Ты просто огонь!

Леха тут же запихнул в рот остатки бутерброда и кивком указал на овощной салат.

– А как же, – давясь остатками хлеба с колбасой, заверил мелкий. – Вот, специально для тебя. Витаминный.

Веня скривился, словно посетитель борделя, которому предложили вместо развратной сочной молодой сисясточки чопорную высохшую старую деву с заверениями, что она ничуть не хуже.

На лице старшего отразились все стадии принятия неизбежного: от «Да какого хрена?» до «Хрен с ним!».

– Ладно, давай свой салат, – махнул Веня рукой.

Леха услужливо сообщил:

– Он не мой, он общий, – и щедро пододвинул к старшому весь тазик.

Но не успел Веня взяться за ложку, как раздался сигнал тревоги.

– Твою ж мать! Пожрал, называется, – с чувством бросив прибор в овощи, выдохнул он, и мы дружно ломанулись из кухни.

Потому как на страдания о неразделенной любви к обеду нам давалось ровно ноль секунд. А еще шестьдесят, чтобы натянуть ботинки, комбез, куртку, шлем и выехать из части.

– Всё? Все? – ровно через минуту спросил Михалыч, садясь за руль.

Услышав наше нестройное «да», он вдавил педаль газа. Взвыла сирена, и мы помчались из пожарной части. Ровно до второго перекрестка, где нам и попался идиот.

Спрашивается, зачем ходить на охоту в лес, если все олени на дорогах. За рулем. Один из них как раз заблокировал проезд, встав в левую полосу.

– Водитель синей гранты, освободите дорогу спецтехнике! Уйдите вправо, – рявкнул я через мегафон.

До придурка начало доходить, хоть и не сразу. Легковушка повернула, дав нам проехать. Хорошо хоть, больше на дороге нам таких альтернативно одаренных не попадалось. И, даже заехав во двор, не пришлось растаскивать машины. Так что, отбив диспетчеру о прибытии, начали работы.

Горел деревянный барак в старом районе города. Расселенный. На этом месте должны были скоро начать стройку. Так что подожгли, скорее всего, бомжи. Они часто разводили костер, чтобы погреться, прямо на полу.

Пылало уже знатно. Но главное, что сообщили: внутри никого не было. Услышав это, выдохнул. И не я один. Веня, глянув на огонь, скомандовал:

– Так, щас Михалыч шмальнет лафетом. Потом ты, Ворон, бери СВД, дуй на стрелу. Будем проливать, чтоб не перекинулось. Леха, цепляйся к колонке. Я страхую.

Я лишь кивнул, схватил ствол высокого давления пожарного рукава, который разматывал Веня, и по выдвинутой Михалычем лестнице полез.

Мелкий шустро начал присоединяться к гидранту, ведь воды в бочке хватит минут на пять – семь тушения.

– Смотри-ка… Пустыми приехали, – глядя на это, возмутился кто-то в толпе зевак.

Всегда находились те, кто знал лучше всех, как надо работать. А случалось, что пьяненькие хозяева, видя, как горит их жилье, грозили нас и уволить: дескать, мы во всем виноваты. Ехали долго, тушили не с той стороны… Поэтому-то они погорельцы! И вообще ни при чем! Все из-за треклятых пожарных.

Одним словом, много чего слышать приходилось… Не всегда лестного.

Так что на выкрики ротозеев внимания не обращали.

Михалыч зарядил сплошным потоком воды, обдав все вокруг полыхавшего барака, пока бочка не опустела.

– Давай метров тридцать мота, не меньше, – крикнул я старшому и, натянув респиратор, полез, держа СВДшку.

Когда начал проливать кровлю, приехал и второй расчет. А за ним и третий.

Шифер уже полопался, из-под него вырывались языки пламени, и было понятно, что дом не спасти. Да и незачем. Его бы все равно снесли.

– Ну че там у тебя? – услышал в рацию голос Михалыча.

– Да нормально. Вода идет, – отозвался я.

Голос из-за маски вышел глухим, но водитель, работавший с насосом в задней части машины, все, что нужно, понял.

– Поддать давления не надо? – уточнил он.

– Нет, – выдохнул я.

– Хорошо, щас к тебе еще одно звено на помощь идет, – сообщил Михалыч.

Было жарко, как в духовке. Дико хотелось сделать хотя бы один глоток воды. Майское солнце палило вовсю, посильнее, чем иногда летом. Так что, когда спустя полчаса все закончилось, ощущение было, что не я шарашил из СВД, а по мне: вся футболка под защиткой была мокрой от пота.

