом, и это было очень вкусно. Смотрела на окружающих людей, щурилась на солнечные стекла окон, отвечала на смс человека, который за последние недели мне стал очень интересен. Потом я отвезла покупки домой и направилась гулять.
В парке повсюду разлилась вода, но грязи не было даже на песчаных дорожках. В маленьком канале, соединяющем два пруда, вода была мутной и зеленой, а берега покрыты прошлогодними листьями – они серыми мышиными стаями перебегали между деревьями, когда в парк приходил ветер.
Я присела на скамейку, на которой уже сидела пара. Он был одет в светлый костюм, в одном ухе у него был наушник, он покачивал ногой в коричневой лакированной туфле и говорил он много и нечетко, но она смеялась. Она была молода и очень хотела его увлечь. Это было скучно. Я закрыла глаза.
Солнце грело мне колени, дышало в шею, целовало в щеку. Я думала о солнце и тепле, и о близком лете. Мои мысли были прохладными и воздушными, и каждая из них легко рождалась и легко умирала. Я была перекрестком, а они – стремящимися куда-то вдаль машинами. Я смотрела на мир, и видела все, и все понимала. Эта прозрачность была настолько хороша, что отпустить ее казалось невозможным, и я бережно держала ее за тонкие невидимые пальцы.
14 апреля
Созвонилась с Наташей.
– Представляешь, вчера вечером Равшан встречался с друзьями, звонил мне пьяный, раз пять, и все говорил: «Я – твоя поклонница, почему – не знаю. Я тебя обожаю. Но не знаю почему».
– И что думаешь делать? – спросила Наташка.
– Думаю объяснить ему, почему он меня обожает.
– Все смеешься? А знаешь, не принимай всерьез. Все-таки чего не скажешь, когда немного пьян?
– Он сказал, что он – мой фанат. Говорит, что придет с плакатом с моим именем на работу.
– Как же ему, должно быть, не хватает жены.
– Да, – я вздохнула. – Согласна с тобой – восточный мужчина, молодая кровь. Через некоторое время найдет себе новых друзей и подруг. Он – общительный, интересный, – рассуждала я.
– Юль, смотри не влюбись! Это тяжело – любить женатого.
– Нет, ты за меня не бойся. У меня все под контролем.
А сама подумала: странный должно быть у меня контроль, если мое время сейчас делится на две части: до его звонка – долгое, томящее, и щедрое, густое – после.
17 апреля
Каждое утро меня ждало сообщение: «Доброе утро, милый человечек!», или «Здравствуй, мой друг!», или «Как настроение, радость дарующая?» и тому подобное. Я таяла от этих слов как мороженое.
Вечером он очаровывал меня своими странными смс, я их читала и у меня было ощущение, что я нахожусь внутри какой-то книги.
Но для себя я решила немного от него отстраниться. Все же он женат. Нам надо меньше общаться. Равшан меня пытался куда-нибудь выманить на обед и после работы. Я отказывалась, или соглашалась, но брала с собой девчонок.
А сегодня я позвонила Доберману.
Я стою в метро, кто-то подходит ко мне сзади и обнимает меня, и не сразу разжимает руки. Потом поворачивает меня лицом к себе. Доберман. И его лицо такое радостное. Мы целуемся и я понимаю, что совсем забыла ощущение его губ на моих. Губы его, как и прежде, были горячими и уютными.
В кафе он очень мил, и постоянно до меня дотрагивается и гладит мои руки.
– Что тебе нравится? – спрашивает.
– Мне нравится… – тут я приближаю к нему лицо. – Целоваться…
И целую его. Потом откидываюсь на спинку стула, и весело за ним наблюдаю.
– Так, мне надо минутку успокоиться… Ты понимаешь, – и он показывает глазами на брюки.
Когда мы приезжаем к нему домой, так прижимаемся друг к другу, точно как два человека, которые очень соскучились. Доберман делает мне замечательный массаж, гладит по голове:
– Хорошая девочка, хорошая, – и смущенно смеется.
– Эм… Сереж, чувствуешь какие у меня на руках мышцы? Я могу двадцать раз отжаться от пола!
– Зачем? – искренне удивляется он.
– Понимаешь, хочу, чтобы у меня руки были сильные…
– Но зачем?
– Чтобы я могла любимого мужчину на руках носить, – с достоинством отвечаю я.
А он смеется, гладит меня по спине, и говорит – мягко так – что все должно быть наоборот.
18 апреля
В офисе в коридоре столкнулась с Равшаном. Он улыбнулся, засветился:
– Как спалось?
– Мало.
– Так по ночам спать надо!
– Да? – притворно удивляюсь я. – Первый раз слышу.
– Да, да. Так что нечего по ночам шляться. Ты же не апрельский кот.
– Зато кошка, – отвечаю я.
– Гуляешь по ночам с котами? Что молчишь? А, только смущенно улыбнулась!
– Выходи по ночам на крышу, – отвечаю ему. – По утрам тоже будешь так улыбаться.
