Адептка, какого тлена?

Висса же стиснула зубы, окунула стальной палец в чернильницу и острым, как писчее перо, ногтем вывела на листе распоряжение о выделении места в общежитии. И с интонацией «Чтоб ты провалилась, рыжая!» произнесла:

– Вот! И потрудитесь заселиться до обеда. Чтобы после него присутствовали на занятиях. Вы и так уже пропустили два семана.

Я заверила, что непременно буду на лекциях и наверстаю пропущенные полмесяца, а затем поспешила в общежитие. Заселиться за два оборота клепсидры? Ха! Я справлюсь гораздо быстрее. Без вещей-то…

Благо комнатки в общежитии хоть и напоминали размером кельи, но были одиночными. Да, когда-то адептов селили по несколько человек и места было больше, но… Северяне не очень ладили с южанами, маги воды и огня часто не могли ужиться вместе в силу антагонизма их даров, а уж если аристократ оказывался соседом простолюдина – тут и вовсе скандал был неминуем. И каждый год было множество склок по этому поводу. А бедный комендант рвал на себе волосы, пытаясь заселить всех так, чтобы никто друг друга случайно не прикончил.

Так что предыдущий ректор, едва только занял свое место, приказал перестроить общежитие, чтобы у всех были одиночные комнаты. Хотя в академии упорно ходила сплетня, что в это время в ее стены инкогнито поступил учиться кронпринц. И чтобы не выделять никого, но обеспечить комфорт и безопасность высочеству, и решили внести некоторые изменения в адептский быт. Так это или нет, но факт остался фактом. Уже почти век у каждого студента была каморка размера, чтобы кровать поместилась в ней как в длину, так и в ширину. Не больше и не меньше. Это официально.

В действительности же почти сразу после реконструкции общежития весь первый этаж был отдан под платные улучшенные комнаты, в которых хорошо было все: и уровень комфорта, и площадь, и цена…

Так что, когда я заселялась, комендант уточнил: желаю ли я бесплатную комнату или, может, внесу оплату за первый семестр и получу возможность жить с максимальными удобствами?

При названной цене в сто злотых мой пустой карман юбки сжался. Мик же тихо присвистнул. За такие деньги можно было снять целый дом на побережье на год.

– Спасибо за столь дорогое, – скрыть сарказм в последнем слове удалось с трудом, – предложение, но я, пожалуй, откажусь, – ответила я коменданту.

Он поджал губы и, положив на стол пластину-артефакт, произнес:

– Из бесплатных осталась последняя свободная. Она угловая, с трещиной в стене, и зимой там будет жутко холодно, – увещевал комендант.

– Буду закаляться, – уверенно ответила я и, взяв ключ, поспешила прочь.

План был прост: гляну на комнату, запру ее как следует и после наведаюсь в город. Нужно постараться выяснить, что стало с телом Мика, а заодно раздобыть денег. Мой кошелек остался в срезанной сумке. Но, где найти пару монет в Бронсе, я всегда знала.

Вот только когда, спустившись с лестницы, поравнялась с дверью коменданта, то из-за приоткрытой створки услышала ровный мужской голос с легким восточным акцентом:

– Как больше нет свободных комнат?

– Вот только с четверть оборота последнюю рыжая девица заняла. Только платные остались.

«Ого, кажется, я вовремя успела», – промелькнула мысль. И, решив, что не нужно тянуть удачу за хвост, а кота – за детали, поспешила миновать кабинет коменданта и прошмыгнула мимо. Только в щели меж створкой и дверью успела промелькнуть чья-то белая макушка.

«Странно, вроде говор выдавал выходца из Рассветных земель, а волосы у адепта были светлые, как у уроженца Подлунной империи. Ну да чего только в жизни не бывает», – подумалось мне, и я поспешила на улицу.

Пять лет обучения не прошли даром – ориентировалась я в стенах академии лучше, чем зубастый багник в своем родном болоте. Едва оказалась на крыльце, как свернула на узкую тропку, что вела через академический огород, затем мимо конюшен, метелковязей и прачечных прямиком в заросли, которые были аккурат рядом с воротами академии.

В пышных кустах акации я и наткнулась на парочку весьма активно целовавшихся первокурсников. Девушка при виде меня даже осенила себя защитным кругом, испуганно пискнув.