Когда проверили и убедились, что все полностью потушено, старшой доложил диспетчеру, и мы отправились обратно в часть, чтобы пробыть там ровно двадцать минут. А затем вновь зазвучала тревога…

– Да какого хрена? – не хуже нее взвыл Веня, который, переодевшись, только-только взялся за ложку.

Но и вторая его попытка осалатиться не удалась.

– Это судьба, – глубокомысленно хмыкнул Леха.

– Это подзатыльник. Тебе. Будет. Если не перестанешь подкалывать, – предупредил Веня.

Мелкий проникся. В смысле заткнулся. Жаль, ненадолго…

К слову, на этот вызов я не забыл прицепить на куртку гоу-прошку, как до этого. Пусть снимает. А вечером обрежу, смонтирую, заблюрю лица, замажу то, что показывать не стоит, и выложу на канал.

Карина

Первый день на новом месте выдался насыщенным, и единственной передышкой в нем оказался тот самый перекрестный допрос с котлетным пристрастием в столовой. После я убедилась в том, что Снежана Вампировна меня невзлюбила: она скинула такую гору заданий, что разгребла я ее ближе даже не к вечеру, а к ночеру. Так что мыслей об ужине, когда вышла на улицу, уже не было. Я оказалась сыта по горло. Правда, работой, а не едой. Но это уже детали.

Вдохнув полной грудью весенний воздух, в котором витал аромат сирени, я поправила ремешок сумки и двинулась вдоль улицы. Яблони стояли словно в снегу, а чуть дальше, в парке, до одури цвела айва.

Алая лента заката на западе уже догорела, и на небо выплыл золотой рог луны. Час пик миновал, и поток машин оживленно мчал по дороге, сверкая фарами, шурша шинами и словно задавая ритм никогда не спящему городу, в котором дневная суета сменилась праздным весельем и вечерней романтикой. За последнюю отвечали парочки, которых сегодня на улице было непозволительно много.

А я же со своей дорогой, очень дорогой половиной, которая стоила мне километров нервных клеток, уйму сил, времени и приличной суммы денег, рассталась месяц назад. Стоило только подумать о бывшем, как в сумочке завибрировал телефон. Едва достала его и глянула на дисплей, как выматерилась.

«Сволочь» – гласила надпись на экране. Вот помяни заразу – появится сразу. Несколько секунд раздумывала. Самым приятным в звонках бывшего было смотреть на его пропущенный вызов, но, зная Антона, я могла быть уверена: этот гад не отстанет, пока ему не ответят. Будет набирать раз за разом до полуночи.

Выдохнув, нажала на экране на значок зеленой трубки.

– Недобрый вечер, – произнесла прохладно, чувствуя, как заныли зубы от одного вида знакомого имени на дисплее.

А ведь когда-то я любила его слушать. Да и самого Антона тоже… любила. Была наивной. Верила ему. Впрочем, не я одна. Нас таких были тысячи…

Я вляпалась в Антона полгода назад. Красавец-брюнет, интеллигентный, старше меня всего на пару лет, а уже успешный бизнес-тренер, гуру в сфере инвестиций… Одним словом, не парень – мечта.

Но за таким блестящим фасадом несущие конструкции оказались напрочь гнилыми. Но в первое время я этого не замечала. К тому же Антон в лучших традициях поп-психологии отлично мог оправдать любой свой неблаговидный поступок. Например, за ужин сегодня твоя очередь платить. У нас же равноправие. Я уважаю тебя как личность и не хочу проявлять мужское доминирование в отношениях… А то, что в прошлый раз мы перекусили в бургерной, а сейчас сидим в ресторане – это уже детали, о которых вспоминать – дурной тон. Зато фото том-яма и отбивной с подачей от шефа этот гад выложить на своих аккаунтах не забыл!

И так было во всем! Машина – в кредит. Дорогие костюмы для выступлений – напрокат. Все ради иллюзии успешного успеха.

Антону верили, на его тренинги шли, платя за его инфоцыганство немалые деньги.

Я прозрела не сразу. Помог один снимок. Его, к слову, мой благоневерный скинул сам в переписку с комментарием, что к ужину опаздывает и уже перекусил… Все бы ничего, но в углу кадра я заметила край женского маникюра и… Когда нет подозрений, можно и не заметить деталей.

