Спасти диплом, угнать дракона

– Привет. Как дела? – закинула она удочку.

Я, точно матерый сом, не стала клевать радостным «хорошо» или хотя бы «сносно», а ответила в лучших традициях цвергов – вопросом на вопрос:

– Когда альва заберешь?

Алекс тут же приуныла:

– Нари, понимаешь… Тут такое дело… Я только недавно узнала, что в нашу университетскую сборную приняли нового игрока. Альва.

– Уже в курсе, – скривилась я.

– Как? Откуда? Неужели тот самый, которого ты встречала? – тут же всполошилась Алекс, явно пожалев, что спровадила меня на площадь причалов.

Я могла даже поклясться, что в этот момент в ее голове мысли лихорадочно снуют, словно костяшки на счетах умелой в обмане торговки. Видимо, подруга сложила два и два и решила…

Я не стала сразу ее разубеждать.

– Алекс, ты так радуешься за меня, что слышно, как зубы скрипят.

Та сердито сдвинула брови.

– Знаешь, летом я успела скататься на лазурный пляж Горхоса, слетать на водопады «Косы лунных дев» и думала, что на этом сезон моих летних путешествий закрыт, – возмущенно перечислила она. – Но благодаря тебе я только что побывала еще кое-где…

– В полнейшем шоке? – невинно уточнила я.

– В пролете! – рявкнула Алекс. – А ты мне даже не сказала, что Варлока встречала! – Она покачала головой в свою очередь в лучших традициях матерого прокурора, то бишь обвинила, даже не повышая голоса и весьма проникновенно, пытаясь усовестить.

Будь кто другой на моем месте, уже наверняка бы каялся и молил о том, чтобы ему скостили срок. Но я знала свою подругу давно, как и ее уловки. Потому на провокацию не поддалась и ничуть не раскаялась. Наоборот, склонила голову и со скучающим видом призналась:

– Он мне понравился. Симпатичный, да и в общении приятный.

Тут я вспомнила, как он молчаливо таскал за мной по рынку полную корзину, и добавила:

– О-о-очень приятный.

Лицо Алекс не озарилось, нет, оно озверилось улыбкой. И я поняла: еще немного – и мне крышка. Гробовая. Это будет первый в истории случай убийства через кристалл. Причем не абы какого, а удушения.

– И главное, что этот альв… – Я смущенно потупилась, помолчала, явно играя с огнем, вздохнула и сказала: – …не Варлок.

– Ка-а-ак? – недоверчиво протянула Алекс, которая уже успела сама все придумать и сама на это обидеться. – Точно не он?

– Точнее не бывает, – заверила я подругу. – Я даже тебе могу его показать.

Не мудрствуя я направилась в спальню эйры Норингем, которую временно занял остроухий. Постучалась. Ничего. Постучала чуть громче. Ответ – минус бесконечность.

– Можно войти? – наконец спросила я под шипение подруги из кристалла. – Я вхожу…

Аккуратно нажала на ручку. Дверь начала открываться и скрипеть.

Я замерла. И вовсе не потому, что боялась быть застигнутой на месте преступления. Просто гость спал. Не хотелось его будить. Еще и столь неожиданным образом. Русые волосы разметались по кровати. Лицо без очков казалось мужественнее и старше…

– Вот, – прошептала я и поднесла кристалл на уровень своего лица, чтобы и Алекс увидела альва.

После чего тихонько закрыла дверь. На удивление, петли не издали ни звука.

– Убедилась? – спросила я уже нормальным голосом.

– Да, – задумчиво кивнула Алекс.

– Ну, так когда своего альва заберешь? – вернулась я к тому, с чего мы, собственно, и начали разговор.

– Вечером, – быстро сказала Алекс.

– Уже давно не день. – Я изогнула бровь.

– Но ведь и не полночь, – последовал ответ, убийственный в своей логике. – К тому же меня еще из лечебницы не отпустили.

– С этого и надо было начать, а не со своего Варлока, – фыркнула я.

– Ничего ты не понимаешь. Этот альв та-а-акой… – мечтательно протянула Алекс.

Подобное выражение лица и тон я уже хорошо знала. Новая жертва красоты и темперамента бестии брюнетки найдена. Могу поспорить на свою очередную стипендию: через пару недель Алекс будет с ним встречаться. А та продолжила:

– Ух… У меня от одной его магографии аж мурашки по коже, пальцы немеют и дух захватывает.