– Научишь?
– А как же!
Мы стоим друг напротив друга, очень близко, смотрим друг другу в глаза и улыбаемся. И так тепло мне от этих глаз и этой улыбки, что прошедшая ночь тает, тает в моей памяти, исчезает навсегда.
Май
15 мая
В субботу встретилась с Димой, ходили в книжный магазин. Не могла себя сдерживать, когда видела знакомые книги:
– Вот эту посоветовал прочитать Равшан… Эту книгу читал Равшан….
И так далее.
Дима терпеливо слушал какое-то время, потом спросил:
– Как поживает Равшан? Вы общаетесь?
– Да, и очень много! Это один из самых интересных людей, которых я встречала. Знаешь, я сказала ему, что когда он станет совсем зрелым мужчиной, он будет невероятно интересным и притягательным для женщин. Я сказала ему, что у него это уже началось, и очень скоро – и не устою ни я, ни любая другая, особенно когда он разведется с женой.
– Ну что ж, понятно, – ответил Дима.
Какое-то время мы молчали, глядя на книжную полку, и видимо думая каждый о своем.
– Юль, я так удивился тому, что ты согласилась пойти со мной за книгами. Вдвоем. Мне почему-то казалось, что ты меня избегаешь.
– Ерунда какая.
– Нет, правда. И все после того дня, когда я сказал что-то тебе, когда мыл посуду в гостях у Кати, помнишь?
– Дим, давай не будем об этом.
– Нет, будем. Скажи мне.
– Нет, – процедила я сквозь зубы.
– Скажи.
Я вздохнула.
– Хорошо. У тебя есть образ женщины, которую ты ждешь? Той, которая только одна тебе и нужна?
Дима кивнул.
– И у меня есть такой образ, только мужской, конечно. И… этот мужчина по моему… сценарию, который я для него придумала, всегда говорил мне слова, которые тогда сказал ты.
– И ты испугалась?
– Нет. Но это было так странно. Никак не ожидала такого.
– А может, ты просто испугалась, что я могу оказаться тем мужчиной?
– Ну… понимаешь… ведь я привыкла относиться к тебе как к другу. А тут ты говоришь мне такие слова…
– А может, он – это я? А, Юль? Как нам быть в этом случае?
Я молчала и боялась сказать даже слово.
– Ты такой особенный, Дим. Такой… необычный и такой хороший. Мне всегда казалось, что тебе нужна особенная девушка, не похожая ни на кого.
Дима усмехнулся.
– Когда вы с Андреем были вместе, ты не видела меня, а он не видел, какая ты есть…
Попробуй подумать обо мне не как о друге, ладно? Когда-нибудь. Но прежде чем ты потеряешь из-за Равшана голову. И лучше до того, как он разведется с женой.
20 мая
На корпоративный праздник я пригласила Добермана. Я гуляла с ним, держа его за руку. Боковым зрением я наблюдала за Равшаном. Он был без девушки, но как видно не скучал – постоянно находился в чьей-то компании.
Когда я присела за столик, а Сергей отправился за чем-то сладким для меня, Равшан ко мне подошел.
– Юля, пойдем, прогуляемся?
– Только если чуть-чуть.
– Не бойся, мы не оставим твоего друга одного надолго.
Мы пошли по направлению к парку.
– Это твой жених?
– Смешной ты. Что за интерес?
– Просто хочу знать.
– Тебе он не понравился?
– Нет, мне все равно. Абсолютно все равно. А тебе-то он нравится?
– Да.
– Ну и хорошо. Я рад за тебя.
Мы помолчали.
– Ну, пойдем обратно? – спросила я.
– Я рад, что знаком с тобой. И я тебя очень-очень ценю. Как человека, конечно.
Он сжимал мои пальцы. Почему-то стало неприятно.
– Я тебя тоже. Но мою руку можно отпустить.
– Нет, я не отпущу. Потому что я очень сильно тебя ценю.
– Да.
– Ты мне как родная, понимаешь? Я без тебя не могу.
– Мне приятно это слышать. Ты замечательный друг.
Равшан отпустил мою руку.
– А кто он? – и Равшан кивнул в ту сторону, где остался Сергей.
– Он… – я замялась. – Он – кот.
Равшан обиженно посмотрел на меня. А я ему улыбнулась.
– А ты? Ты его кошка?
– Да.
– Мне все равно. Я тебя ценю даже в такой ситуации, когда он – кот, а ты – его кошка.
– Мне не нравится наш разговор, – сказала я. – Я пойду.
– Ну, пока, его кошка, – сказал он мне.
Я повернулась, чтобы уйти. Равшан очень громко сказал мне вслед:
– Так бывает, когда голова в крови, ты ее сжимаешь руками, и кровь струиться между пальцами и затекает под рукава. Это мои чувства к тебе!
Нашла Добермана. Он стоял с двумя моими коллегами, разговаривал о бизнесе. Я стояла рядом с ним в каком-то оцепенении. Просто стояла и смотрела, как он ладонью режет воздух перед собой, и эти воздушные, рожденные им, кубы и трапеции беззвучно и незримо валяться на землю к его ногам.