Но тут любовный дурман спал, включился профессиональный азарт, и я на раз-два выяснила, что Антон мне не просто изменяет. У этого гада было целое расписание! Он встречался помимо меня параллельно еще с четырьмя девушками! Сволочь.

Когда я все это узнала, создала общий чат КАМАЗ (от аббревиатуры имен Карина, Алина, Марета, Аня, Зоя), где и опубликовала, так сказать, результаты личного расследования. А после… Такая жара не снилась ни одному школьному родительскому чату. Но, когда страсти улеглись, а злость на изменщика, вопреки всему, сплотила, мы разом бросили этого полигамного му… яйценосца.

Не знаю, как у других, но у меня с Антоном получился фееричный скандал. После выяснения отношений бывший гордо ушел, забрав свои вещи и прихватив из квартиры последнюю пачку макарон.

Я же сначала кипела от гнева, а потом позвонила квартирной хозяйке и попросила разрешения сменить замки.

«Что, выгнала?» – тут же все правильно поняла эта мудрая женщина. Я подтвердила, что да, все истинно так. После чего получила добро на плотничество, а вместе с ним и напутствие от Элеоноры Робертовны: «Только когда возвращаться будет – не вздумай пускать!»

Она как в воду глядела. И недели не прошло – Антон позвонил. Хотел «начать все с чистого листа», как он сам сказал. Видимо, закончились макароны, а просрочка по автокредиту как раз началась, не иначе.

Я его снова бросила. На этот раз по телефону. А этот гад, как заправский бумеранг, вернулся. И так несколько раз! Вот и сейчас…

– Карин, ну чего ты так сразу. Я же поговорить хотел… – протянула эта сволочь тоном, который раньше заставил бы меня почувствовать себя виноватой сразу во всех прегрешениях мира. Но не сейчас. – Ты что, обиделась на мои слова? Я просто тогда был не в потоке и не в ресурсе.

Последняя фраза бывшего за секунду превратила меня из уставшей обессиленной девушки в злобную энергичную фурию. Опять эта чертова поп-психология! Как же она меня достала!

– Вообще-то не слова, а поступки, – напомнила я. – Я про измены!

– Слушай, милая, сейчас я не готов дать тебе общение на эту тему, – сел на любимого конька Антон, норовя развить тему до масштабов сама-дура-виновата.

Иногда мне казалось, что он даже не прочитал, а сожрал слишком много книг по псевдопсихологии и сейчас его тошнит модными выражениями. Благодаря им он виртуозно умудрялся уходить от ответов на прямые вопросы.

Я остановилась посреди улицы. Резко выдохнула, прикрыла на миг глаза и… Решила ответить Антону на его же языке.

– Дорогой, извини, но твоя токсичность мне не отзывается, а твой газлайтинг на меня больше не действует… – милым голосом пропела я в трубку.

Секунда молчания и…

– Карина? – удивленно переспросил бывший. – Ты в порядке?

– В абсолютном. А ты? – уже нормальным голосом спросила я.

– А я люблю тебя, – проникновенно выдал бывший. Будь у меня Оскар – дала бы им Антону. По башке. Но этот гад, не догадываясь о моих членовредительских мечтах, продолжил: – Скучаю. Схожу с ума…

– Ты это нам всем пятерым говоришь? По очереди? – уточнила педантично.

– Милая… Мне не нужен никто, кроме тебя. Я все осознал и… Выходи за меня замуж.

Я не удержалась и присвистнула. Похоже, его совсем приперло, раз с козырей пошел. Пока мы были вместе, эта сволочь о браке и не заикалась.

– Даже так… И что, фамилию при регистрации я могу свою оставить? – спросила, едва удержавшись от нервного смешка.

– Да… – как-то растерянно ответил Антон. Похоже, такого поворота он не ожидал. – А почему… Почему тебе так важна твоя фамилия?

– Ну, видишь ли, мужья – явление временное. Сегодня я жена. Завтра – вдова… А девичья фамилия – она навсегда.

Бывший закашлялся. Я же добавила, что если он еще раз мне позвонит, то у меня есть отличные знакомые. Организуют самоубийство успешного коуча в лучшем виде!

– Гадина! – зло выдохнул Антон и бросил трубку.

Ну вот и поговорили… И почти тут же тренькнул чат «КАМАЗа». Марета делилась фотографиями с отпуска. Так, за перепиской, я не заметила, как зашла в магазин и набрала себе целую корзину. Если охарактеризовать кратко ее содержимое, то там было все для полноценного ночного дожора, который обычно совмещал в себе ужин и завтрак (ведь, как известно, в полночь еда полезней и вкусней!).