– Может, ты просто замерзла под потолочными охлаждающими винтами, пока лежала в палате? – насмешливо спросила я.

– И ничего я не… Апчхи! – Алекс громогласно опровергла свое заявление и шмыгнула носом.

– Лечись лучше давай. – Я покачала головой.

– Я и так лечусь. Через час обещают выпустить, и я к тебе заеду.

– Договорились, – согласилась я.

Алекс тут же отключилась. Ну, где у подруги один час, там и два, а то и три. Значит, я успею еще написать доклад по стехиометрическим матрицам магически насыщенных октомеров.

Но когда солнце уже опускалось за горизонт, а моя уставшая голова – к столешнице, я запоздало вспомнила, что и два, и три часа давно миновали, а Алекс так и не пришла.

Я бросила взгляд на циферблат хроносов. Стрелки показывали такое время, когда «доброй ночи» говорить вроде бы еще рано, а «добрый вечер» – слегка поздно. Подруга явно не торопилась. В отличие от моего чувства голода, которое один знакомый (тот самый специалист по витиеватым ругательствам альвов) величал поэтически «неразделенной любовью к еде».

Увы, я возвышенным слогом не страдала. Зато точно знала: если не перекушу, буду хотеть есть до тех пор, пока не захочу жрать. Положив кристалл связи в карман, я отправилась на кухню, по пути заглянув в комнату к альву. Тот все еще беззастенчиво дрых. Интересно, он точно альв, а не каменный тролль? Ведь именно они славились тем, что могли проспать всю зиму в своих пещерах. Аккуратно притворив дверь, я спустилась по лестнице.

На кухне было чисто и вкусно пахло. А в холодильном шкафу и вовсе обнаружился торт. Самый настоящий, свежий, со взбитыми сливками, украшенный клубникой и мятой. А главное, кем-то уже надрезанный – не хватало ровно четверти.

А где четверть, там и половина, решила я.

В кармане завибрировал кристалл. Меня жаждала видеть Алекс.

– Прости! – правильно начала разговор она.

Впрочем, Алекс всегда придерживалась принципа, что чем больше извинений, тем они менее убедительны, поэтому ограничилась одним словом.

– Что на этот раз? – со вздохом спросила я.

– Я сейчас приеду и заберу его, – обреченно простонала Алекс тоном смертельно больного и не преминула пожаловаться: – Эти лекари хуже гробовщиков! Потому что последние мучают тебя единожды, а вот врачеватели, особенно хорошие, не успокоятся, пока не долечат тебя до последней медьки.

– Тебя только сейчас отпустили? – удивилась я.

– Ну да. Сначала челюсть вправляли, потом отек снимали, потом тон кожи выравнивали и пичкали витаминными эликсирами. А между делом адвокат, которого нанял папа, чтобы разобраться, выспрашивал все подробности. Нари, я сейчас мечтаю стать трупом.

– Если умрешь, то билеты на все игры сезона тебе будут не нужны и я смогу их выгодно перепродать, – радостно объявила я.

Ведь известно: подставить жилетку для слез может и приятель, а вот встряхнуть, чтобы ты не раскисал, – только настоящий друг.

– Нари, я тебя обожаю настолько, что готова убить, – фыркнула Алекс, приободряясь. – Даже не надейся на продажу билетов. Я их добыла в честном бою.

– С кем воевала-то? Ты сказала, что та девица из аристократок… – вспомнила я утренний разговор.

– Нет, не из них. Просто у ее отца тугой кошелек, а у нее самой – диплом боевого мага, – скривилась Алекс. – Она меня хуком приложила. Хотела, правда, еще и пульсаром… Но не смогла. И знаешь, я ее понимаю: воевать, когда ты потерял сознание, проблематично.

– Тетрахлорат сонного эфира? – профессионально уточнила я.

– Как догадалась? – ревниво прищурилась подруга.

– Он удобен в использовании, действует точечно и разрешен для применения. Таких мгновенно усыпляющих эликсиров немного.

– Нари, вот не знала бы, что ты все контрольные у меня списываешь и при этом всегда умудряешься так напортачить, что через раз неуды хватаешь, то подумала бы, что ты на красный диплом идешь.