То ли приняла меня за нечисть, то ли за преподавателя. Первая была грозна острыми клыками, второй – нотациями о моральном облике адептов. И что было хуже – еще большой вопрос.

Так что я лишь усмехнулась в ответ на попытку парня закрыть собой адептку и устремилась через ворота в город.

Я спешила по узким мощеным улочкам, стиснутым, как талия красавицы корсетом, стенами домов. Порой переулки были столь узки, что двум повозкам было не разъехаться.

– Куда мы идем? – утонил хомячелло, сидя у меня на плече.

– К тому месту, где ты вчера оставил свое тело, – отозвалась я. – Хочу разузнать, что с ним стало.

Мику эта идея активно не понравилась. Мои логика и инстинкт самосохранения его в этом протесте активно поддерживали: плохая идея – возвращаться туда, где тебя чуть не убили. Но какая сестра бросит брата в беде? Верно, умная. А я была… любящей!

Потому-то, не слушая возражений хомячеллы, я прибавила ходу и через пол-оборота клепсидры была уже на нужной мне улице. О том, что вчера здесь проходил бой, свидетельствовали только обвалившийся угол да взрытая в одном месте брусчатка. Ни поломанных лотков, ни раскуроченного обоза…

Все за ночь убрали! И сейчас здесь вновь бойко шла торговля. Хотя… не только она. Прислушавшись к разговорам, я поняла, что лотошники помимо цен на брюкву, хаяний нового налога и опасений, что стоявшая теплая погода – явно не к добру, активно обсуждают вчерашнее.

– Ой, страху-то натерпелась, пока за углом стояла, на это все глядела… – причитала одна тетка, положив руку на грудь.

– А чегось не убежала-то? – вопрошала с азартом вторая, поправляя сползшую с одного плеча пеструю шаль.

– Дык куды я товар-то свой оставлю! – возмутилась торговка. – Тут, почитай, на три золотых одних яблочек! А сливы?! А корзины с хурмой и абрикосами?! Нет уж…

– И то верно, – согласилась шалеобладательница. – Этим магам только колдунствовать и все разносить вокруг, а простым людям – один убыток от их чародейства!

– И не говори! Ладно бы сами только помирали. Так нет же! Все вокруг размозжить надыть! – подхватила торговка негодующе.

– Так вчерашний-то маг вродь живой, – возразила ей покупательница.

А я, при этих ее словах перебиравшая яблоки на лотке, замерла. Кровь застучала в висках. Едва удержалась от того, чтобы не сделать три шага к тетке в шали и, взяв ее за грудки, не вытрясти все, что та знала о Мике…

– Не-е-е… – уверенно, тоном человека, который гордо несет по жизни свою ахинею, отмахнулась торговка. – Его так шандарахнуло о стену, что любой бы помер.

При этих словах я так сильно сжала яблоко, что то брызнуло соком.

Благо торговка с покупательницей так активно сплетничали и ничего не заметили. А я же, стряхнув кашицу с ладони на землю, сделала то, что следовало бы с самого начала, – незаметно сотворила полог отвода глаз. А после продолжила подслушивать.

– А вот Ларц-гончар говорит, что трупных повозок не было. Только лекарская… – возразила тетка, вновь поправляя строптивую шаль.

– Много твой Ларц видел! – фыркнула торговка и скрестила руки на груди. – Едва все началось, в лавку свою спрятался и дверь со ставнями закрыл. Его даже черномундирники, что примчались опосля, не допрашивали. Зато мне честь по чести все вопросы господин офицер задал… – продолжила тетка. Дескать, она-то настоящая свидетельница. А не то что некоторые. – Да и вообще рядом с этим Ларцем упирающегося дракона, прости боги, на аркане тягать будут – гончар и того не заметит. Он только за свои тарелки с мисками цены гнет. Давеча вот попросила у него одолжить большое блюдо по-соседски, значится, для барбариса. И чего бы не дать-то? Я ж верну… Когда-нить точно. Так нет! Отказал. Сквалыга несчастный…

В последних словах торговки звучала личная обида. И она пошла костерить сначала гончара, а после перемывать кости какой-то срамнице Мадлен, которой Ларц кувшин дал-таки! И задаром! Я еще немного послушала этот разговор и, поняв, что о Мике ничего больше не узнаю, отправилась искать гончарную лавку.