С пакетом продуктов, уставшая, добралась до квартиры Юрика. Приятель уже был там и что-то строчил на ноуте. Отвлекшись на то, чтобы только открыть мне дверь, он вновь принялся за работу. Не отрываясь от экрана, Юрик поинтересовался:

– Ну, как прошел день?

– Как обычно… Утром встала, потом попсиховала, и уже вечер, – ставя кастрюлю на плиту, чтобы приготовить свое коронное блюдо, отозвалась я из кухни и добавила: – Пельмени будешь?

– Когда это я да от мяса отказывался? И вообще, где еда – там и я! – гордо отозвался приятель.

Я вдохнула и засыпала в кипяток всю пачку. Пельмешки мне сегодня удались. Даже не разварились и не слиплись. А после мы с Юриком пили чай. Сначала тот, что купила я в магазине, с запахом бергамота и самообмана. Только вот вкуса этого напитка приятель не выдержал и достал из заначки настоящий цейлонский.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Ароматная янтарная жидкость на дне чашки не была исключением. Так что, допив ее, я начала поиск нового жилья и мужественно… заснула с телефоном в руках, просматривая объявления о сдаче квартир, чтобы утром проснуться в половине третьего от звонка нового начальства.

А все потому, что пожары, наводнения и другие чрезвычайные ситуации плевать хотели на нормированный рабочий график. И если спасатели поднимались по тревоге в любое время суток, чтобы помочь людям, то пресс-центр – чтобы дать по случившемуся оперативную информацию для СМИ.

Так что на работе я оказалась уже в три с минутами, припомнив слова Артуровича об «отдохнуть на тихой должности». Ну-ну…

От третьего дня на новой работе я уже не ждала ничего хорошего. И правильно делала. Потому что едва я пришла, как меня сразу же послали… Не матом, но лучше бы так.

– Карина, съезди-ка в пожарную часть, поговори с одним орлом… Виктор Воронов.

– А что с ним не так? – насторожилась я.

– Да этот видеоблогер нашу службу на весь интернет своими видео позорит…

Одним словом, не нравилось моему начальству, что попадает что-то в сеть без его цензуры и одобрения. Незачем работу огнеборцев изнутри показывать. Вдруг что лишнее в кадре промелькнет.

– Так что, Карина, до этого парня донеси: или он свой канал убирает, или мы его со службы, – сурово заключил шеф.

Я на это вздохнула и поехала заниматься доносительством.

В пожарную часть добираться пришлось на другой конец города, сквозь его толчею и деловую суету. Так что когда оказалась на месте, то была не в лучшем расположении духа. Местное руководство, к которому я сразу и направилась, тоже. Но, вопреки мрачному выражению лица, заместитель начальника, узнав, кто я и откуда, произнес:

– Рад приветствовать вас, Карина, у нас.

Причем сказал это он тем тоном, который намекал: прощаться со мной будет еще приятнее.

М-да… Здесь, похоже, не любили людей из министерства. Не иначе как считали их как минимум элементами хаоса и источником проблем. В общем, теми, от кого просто так не отделаешься и кто на раз может устроить сбой в хорошо отлаженном рабочем механизме. Потому-то зам, в лучших традициях опытного сапера, отнесся ко мне как к активированной бомбе: аккуратно, ласково и… постарался побыстрее избавиться.

– Взаимно.

Я растянула губы в дежурной улыбке и тут же поинтересовалась, где могу увидеть Виктора Воронова.

Оказалось, что мне вдвойне повезло: во-первых, нужный мне огнеборец был на дежурстве, во-вторых, не на вызове, а рядом с пожарным депо, на учебной башне.

Чтобы попасть туда, нужно было пройти через внутренний двор, повернуть налево и миновать арку. Но я не преодолела и полпути, как зазвонил телефон. Достав его на ходу, глянула на экран, и тут на меня из-за угла едва не налетел какой-то тип.

– Твою ж!.. – выдохнула я, стремительно наклоняясь и пытаясь поймать выпавший из руки мобильный.

И столкнулась… Хотелось бы сказать нос к носу, но по факту лбом с твердой мужской грудью. А все оттого, что тот, в кого я врезалась, тоже наклонился, ловя мой смартфон. И ему это даже удалось. У самой земли сильная мужская рука схватила смартфон, не дав тому разбиться об асфальт.

– Прошу прощения, – услышала я приятный мужской голос с легкой хрипотцой.