– Я и синему была бы рада, – буркнула я, уходя от неприятной темы.

Еще бы: я столько лет тщательно создавала себе репутацию адептки, знания которой балансируют между «хорошо» и «удовлетворительно», носила кольцо, приглушающее уровень дара. И все для того, чтобы никто не узнал во мне дочь моей матери.

Надо же мне было в Гранях Реальности, или в просторечии – зазеркалье, поймать луч. Нет чтобы пламя, воду, камень или ветер. Да я даже на росток или пятиконечную звезду демонолога была согласна. Но… увы.

В семнадцать лет, как и любой нулевик, я ощутила внутри себя пустоту. Это лишь в сказках дар у мага присутствовал с рождения и рос вместе с ним. В реальности все было проще и сложнее одновременно.

Были те, кто мог принять в себя магию, перестроить ее.

А были те, кто не мог. И таких – большинство. Не у всех пробуждалась способность шагнуть в мир Граней. И не каждый из ушедших возвращался.

Обычно лет в пятнадцать – двадцать пробуждался зов. Будущие маги чувствовали, что внутри их растет пустота, которую нужно непременно заполнить. И тогда они отправлялись к Вратам Избранных. Такие стояли в каждом крупном городе рядом с магической академией. А в мелкие бритали Врата привозили раз в год на пару недель.

Хорошо запомнила, как в день обретения дара стояла перед Вратами. Они напоминали мне зеркало в оправе. Поверхность его шла рябью, как озерная вода в ветреный день. Я видела лишь свое отражение на фоне мрачной синевы. А потом протянула руку, коснулась поверхности, и тело будто прошила молния. Зов стал таким сильным, что я не смогла сопротивляться и шагнула за Грань.

Говорят, раньше специальных зеркал не было и будущие маги искали точки разлома реальностей – нашей, повседневной и мира Граней – интуитивно. Шли, как лунатики, на зов. Сейчас же появились зеркала. Стало проще, но суть осталась неизменной.

Человек, способный принять дар, оказывался в другом месте. Там, где не было времени, а пространство порою сворачивалось чуть ли не сферой. Земля вполне могла начать подниматься, словно гигантская волна, закручиваясь на гребне и нависая над твоей головой, будто небо. Все вокруг могло пойти трещинами, словно стекло. И в каждом его осколке окружающая реальность преломлялась под немыслимыми углами.

Ища свой дар, тот, к которому меня тянуло больше остальных, я тоже попала в такой «осколок». Мостовая прямо подо мной треснула, и я полетела вниз с немыслимой высоты. Меня едва не размозжило о камни, но мир Граней совершил очередной кульбит. Мое тело подкинуло, как пушинку, перевернув в воздухе несколько раз, и реальность опять треснула. Я выпала из неба на мостовую.

Приложилась щекой к холодному гладкому камню, пахнущему отчего-то тиной, и увидела, как напротив меня всего в паре дюймов над брусчаткой завис светящийся синим маховик с вращающимися вокруг него кольцами – дар артефактора, дающий власть над металлом и камнем. Его носитель умер давно, душа отлетела в нижний мир, а дар остался здесь, ища нового хозяина. Не дух, не элементаль, но чистая сила. Только со своим особым характером.

Почему я не протянула руку за ним – сама не знаю. Таращилась долго. Даже не дышала. А потом моргнула, и маховик исчез.

Я поднялась с мостовой, на которой лежала, и побрела вперед. Точно знала: меня ждет что-то другое. Сколько шла? Не знаю. Но в одном из парящих осколков увидела пустыню. Меня потянуло к ней как магнитом. Не раздумывая, я прыгнула в новую реальность, обдавшую обжигающим жаром.

Там, среди барханов и песков, поющих свои странные неторопливые песни, я и увидела его – луч, бивший из земли прямо в небо. На него было больно смотреть. Но все же я подошла и протянула руку. И почувствовала, как пустота, которая была внутри меня, стремительно заполняется.

Сила бежала по рукам, по телу, разносилась с током крови, ею был наполнен каждый вдох легких. Я сама была силой. А сила – мной.

Свет – белый, беспощадный, выжигающий – затопил все вокруг, и я потеряла сознание. А когда очнулась – пустыня исчезла. Вместо нее была улица. Ровная, залитая ярким солнцем. Кадки с цветами стояли по краям, и пахло началом лета.