Та нашлась быстро, как и ее хозяин – мужик высокий, бородатый, плечистый, видный… Промелькнула мысль: а так ли нужно было той торговке блюдо? Или больше внимание гончара? Впрочем, спрашивать я Ларца собиралась о другом. Скинув отвод глаз, подошла к прилавку и слово за слово, мило улыбаясь и перебирая тарелки, выспросила у гончара о вчерашнем. Оказалось, за Миком и вправду приехала лекарская карета, а куда увезла – неизвестно. Я поблагодарила гончара, искренне посокрушалась, что нет у него блюдечек с голубой каемочкой в синий цветочек, а мне непременно нужны только такие, и покинула лавку.

– Как ты с ним заигрывала, – не удержался от сварливого комментария братец, когда мы оказались на улице. – «Ах, господин Ларц», «что вы, право слово…» – передразнил меня хомячелло. – Тьфу, да и только!

Что-то раньше я за братцем не замечала, чтоб он был ревнителем нравственности. Скорее наоборот, любителем легких девичьих станов, юбок и поведения… О последнем я ему и напомнила.

– Это другое, – возразил братец. – А ты моя сестра. Я должен тебя защищать! В том числе от всяких сомнительных типов, которые в твою сторону смотрят и на что-то рассчитывают!

– Зато теперь мы знаем, что с твоим телом, – возразила я.

– Да?! – усомнился братец. – Этот гончар же ничего не сказал.

– Он подтвердил главное: тебя увезли на лекарской карете. А это значит доставили в целильню святой Ибригитты.

– Почему именно туда? – не понял братец.

– Она ближайшая бесплатная.

– В эту ближайшую через полгорода идти, – заметил Мик. – Ты не успеешь до начала занятий.

Что ж, тут он был прав. Не появиться на первой же лекции я не могла. Но у меня в запасе был один оборот клепсидры, а вот денег не было от слова совсем. И я решила обменять одно на другое по выгодному курсу: заглянула в охранное агентство. Там платили за реалистичные фантомы страшных монстров. Правда, не всегда те требовались… Но на этот раз мне повезло, и за иллюзию каменной бздыги, лича и злой тещи (последнюю делала по портрету заказчика) я получила пять сребров. Деньги не то чтобы большие, но разжиться самым необходимым хватит.

Так что к обеду я с сумкой на плече перешагнула порог аудитории факультета потоков. Специальность големостроение была на нем, мягко говоря, не самой простой. Потому здесь еще остались свободные места. А в полностью укомплектованных группах возник бы вопрос: куда меня девать? А с ним и повышенное внимание.

Так что мне показалось неплохой идеей стать подсадной адепткой именно среди создателей големов. Но эта уверенность была в моей душе ровно до того момента, как среди студиозусов третьего круга я не увидала пепельного блондина. Того самого, который вчера швырнул в меня боевым арканом…

Нога так и зависла в воздухе, не перешагнув через порог. И пока мозг судорожно соображал, дать деру или же в глаз пульсаром белобрысому, меня в спину кто-то толкнул со словами:

– Дай пройти!

Я невольно сделала шаг в аудиторию и сглотнула, неотрывно следя за светлым (аж до пепельного оттенка шевелюры) магом, у которого в отношении девицы Старлинг явно были темные намерения. Мой враг стоял у окна, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел куда-то во двор академии.

Когда я вошла в аудиторию, блондин лишь мазнул по мне взглядом и отвернулся. Не узнал?! Похоже на то…

«Значит, нужно просто вести себя естественно, чтобы этот тип и дальше не догадался, кто перед ним», – подумала я и, приняв такое решение, выдохнула. Потом еще раз выдохнула и… Получила второй тычок меж лопаток.

Что, там сзади острая нехватка места, что ли?! У меня тут вопрос жизни, смерти и идентификации личности решается, а меня тут подталкивают и в аудиторию, и к нервному срыву…

Недавний испуг, запустивший сердце в бешеный галоп и заставивший кровь едва не закипеть в жилах, искал выхода. И раз такового не было ни в удирании, ни в сражении, страх превратился в злость.

Я обернулась, чтобы тихо сказать пару ласковых любителю тычков, но… Тяжело выговаривать свои претензии стопке учебников. А именно она была передо мной. Высокая, широкая… Угрожающая и своими размерами, и объемом знаний, в ней таившихся. Это были не фолианты, а просто мечта наемного убийцы! Оглушать такими – милое дело.