«Зачем он так жестикулирует? – в каком-то полусне думала я. – «У его ног – сугробы. Он споткнется и упадет…»
Я представила, что на всех улицах высотой по человеческое колено навален этот словно фасованный воздух – плотный и мутно-стеклянный – ванильная нуга, когда слижешь с нее всю сладкую пудру.
– Снова задумалась? Что такое? Ты смотришь так, словно сейчас в моих руках по самурайскому мечу!
– Нет, мечей нет. Пустые руки, – голос у меня был слабый, и медленно произносились слова. – И ладони у тебя ярко-желтые.
Он посмотрел на свои руки, но, конечно, ничего не увидел.
– Ладно, – согласился он. – А почему желтые?
– Цвет беспокойства, тревоги.
– Ага-ага. Ну что ж. Пусть так. Пойдем-ка отсюда, – сказал Доберман, обнимая меня одной рукой за талию.
Мы медленно пошли к выходу из парка. Сначала молчали, но потом Доберман меня остановил, и спросил:
– Юль, я не знаю, как ты ко мне относишься, что ко мне чувствуешь… Мне трудно. Вот скажи, если оценивать твои чувства ко мне по шкале от нуля до единицы, какую ты цифру назовешь?
– А единица – это любовь?
– А единица – это любовь, – подтвердил Доберман.
Я немного помолчала.
– Ноль три.
– Что? Я не понял.
– 0,3. Как маленький бокал пива.
Доберман поднял руку, словно хотел меня ударить, но тут же опустил. Я закрыла уши ладонями, чтобы не слышать, что он говорит, и быстро пошла обратно к празднику, к людям.
28 мая
Встретилась с друзьями.
Миша протянул нам коробку. Мы заглянули. Там были тонкие сигаретки разных цветов – голубые, розовые, черные, желтые.
– Цветные сигареты? Сам сворачивал?
– Да, и красил сам. Но они еще и вкусные. Понюхайте. Э, нет, сначала отгадайте!
– Голубые – с ментолом?
– Да.
– Розовые – с клубникой.
– С марганцовкой, – буркнула Катя.
– А коричневые? С корицей? С шоколадом?
– Желтые – апельсин? Банан?
– А ведь это прелестно, – говорю я, с удовольствием глядя на эти разноцветные табачные палочки.
– Думаю, запустить в массовое производство. Продам идею какой-нибудь табачной фабрике.
– Прелестно. И кто будет их курить?
– Студенты, – ответила Наташа.
– Студенки, – зажмурившись, мечтательно добавил Миша.
– И дети, – сказал Дима.
Мы помолчали. Миша начал кусать губы. Я положила банановую сигарету обратно в коробку. Все сделали также. Миша закрыл коробку. Димка глядел на него сочувственно.
– Ладно, не переживай, – сказал он.
Миша ответил:
– Ничего, все отлично. Будем работать.
Когда я прощалась у метро с подругами, Катя мне тихо сказала:
– Знаешь, что мне сказал Дима? Сказал, что купит тебе к лету газонокосилку, и будет ездить с тобой в солнечные дни не в Тоскану, а на самые симпатичные поля Ленинградской области.
– О-о-о… – протянула я.
– Представь, во что он трансформировал твою мечту? – презрительно, и в то же время шутя, прошипела Наташа. – Как это черство – газонокосилка и Ленинградская область… Человек без сердца.
Катя прикрыла рукой Наташин рот, и за руку потянула ее к входу в метро. Я кивнула им и Мише, поспешившему за ними. Потом ко мне подошел Димка и мы улыбнулись друг другу.
– Дим, а что, в самом деле, летом поедем стричь траву?
– Да, – просто ответил он.
Я наверное в первый раз внимательно всмотрелась в его лицо, глаза – лицо и глаза того, который всегда был рядом. Я смотрела и смотрела на него, и мне все в нем безумно нравилось. В конце концов, я смущенно отвела глаза, подошла ближе и прижалась щекой к его щеке.
Июнь
Захожу в кафе на Владимирском. В то, где мы с Наташей год назад совмещали мартини и дынные дольки. За одним из соседних столиков замечаю Ваню, администратора кафе, выпивающего с тремя привлекательными девицами.
Мне приносят чай и блинчики. Они остывают, а я улыбаюсь своим мыслям. К концу рабочего дня позвонил Димка:
– Жду тебя завтра, ладно? Люблю тебя!
Так и вижу, как он это произносит: четкими, резкими фразами, глядя прямо в глаза.
Я расплачиваюсь у стойки и выхожу из кафе. Пахнет летом. Я оглядываюсь по сторонам и улыбаюсь. Приятно видеть, что все именно так, как и должно быть поздним вечером: мягко сгорают фонари, и по небу несутся – куда? – неясные бесшумные трамваи.
В оформлении обложки использована собственная фотография автора.