Космоунивер. Узнать тебя из сотен
- -
- 100%
- +
– На что? – в смятении переспросила я осипшим голосом. – На что я должна согласиться?
Кажется, незнакомка в зеркале всё это время мне что-то говорила, но, погруженная в свои переживания, я пропускала её речи. Что же она просит? О чем молит меня?
Я огляделась и вновь вернулась взглядом к дереву, на котором висело зеркало. Как оно здесь оказалось? Хороший вопрос. Может быть, еще вчера я бы сообразила, но сейчас все мысли разбежались. Лечь бы на землю и уснуть. А завтра проснуться – и всё сон. И Стас живой и рядом…
– Вита, неужели ты не помнишь? – тягучим голосом с примесью недоумения спросила «смерть». Я взглянула на неё с настороженностью, желая сделать шаг назад, но тело словно не слушалось меня. – Не помнишь, – горько усмехнулась женщина. – Ты сама звала меня, и я тебя услышала. Как услышала бы всякое любящее сердце. Я знаю, чего ты желаешь.
О чем она говорит? Как я могу сейчас что-то желать, когда его больше нет на свете? Слишком больно, чтобы думать о себе. Мои мечты связаны лишь с воскрешением Стаса.
Как поздно я поняла, что он был смыслом моей жизни, кислородом, попадающим в легкие, улыбкой на губах. И как я раньше не осознавала всю глубину своих чувств и позволяла себе такое эгоистичное поведение?
На глаза вновь навернулись слезы. Он делал для меня всё, а я? Я любила его всем сердцем, но воспринимала его, как должное, как то, что всегда принадлежало мне. Так было раньше, до того чудовищного случая. Лишь потеряв, я поняла, насколько мне дорог Стас. Мой защитник, талисман на счастье. Теперь, стоя на распутье, я даже не представляю, как жить с осознанием того, что его больше нет.
– Если бы я могла все вернуть назад, – неожиданно выдохнула я под ожидающим взглядом незнакомки, – я бы сделала его самым счастливым человеком на свете. Поехала бы с ним на край света, подарила бы ему всю себя, всё своё тепло! Что там Англия, я бы и в Африку согласилась! Мы бы ни на миг не расстались!
Хотелось многое еще сказать, но слезы уже душили, слова давались с трудом. И вдруг я осознала одну простую истину:
– Я ведь даже не призналась ему, как сильно люблю его.
Сколько слов не было сказано, сколько поступков не было сделано. И осознание незавершенности приходит уже по окончании.
– А что, если я дам тебе возможность признаться в своих чувствах? Ты ведь именно этого хочешь?
Признаться? Да я бы расцеловала его, повторяла бы слова любви на тысячах языках, пока он не смог бы разобрать каждый. Но как такое возможно? С умершими не разговаривают, в любви не признаются.
Сомнение и тайная надежда притаились в моих глазах. Незнакомка неожиданно улыбнулась, словно мои мысли не были для неё тайной.
– Поймешь. Скоро ты всё поймешь. Я расскажу. Я покажу.
Зеркало пошло рябью, изображение исчезло, и я увидела себя и Стаса, когда мы встретились в аэропорту. В его глазах сияло счастье. У меня же от влюбленности дрожали колени, а улыбка не сходила с лица. Такими счастливыми, как там, мы уже никогда не будем.
– Стас, – бессильно выдохнула я, протянув дрожащую руку к зеркалу.
Его гладь вновь пошла рябью, и передо мной предстала всё та же бледная «смерть». Я посмотрела на неё с мольбой, но она отрицательно мотнула головой и сказала:
– Ты для него счастье во все времена. Ваши души связаны навеки. Слышала ли когда-нибудь об истинных парах? Вижу по глазам, что нет, – мягко улыбнулась незнакомка и, прежде чем я успела что-то спросить, добавила: – Мне нужно лишь твоё согласие. Хотела бы ты сделать жизнь своего Стаса счастливой?
– Жизнь? – переспросила я.