В этот момент стопка опасно закачалась, и я поспешила на помощь книгоносцу хотя бы затем, чтобы меня не пришибло от тяжести учения на новом факультете в первый же день. Как оказалось, ловить фолианты ринулась не только я. Чьи-то сильные руки подхватили одну из убойных книжиц прямо над моей головой.

– Спасибо, – выдохнула, посмотрела выше, чтобы понять, кого же благодарю, и… едва не выругалась вслух! Пепельный!

– Не за что, – с легким акцентом произнес маг, а в следующий миг взял часть учебников и понес к столу преподавателя.

Ополовиневшая стопка открыла-таки лицо адепта, который до этого тащил все один. Им оказался кучерявый парень в очках.

– Так это ты, рыжая, мешала пройти? – спросил он, окидывая меня оценивающим взглядом.

– Да, это я помогла тебе поймать книги, – ответила я, старательно отыгрывая роль раздраженной адептки.

Судя по усмешке, намек кучерявый понял. Но, видимо, поблагодарить у него язык не повернулся. Зато кое-что другое спросить – еще как:

– Ты к магистру Рувиру на отработку, что ли? Вроде должники вчера все были…

– Нет, я на лекцию по магоремонту, – возразила я.

– Отлично, спасибо, адепт Прихт, что донесли методички… – раздался с порога голос преподавателя.

Я посмотрела на магистра. Его мне до этого видеть не приходилось. Как и ему – прошлую меня. Это радовало. А уж как обрадовался он пополнению!

– Одри Маккензи, я полагаю? – спросил он, обращаясь ко мне.

Я лишь кивнула, подтверждая: так оно и есть.

– А вы Торранс Хордан – тот самый иностранный студент, что перевелся к нам из академии Рассветных земель? – продолжил задавать вопросы магистр.

– Да, – сдержанно ответил пепельный.

Эта новость заставила меня насторожиться еще сильнее. Не верила я в такие совпадения. Наверняка по мою душу этот бандит пришел! И как ловко, а главное, точно внедрился-то! Но как узнал? Я ведь и сама только утром определилась с факультетом и специальностью. Не без помощи преподавателя по алхимии, между прочим!

С этим рассветным дело ясное, что дело темное. А подозрения, как и призраки, во мраке становились лишь сильнее… Так что всю лекцию я украдкой наблюдала за этим «иностранным студентом». А еще прикидывала, как мне быть. Бежать? Притворяться? Или попробовать обыграть этого пепельного? Ведь если он связан с преступниками, похитившими маму и отца, значит, этот маг может и меня вывести на них…

Так что к концу занятия я приняла решение. И, посмотрев на затылок блондина, подумала: «Мы еще посмотрим, кто кого, рассветный». Он, словно почувствовав мой взгляд, обернулся. Но я уже усердно скрипела пером, выводя формулы.

Последние, к слову, оказались зубодробительными. Да и сам предмет был не из простых. Хотя Рувир старался объяснить его как можно проще. Чтобы мы точно поняли. И это подкупало, как и в целом отношение преподавателя к нам, адептам: профессор был еще достаточно молод, чтобы верить в своих студентов, и достаточно опытен, чтобы не верить им самим. На слово – это уж точно.

В последнем я убедилась, когда у нас тотчас после теоретического занятия началась практика. И практичной она была во всех смыслах этого слова. А все потому, что проходила не в лаборатории академии, а в строительных цехах.

Будущих конструкторов големов учили сразу творить то, что пойдет на создание боевых махин, а не расходовать зазря болванки, дабы те потом пылились в академии. К тому же академии за это шла пусть небольшая, но оплата.

Как и за бестиологов, которые высаживали в заповедной чаще плотоядные саженцы волчьей жимолости, вели подсчет популяции фениксов, подкармливали зимой шишиг. Такая практика была у нас два раза в семан. Думаю, что и на новом факультете будет так же…

Так что, когда группу повели в восточное крыло, я даже не удивилась. Именно там располагалась рамка переноса.

Правда, перемещения в пространстве были делом энергозатратным, требующим точных расчетов, знания конечной точки и стабильного тока энергии. Поэтому телепорты были исключительно стационарными и на расстояние не больше дюжины миль.