Поднявшись, я побрела вперед и вскоре вышла к Вратам. А перешагнув их, оказалась наконец-то в нашем мире.

Проводник, который отвечал за отправку и прием магов, сверившись с хроносами, сказал, что я была в мире Граней всего несколько секунд.

– Символ, – сурово спросил другой маг, в тот день тоже дежуривший у Врат.

– Л-луч, – чуть запинаясь, ответила я.

– Хорошо, через год ждем на факультете алхимиков, – последовал вердикт, и мне протянули браслет и кошель монет.

Первое – метка. Напоминание. Обязанность. Второе – годовое содержание.

Империя ценила своих магов. Даже если те себя – не очень. На то, чтобы чародей полностью слился со своим даром и освоился, давался год. Двенадцать месяцев, которые теоретически оплачивала казна, а по факту чаще всего университет.

И лишь потом обретших силу ждали вступительный экзамен и зачисление. Для тех, кто не сумел сжиться с даром или сдать экзамен, была предусмотрена процедура весьма болезненная – запечатывание. Дикие маги, которые не могли справиться со своей силой, казне обходились слишком дорого. Ведь зверские фантомные боли и искалеченное тело одного – это сущая ерунда по сравнению с сожженным дотла кварталом, когда огненный маг не справился со стихией.

Помнится, в год обретения силы, когда мне и дяде стало понятно, что мой дар по уровню такой же, как был у матери, – «поток», Моррис на черном рынке раздобыл мне кольцо, частично сдерживающее магию.

При поступлении магомер выдал уровень дара «нить». Экзамены я тоже сдала без проблем. Кстати, не сдать их мог разве что совершенный дикарь, не видевший ни разу в жизни письменных литер.

А вот пять лет обучения были для меня непростыми. И если бы не пряталась в тени первой королевы университета Алекс, не знаю, сумела бы я удержаться, не выдав себя.

– Не переживай так. В крайнем случае я найму тебе адвоката, – слова подруги вырвали меня из воспоминаний.

– Зачем? – удивилась я.

– Не зачем, а для чего. Для защиты твоего диплома, – хохотнула Алекс, довольная собственной шуткой. – Думаю, магистры не оценят. К тому же до этого самого диплома еще год учебы. А вот альв – он уже сейчас. И, если честно, мне так лень за ним ехать…

Последние слова Алекс буквально простонала. Вышло не хуже, чем у смертельно раненного героя легенд – богатыря Онара, погибшего, но спасшего целый город.

– Ладно, мученица, – смилостивилась я. – Твой подселенец спит. Наверное, до утра продрыхнет. Так что пусть ночует у меня. А завтра… – с нажимом произнесла я, – ты его заберешь.

Подруга тут же активно закивала и даже продемонстрировала крестик из пальцев – знак клятвы.

– Нари. Ты моя спасительница! Увидимся в универе, – прочирикала Алекс и отключилась.

А я осталась на кухне. Уже в совершенной темноте. За время разговора солнце успело дезертировать за горизонт, погрузив все окрест в тягучие чернильные сумерки.

Я щелкнула пальцами, создавая светляк.

Можно, конечно, было зажечь газовые рожки. Но не хотелось. Они зальют всю кухню светом. И вместе с ним исчезнет что-то неуловимое. То, что есть только вот в таких теплых вечерах на изломе осеннего, девичьего лета, когда небо особенно темное, звезды – низкие, две луны – удивительно яркие, а в душе – печаль светла.

Эту самую печаль и всколыхнули во мне непрошеные воспоминания. И чтобы они не разбушевались, следовало их успокоить.

Как раз в холодильном шкафу и лежало успокоительное. Со взбитыми сливками. Я мысленно облизнулась. Впотьмах цапнула со стола первый попавшийся нож, достала торт и отрезала здоровенный кусок.

Оставив орудие преуменьшения тортовых запасов рядом с кремовым лакомством, я начала заваривать себе чай. Свежий, душистый, черный – его я купила вечером, возвращаясь домой. Как раз перед тем, как расстаться с последними медьками.

Колдовала я над заварочником с упоением. Вообще, готовить я не очень любила. Хотя кузина подначивала, дескать, кухня и лаборатория очень похожи: стой себе над котелком и смешивай ингредиенты. Но вот чай… Для меня это было нечто особенное.