Невольно сглотнула, вскинула голову, желая извиниться за столкновение, и…

– Ты-ы-ы! – выдохнула я зло.

А все потому, что я врезалась в того самого типа из клуба, который окатил меня пеной. Пожарника недоделанного, как я окрестила его тогда мысленно. Хотя… судя по шлему и защитной одежде, он таки был еще каким доделанным и настоящим.

Миг непонимания. А затем голубые глаза огнеборца сузились, и в них закружила вьюга. Блондин медленно распрямился и протянул мне телефон.

– Мы знакомы? – холодно поинтересовался он, хотя по взгляду было понятно: узнал, гад белобрысый.

К слову, гада было много. Казалось, что он занял собой все пространство подворотни. В клубе он вроде выглядел не таким высоким. И широкоплечим. И… опасным. А тут не человек – плита. Гранитная. Надгробная. Моя.

А с учетом того, что я макушкой сей верхотуре доставала без каблуков ровно до подбородка, пришлось даже голову запрокинуть, чтобы смотреть этой холере прямо в глаза. Последнее, кстати, сделала зря.

Только глянула, а ощущения были, что ухнула в прорубь с головой. Морозом прошило от затылка до пяток. В первый миг как-то оробела даже. Захотелось сделать шаг назад. Но едва это осознала, как разозлилась. Не на блондина. На себя за то, что испугалась. Я не пасовала перед воротилами бизнеса, политиками, преступниками, а тут… Да что такое, Поддубник?! Соберись!

Вскинула голову, отчего короткая прядь выбилась из прически и чуть заслонила обзор. Тут же захотелось ее убрать, заправив за ухо, но усилием воли сдержалась. Все же, когда по курсу намечается грозная обличительная речь, не комильфо что-то одергивать, почесывать и проявлять. Я уже набрала воздуха в грудь, чтобы высказать все, что думаю о тех, кто толкает девушек под руку к самосожжению, как эта зараза меня опередила:

– Точно, вспомнил, я тебя тушил в клубе.

– Сначала ты меня поджег! – выпалила и гневно ткнула пальцем в куртку белобрысой сволочи.

Тут же предательски заныло в основании ногтя. И это с учетом, что маникюр у меня всегда был короткий, без наращивания. Что у этого паразита под одеждой? Стальные пластины, что ли?

Но, как бы ни было больно, я руку не отдернула. Плевать. Перетерплю. Не показать свою слабость было важнее.

– Я?! – возмутился этот тип. И не знаю, чего в этот момент в его голосе было больше: изумления или возмущения. – Да я тебя, пироманка, не трогал даже, пока ты не загорелась!

Поперхнулась вдохом. Как этот убогий меня только что назвал? Пироманка? Сам-то!.. Инквизитор недобитый. Бедных ведьм, в смысле девушек, заживо сжигать!

– Еще скажи, что не толкал, – я пошла в наступление. Причем как фигурально, так и буквально, сделав шаг к пепельному паразиту.

– Не толкал, – невозмутимо за мной повторил гад.

– И волосы сгорели не из-за тебя? – Я отняла палец от мужской груди и указала на свою прическу.

– Абсолютно, – педантично проследив за движением моего перста, ответил этот непрошибаемый кусок керамогранита и добавил: – Чаще всего люди страдают из-за собственной халатности. Ты тоже могла сгореть из-за своей неосторожности.

Что? Я еще и виновата? Руки сами собой опустились и сжались в кулаки. Мужики все одинаковые! Что бывший, который виртуозно мог обелить себя и обвинить других, что этот…

Все внутри меня кипело, бурлило и готово было взорваться. Да что там! Я была в таком состоянии, когда противника можно порвать на ленточки и не заметить… Правда, этого паразита не заметить было бы проблематично. Столько килограмм мышц! Сколько выдержки и стальных нервов… Это же мотать – не перемотать!

Тут из-за спины блондинистого типа раздался топот, какой бывает при беге, и чуть сбившийся голос выпалил:

– Ворон, еле догнал! Там зам звонил, просил предупредить, – говоривший перевел дух и продолжил: – К тебе из министерства какая-то мини-стерва пришла…

Мы с белобрысом синхронно посмотрели в сторону говорившего. И если керамогранитный лишь полуобернулся, то мне пришлось наклониться и выглянуть из-за своего плечистого укрытия.