Я шагнула в рамку, привычно зажмурившись от яркого света и ощущая, как магия колет кожу. А когда нога ступила на брусчатку и я открыла глаза, то увидела перед собой огромный ангар, внутри которого находилось несколько гигантских големов. Они были настолько громадными, что я смотрела на эти махины, запрокинув голову.

А люди, ремонтировавшие их, казались маленькими букашками, ползавшими по телам этих великанов.

– Хранители рубежа… – благоговейно произнес кто-то из адептов.

Я никогда не видела этих легендарных големов вблизи. Знать-то о каменных исполинах, что стоят на страже южных границ, я знала. Да и каждый житель Срединной равнины, Рассветных земель, Подлунной империи – тоже. Но чтобы вот так – стоять рядом с этими махинами… Таким могли похвастаться немногие.

Гигантских каменных стражей создали больше трех веков назад, когда на юге, там, где раскинулось горячее песчаное море, в дюнах, пробудились демоны.

Тысячелетиями исчадия Пекла спали под землей, и упоминания о них встречались лишь в легендах. Но случилось так, что легенды ожили. И стали кошмаром для жителей Дикого Поля. Нападения тварей были стремительными, разрушительными и безжалостными. После таких выживших почти не оставалось.

Но самое гадство было в том, что отряды боевых магов были бессильны против демонов. Те оказались мало того, что практически невосприимчивы к чарам, так еще и способны их поглощать! Тогда-то и создали стражей – гигантских големов. Махин, внутри которых была заключена магия, а снаружи были лишь камень и сталь.

Эти-то исполины и смогли дать отпор тварям Пекла. С тех пор и по сей день големы стояли на страже, а еще бежали, сражались и, главное, побеждали смертоносных песчаных монстров.

Управляли каменными махинами маги-паладины. Смелые, бесстрашные, сильн… сильно вредные порой, самоуверенные, наглые… Я припомнила еще много черт своего братца. И восхищение перед исполинами как-то сошло на нет.

А вот другие адепты разве что не разевали рты (хотя нет, оглянулась – некоторые открывали), разглядывая громадные контуры корпусов, яркие, словно святящиеся изнутри, руны, выведенные на боках исполинов.

– Смотрите, это Ледяной Варвар! – воскликнул кто-то из одногруппников.

– А это же Молотобоец! – подхватил радостный девичий голос, и тут же прямо перед моим лицом красивая ручка ткнула в сторону одного из каменных гигантов пальцем. Еле успела отстраниться.

Но адептка даже не заметила, что едва не выбила мне глаз.

– Это что, правда Железный мечник?! – спустя пару мгновений провизжала она же мне в ухо.

Я демонстративно заткнула его пальцем, и только тут моя соседка опомнилась.

– Извини… – протянула она, смутившись.

Но не успела я ответить, что ничего страшного, как глаза девушки расширились и она с каким-то священным трепетом выдохнула:

– Гроза Хаоса… – И остановилась как вкопанная.

А вместе с ней и другие адепты. Мы посмотрели на легендарного каменного хранителя, в одиночку сумевшего сдержать прорыв демонов. Даже преподаватель и тот сбавил шаг. И студент, что хрупал сочным яблоком, тайком вытащенным из кармана, забыл, что надо жевать. Мы восхищались! А голем стоял в лучах солнца и славы и сиял.

Да так, что я невольно прищурилась и скосила взгляд в сторону одного замечательного адепта. В смысле, замечал он все. А еще отлынивал от процесса восхищения.

Торранс, демоны его дери, Хардан вроде бы, как и все, проникся моментом, но… В то же время меня не покидало чувство, что он следил за каждым студентом группы. Не наблюдай я сама так пристально за своим противником, не заметила бы этого. Но я-то бдела!

Поэтому решила, что буду настоящей студенткой маготехнического отделения! И неважно, что подсадной! Потому начала тоже напоказ охать, ахать и замирать, подражая остальным сокурсникам.

Экзальтированной толпой мы и добрались до мастерских. В них-то восторг и сменился отчаянием. У меня – так точно. Потому что если, как создать стабилизирующую матрицу, я еще представляла, то как выточить заданную деталь для нее – нет.

Я скосила глаза на Хардана, думая, что раз он засланный студент, то в таком же замешательстве. Но нет! Рассветный уверенно взял заготовку, поднося ее к шлифовальному механизму. Было видно, что это дело для него привычное и несложное.