– Ты всегда режешь торт некромантским ритуальным ножом?

От голоса, внезапно раздавшегося за спиной, я вздрогнула.

Обернулась, прижимая кружку к груди, и наконец разглядела то, чем орудовала в темноте. М-да. Видимо, Тай, как всегда, бросила свой некромантский реквизит где попало. А я не обратила внимания.

– Зато он самый острый, – ничуть не смутилась я.

– Значит, от своего куска тортика не откажешься? – хитро спросил альв.

Он стоял, скрестив руки на груди и подпирая дверной косяк. В легкой рубашке с закатанными рукавами. На смуглой коже виднелись белые полосы, будто тонкие нити.

Взлохмаченный, еще немного сонный Вир попытался чувственно улыбнуться. Но проиграл сам себе, не сумев сдержать зевок. Его очки тут же съехали на кончик носа. Я фыркнула при виде этого горе-искусителя.

– Может быть, чаю?

– Чаю, – всего одним словом он сумел напомнить мне и о рынке, и о капустнике, и… еще много о чем. – А есть кофе? Он вкуснее… – добавил этот эстет.

Да что он понимал! Какой-то кофе. Фу. То ли дело чай!

– Могу вылить в кружку весь заварочный чайник. Бодрящий эффект превзойдет твои самые смелые ожидания.

– От обычной заварки? – засомневался альв.

– Почти… – протянула я, припомнив ту гремучую смесь, которую недавно залила кипятком.

Помимо листьев чайного дерева там была щепотка острого перца, шиповник, долька лимона и мята. Для неподготовленного организма весьма неожиданное сочетание.

Вир насторожился от этого «почти» и, когда я подала ему чашку с дымящимся напитком, пригубил ее осторожно. А потом поспешил заесть тортиком. Стойкий. Алекс, первый раз продегустировав мой фирменный чаек, плевалась, шипела и залпом осушила графин с водой. А этот, смотри-ка, выдержанный попался. Как будто заранее тренировался.

Но что меня поразило больше всего, так это то, что на третьем-четвертом глотке альв даже распробовал чай и пил его уже с удовольствием.

– Я так понимаю, твоя подруга сегодня не приедет? – спросил Вир.

– Да, – я подперла щеку рукой, – но она поклялась, что завтра у тебя будет все, что тебе, как адепту по обмену, было обещано.

– Признаться, меня и здесь все устраивает, – усмехнулся альв.

– Даже чай? – Я была сама невинность.

– Чай – особенно. К тому же где еще я смогу поесть торт, порезанный ритуальным ножом для жертвоприношений.

– Скажи, а альвы злопамятны? – Я мысленно прикинула, сколько времени Вир будет припоминать мне этот самый нож. Судя по всему – долго.

– Наглая ложь! – возмутился остроухий. А потом добавил: – Альвы вообще не помнят зла… которое творят сами.

Ясно. О злополучном ноже я буду слушать подколки не просто долго, а очень долго.

Мы сидели напротив друг друга. Над нами тлел светляк, на стенах в его неровном приглушенном сиянии танцевали причудливые тени. Льняная клетчатая скатерть, старая, не раз стиранная, дарила свой особый уют. За окном стрекотали цикады, словно чувствовали, что наступили их последние ночи. Скоро девичье лето закончится, и неспешной поступью в город придут затяжные осенние дожди.

Это был странный вечер, но что еще более удивительно – мне не хотелось, чтобы он заканчивался. Хотя уже и чашки опустели, и торт «похудел», а свалившаяся усталость вызывала желание последовать ее примеру и тоже свалиться. На кровать.

Неожиданно для самой себя я зевнула, прикрыв рот ладошкой, и пробормотала:

– Пойду, пожалуй, спать.

– Тогда до завтра. Я тоже вздремну.

Вздремнет?! Кажется, кого-то не смущает, что он дрых полдня и совсем недавно проснулся. Может, у альвов повышенная сонливость природой заложена? Вон преподаватель по видоразнообразию рассказывал, что на востоке живут древесные медведи, которые спят по двадцать часов в сутки, и для них это норма. Вдруг и Вир такое же снолюбивое существо?

Попрощавшись с гостем, я поднялась к себе. Заснула быстро и крепко, что случалось со мной редко. А главное, на этот раз мир грез не подкинул мне очередного кошмара из прошлого.