Две последние цифры

© Нармина Мамедзаде, 2026

ISBN 978-5-0071-1329-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НАРМИНА МАМЕДЗАДЕ

ДВЕ

ПОСЛЕДНИЕ

ЦИФРЫ

Повесть

Есть в жизни происшествия, которые в минуту своего появления кажутся столь ничтожными, что мы едва удостаиваем их вниманием; и только много лет спустя, оглянувшись назад, с каким-то почти суеверным изумлением замечаем, что именно от них, а не от громких решений, торжественных обещаний или роковых признаний, началось всё то, что потом мы привыкли называть своей судьбой. Она не стучится в дверь среди грозы, не предупреждает предчувствием и не оставляет на небе никакого знака. Гораздо чаще она входит тихо, почти нелепо, под видом праздного интереса, случайного разговора, опоздания, неверно выбранной дороги; и, быть может, именно потому человек столь беззащитен перед нею: он ждёт беды в облике бури, а она приходит двумя переставленными цифрами.

Мне было двадцать семь лет. Стоял май — короткое бакинское время между весной и настоящей жарой. Жизнь шла своим чередом. Ничего плохого не происходило. Ничего особенного — тоже.

В тот вечер мне просто было скучно. Я взяла телефон, поменяла местами две последние цифры своего номера и отправила туда несколько строк Лермонтова. Мне было любопытно, существует ли вообще такой номер и кто мне ответит.

Через некоторое время телефон ожил. Мне ответили.

— Алло?

— Вы мне сообщение отправили.

Голос был мужской, незнакомый, спокойный. Я сделала вид, что удивилась, и, извинившись, сказала, что ошиблась. Мы обменялись ещё несколькими словами. Потом ещё. Не знаю теперь, кто первым нашёл причину продолжить разговор; возможно, он, возможно, я. Память сохранила следствие и уничтожила причину.

Так начались наши разговоры. Сначала редкие, почти случайные; потом всё более частые, более длинные, более необходимые. Мы переписывались, созванивались, говорили о пустяках и вещах серьёзных, и всё это происходило прежде, чем мы увидели друг друга. В этом была особая прелесть: мы познакомились не с лицами, а с голосами; не с одеждой, не с внешностью, не с привычным набором впечатлений, который человек обыкновенно составляет о другом, а с интонацией, паузой, смехом, раздражением, манерой задавать вопросы и молчать. Очень скоро я уже различала его настроение по первому слову.

В один из самых первых дней он спросил:

— А что ты любишь делать в свободное время?

Я ответила что-то незначительное. Он, после короткой паузы, сказал:

— А я люблю гулять с сыном.

Он сказал это нарочно — чтобы сразу дать понять, что женат. Но тогда я лишь усмехнулась про себя: «Мне-то какая разница? Как будто я собиралась заводить с ним какие-то отношения». Он был женат, я свободна, мы просто разговаривали по телефону. Какая между этими фактами могла быть драма?

Некоторое время спустя среди рабочего дня я получила сообщение: «Я у тебя на работе». Я смутилась. До сих пор он существовал в том безопасном и почти бесплотном пространстве, где человек может быть близок, оставаясь недосягаемым. И вот оказалось, что у голоса есть шаг, плечи, руки — и он в нескольких минутах от меня.

Я солгала: «Я уже ушла». На самом деле я была там. Мне захотелось сперва увидеть его самой — так, чтобы он меня не видел. Не знаю, что именно мной руководило: любопытство, осторожность или одно из тех мелких женских тщеславий, которые мы редко признаём даже перед собой. Я посмотрела на него издалека. Судьба редко сопровождает важнейшие встречи музыкой.

Позже мы встретились в кабинете. Я просто открыла дверь и вошла. Он стоял у дальнего окна, спиной ко мне, возле небольшой меловой доски. В кабинете было тихо, только за окном привычно шумела бакинская улица.

При моём появлении он не обернулся сразу. Я спокойно остановилась у двери, разглядывая его со спины. Не было никакого стука сердца или замирания дыхания. Передо мной стоял обычный мужчина. Текст в телефоне и голос в трубке наконец обрели физическую форму: определённый рост, разворот плеч, загар на руках.

В руке он сжимал кусочек белого мела. Он медленно провёл им по доске, оставляя короткую кривую линию, а затем тут же, не оборачиваясь, с силой стёр её подушечкой большого пальца. Чёрная поверхность доски уже была покрыта тонкими белыми разводами и меловой пылью. Он рисовал и стирал, рисовал и стирал — монотонно, механически, словно пытался спрятаться за этим бессмысленным занятием от моего взгляда.

Наконец он повернулся. Его пальцы были испачканы белым. Он посмотрел на меня — растерянно, немного даже смущённо. Было заметно, что он пытается сопоставить меня со своей невидимой телефонной собеседницей. Он словно замер под моим спокойным взглядом, не зная, куда деть руки и этот несчастный кусочек мела.

Он сделал короткий шаг вперёд и произнёс:

— Finita la commedia.

Фраза прозвучала слишком громко и неестественно для полупустого кабинета.

— Что это значит? — спросила я, удивлённая таким пафосным вступлением.

Он тут же смутился ещё больше, его плечи опустились, а на лице появилась виноватая улыбка. Он перебросил мел из руки в руку, бросил его на подставку доски и тихо, уже совершенно другим — тем самым знакомым, домашним голосом — ответил:

— Ну… мы наконец встретились.

Мы постояли так ещё несколько секунд, и вдруг оба поняли, что совершенно не знаем, о чём говорить дальше. Наступила скомканная тишина. Все те лёгкие, бесконечные разговоры, которые мы вели часами, исчезли. Мы превратились в двух незнакомцев, которые случайно столкнулись в залитом солнцем кабинете, и теперь мучительно придумывали, как вежливо попрощаться.

— Ну ладно, — тихо сказала я, нарушая эту неловкость. — Мне пора.

— Да, конечно, — он поспешно кивнул, пряча испачканные мелом руки за спину. — Созвонимся.

Я повернулась, открыла дверь и вышла в коридор.

Я успела дойти только до конца коридора, как телефон в руке коротко завибрировал. Сообщение от него. Я открыла его прямо на ходу, остановившись у окна: «А ты кроме меня ещё с кем-нибудь переписываешься?»

Я посмотрела на светящиеся буквы, и на губах сама собой появилась улыбка.

После этого в моей жизни начался странный период. Я могла гулять с подругой по Торговой, заходить в магазины, рассматривать витрины — и вдруг замечала его в толпе. Он просто шёл где-то параллельно, как случайный прохожий. Не подходил, не заговаривал, не нарушал моих границ. Меня странным образом трогало, что иногда ему было достаточно просто видеть меня издалека. Он не вмешивался в мои дни, но незаметно заполнил собой всё пространство вокруг.

А потом эта игра в невидимок закончилась. Он позвал меня в кафе в ISR Plaza. Когда я пришла, он уже ждал меня за столиком. Я заказала жасминовый чай.

Мы начали говорить, и с первой же минуты всё изменилось. Мы смеялись над какими-то пустяками, перебивали друг друга, делились бытовыми мелочами так легко, словно были родными, давно знавшими друг друга людьми. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что больше не слышу звона чашек за соседними столами, не вижу лиц людей и не замечаю Баку за стеклом. Весь огромный мир вокруг нас просто перестал существовать, сузившись до размеров этого маленького столика. Словно в кино, где камеру навели крупным планом, размыв всё остальное, и в целом мире остались только он и я. Мы просто пили чай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.