Тут закралась мысль: а вдруг этот пепельный и правда не только настоящий бандит, но и настоящий адепт?!

Впрочем, над этими вопросами у меня было еще время подумать, а вот с деталью нужно было что-то решать прямо сейчас. Причем срочно!

Ведь все мои однокурсники встали за верстаки и взялись за дело. Причем каждый – за свое. У всех задания оказались разные. Так что даже и не списать, в смысле, не подсмотреть… Засада! Преподаватель уже начал на меня недовольно коситься.

И я решила призвать на помощь брата, запустив руку в сумку. Хомячелло, как оказалось, удобно там устроился в торбе и… задрых! Причем сделал это еще по дороге в академию. А я-то удивилась, почему старшенький так тихо себя ведет.

– А?! – спросил Мик тоном человека, которому на все наспать. – Что-то случилось?

– Случилось все! Кое-что даже два раза, – шикнула я.

– Ну если все уже было, значит, это все уже закончилось, – философски изрек братец.

– Если ты мне сейчас не поможешь, то закончусь еще и я! – шикнула на старшенького.

– Это как? – не понял братец.

– Сначала – как адептка, а потом – как твоя сестра, – тихо-тихо, чтобы услышал только старшенький, пояснила я. – Потому что меня сейчас разоблачат!

То ли мои слова возымели действие, то ли хомячелло наконец проснулся, но я почувствовала в сумке шевеление, а затем из нее выбрался Мик и, деловито виляя своей упитанной мохнатостью с коротким розовым хвостом, посеменил прятаться среди инструментов, разложенных на верстаке.

Добравшись до своего укрытия, Мик деловито уточнил:

– Что надо-то?

– Создать грунбуксу со страхующим магическим контуром, – выдохнула я.

– И в чем проблема? – не понял старшенький, для которого название детали механизма было привычным словом, а не как для меня – ругательством.

– Во всем. Я даже не знаю, с чего начать.

– Так… – широко зевнув так, что не только клыки, но и глотку видно было, изрек братец. – Бери болванку и зенкер…

– Чего? – перебила я.

– Вот ту штуковину, – ткнул лапой вправо брат, уже понимая, что легко не будет.

Так и случилось. Но спустя три оборота клепсидры я создала первый в своей жизни гидравлический цилиндр.

– Магический контур объяснить как делать? – мученически спросил старшенький.

– Дальше я сама, – заверила я.

– А что тогда до этого не сама? – сварливо спросил братец, вновь зевая.

– Откуда я могла вообще знать, что такое эта грунбукса? – возразила я.

– Из третьего курса. Теория магомеханики… – проворчал братец, потирая усы.

В этот-то момент я и поняла, что хоть до третьего круга нас всех учили одному, но каждый явно выносил с занятий что-то свое…

Наверное, примерно такие же мысли были и в голове преподавателя, когда он увидел мою работу. Корявенькую деталь с идеальной силовой матрицей чар по периметру.

– Какая-то у вас, адептка Маккензи, странная деталь получилась, – заметил магистр, задумчиво рассматривая мое творение через защитные очки – такие выдали всей группе для работы с металлом.

– Но она же рабочая, – возразила я, искренне надеясь, что так оно и есть.

Да и вообще у кого из нас нет странностей? Даже у преподавателя они наверняка найдутся! Впрочем, вслух я этого не сказала, а профессор, покрутив в руках цилиндр, вывел в зачетной ведомости «Терпимо» и отложил мою деталь в коробку, признав-таки пригодной.

Я же от души порадовалась среднему баллу. Хотя бы не «отвратительно», которое пришлось бы пересдавать!

Стоявший за мной адепт, видимо, так не считал. Я услышала за спиной:

– Кто вообще пускает девок на наш факультет? – возмутился он. – Понятно же, что ничего стоящего не соберут…

– А если у них и получится, то будут перед этим долго мучиться, – хохотнул второй.

– Они в другом хороши, – возразил ему третий и похабно добавил: – Вот эта рыженькая ничего так… Я бы закрутил с ней пару болтов…

Судя по тому, как сурово посмотрел преподаватель за мое плечо, слова долетели и до него.

Когда я отошла от верстака профессора, уступая место следующим студентам, то обернулась. Посмотрела на стоявшую позади меня троицу одногруппников и встретилась с ними взглядами.