Я увидела невысокого парня в спецовке, с торчавшими ежиком волосами, темными от пота. Он же в свою очередь разглядел мамзель в костюме. Замер. Сглотнул. Оценил ситуацию и выпалил:

– В смысле дама из министерства… – Еще раз посмотрел на меня, сделал шаг назад, понял, что на «даму» я могу оскорбиться еще сильнее, чем на стерву, и еще раз поправился: – То есть девушка…

Впрочем, мне сейчас было плевать, как меня называют, хоть фрау, хоть чумой, хоть мумией… Важнее было то, что пепельный был тем самым Виктором Вороновым, до которого я должна была донести предупреждение от старого лиса – как про себя называла пресс-секретаря.

– Значит, Воронов… – протянула, выпрямляясь.

Парня из-за спины блондина в таком положении уже было не разглядеть, но, судя по звукам, гонец никуда не испарился. Но и подходить ближе не думал. Видимо, не мог определиться: то ли ему деликатно уйти, то ли невежливо остаться, зато поддержать напарника.

– И зачем же ты меня искала? – невозмутимо поинтересовался белобрысый, глядя мне в глаза.

– Это ведь ты выкладываешь видео с пожаров на своем канале? – спросила, не став ходить вокруг да около.

– Допустим, – сквозь зубы процедил этот… ворон. Хотя какой он с такой-то пепельной шевелюрой ворон? Ворона. Белая.

– Пресс-секретарь просил тебя предупредить: или ты закрываешь свой канал, или увольняешься. Незачем компрометировать себя и всех… – Я выдохнула, не договорив. Все силы сейчас уходили на то, чтобы быть, мать его, вежливой и невозмутимой! Хотя бы внешне.

Белобрысый паразит замолчал. Выразительно так. Задумчиво. Окинул меня взглядом, словно прикидывая, закатать ли в бетон или просто свернуть шею, а затем сказал, как топором рубанул:

– Это месть?

– Что? – мне показалось, что я ослышалась.

– Ты решила: я виноват в том, что ты спалила волосы, промочила платье, что у тебя потек макияж, сломался ноготок, сдох хомячок, ты не успела на распродажу, или что там у тебя еще из бед случилось… Так, зефирка? И решила воспользоваться своим служебным положением и поквитаться.

– Поквитаться?! – прошипела я гадюкой, чувствуя, что еще немного – и буду изображать закоротивший светофор. Потому что глаз готов был вот-вот начать дергаться. – Это не расплата! Это распоряжение моего начальства! Мне приказали достучаться до тебя, непробиваемый. Простую мысль донести. Ножками. – Я изобразила в воздухе средним и указательным пальцем шагающего человечка, как для малолетнего ребенка.

Блондинистый айсберг мой жест оценил, как и намек на его умственные способности, помрачнел и вдохнул. Я же приготовилась выслушать о себе много чего нелестного. Ну да не впервой.

Но вместо мужского голоса по ушам ударил сигнал тревоги. А дальше… Я и глазом не успела моргнуть, как белобрысый вихрь молниеносно развернулся и умчался. Вместе со своим напарником и…

– Стоять! Телефон верни! – крикнула я в стремительно удалявшуюся спину под вой сирены.

Паразит то ли не услышал, то ли не счел нужным обернуться. Я зло выдохнула и бросилась следом за огнеупорным по профессии и огнеупоротым по характеру блондином. Никогда еще я так быстро не бегала за мужиками. Да я вообще за ними в жизни не носилась! Скорее наоборот – от них. Но вот тут пришлось…

Только у Виктора – черти бы его драли – Воронова ноги были куда длиннее, ход резвее, а опыта больше. Не иначе как тренировался. И удирать – в том числе. В общем, ушел, гад! Но я была бы не внучкой своего деда, если бы смирилась с поражением. Прибавив ходу, влетела в депо и увидела, как знакомая гранитная плита с белобрысой макушкой запрыгивает в кабину, и пожарная машина вылетает из ворот. А за ней еще одна. И еще…

Благо красный уазик с надписью СПТ не уехал и работал на холостых оборотах. Я подлетела к нему и, увидев зама, выдохнула:

– Я с вами.

Мужик, не ожидавший такого напора, в первую секунду не среагировал. А во вторую было поздно: я уже очутилась в машине. Хорошо, в салоне еще была пара свободных мест.

Виктор

– Что там, Михалыч? – запрыгивая в машину, спросил я, машинально засунув телефон, который держал в руке, в карман боевки. Тот не захотел влезать сразу, словно там уже что-то лежало, но я не обратил внимания, пристегиваясь.