Дыхание перехватило. Как она не понимает? Как смеет смеяться над чувствами влюбленной девушки? Почему она терзает моё сердце?
– Он мертв, – выдохнув, сказала я. – Его жизнь забрала чудовищная случайность.
– Случайность? Любите вы, люди, говорить о том, о чем не ведаете, – недовольно ответила Смерть и мотнула головой, будто отгоняя непрошеные мысли. – Но в одном ты права. Он умер. Тело уже не оживить, но душа… Душа – бессмертна. Она живет в прошлом, настоящем и будущем, каждый раз выбирая носителем новые тела. В прошлом вы всегда были счастливы, я радовалась, наблюдая за вами, а вот в будущем… Боюсь, что там ты совершишь непоправимую ошибку.
– Какую? – полюбопытствовала я.
– Неважно. Однажды в следующей жизни я тебя спасла, но, увы, я не всесильна. Мне не дано управлять человеческими мыслями. В моих возможностях лишь отправить тебя туда. Нужно лишь согласие, пусть даже робкое.
– Отправить куда? – недоуменно переспросила я, всеми силами пытаясь осмыслить слова Смерти. В голове что-то щелкнуло, и я недоверчиво просипела: – Вы хотите сказать, что я смогу увидеть Стаса вновь?
– Увидеть – не совсем верный глагол, – покачав головой, задумчиво проговорила женщина. – Почувствовать, пережить. Много подходящих слов. Что такое внешность? Лишь мгновение в вечности – оглянуться не успеешь, как уже и нет ничего, а вот душа… душа бессмертна. Стоит лишь сберечь тепло сердца, и оно подскажет тебе верный путь, направит тебя к тому, кому навеки отдано. Ты сможешь ощутить, помыслить, испытать. Стас будет твоим, таким знакомым незнакомцем. Он будет в другом теле, но с той же душой. Ты должна узнать его среди сотен других, выделить из толпы, отдать своё сердце и получить взамен его.
О чем она? Стас жив в другом мире? В другом теле? Но разве это будет мой муж?
Ответ пришел от сердца: да, это будет он. Разве я не узнавала его, когда он шел в толпе, еще незаметный? Ощущала его рядом. Тогда что же мне мешает его узнать среди сотен других?
– Стас… я смогу сделать его счастливым?
Теперь его счастье для меня – самое важное.
– Да, – задумчиво ответила Смерть. – Ты переместишься в другое тело со своими воспоминаниями. В тело девушки с той же душой, но дурными помыслами. В том времени ты решишься покончить жизнь самоубийством. Второй раз. В тот момент я тебя и отправлю, пока не случилось непоправимое. В этом мире тебя больше ничего не держит, ведь так? Он умер. Баланс нарушен, соединенные самим космосом души разорвались. В моих силах отправить тебя в будущее. На шестьсот лет вперед. Но ты должна будешь найти в том времени Стаса и признаться ему в любви в течение года. Если признаешься другому или не успеешь, – здесь она сделала театральную паузу, – ты умрешь в обеих жизнях.
– Как русалочка, – прошептала я и посмотрела на свои ладони. – Растаю пеной на воде…
Отказаться от собственного тела, начать другую жизнь, но жизнь, где будет Стас? А как же родители? Тяжелее всего терять дочь в возрасте двадцати одного года, когда практически выпустил её во взрослую жизнь. Как бы мне ни было их жаль, я буду эгоисткой: без Стаса моя жизнь не будет прежней.
– Умереть здесь? Мне кажется, я и так уже не живая. Я согласна на всё, только бы еще раз увидеть его глаза, – твердо ответила я.
С улыбкой она протянула мне руку. Я хотела закрыться от исходящего сияния, но под воздействием неведомой силы вложила свою ладонь и шагнула вперед, в зеркало.
Свет стал нестерпимо ярким, я зажмурилась, и последнее, что помнила перед потерей сознания, это слепящий водоворот.
Я будто заснула и пробудилась… на шестьсот лет позже.
Глава 4
Из безветренной глухой ночи меня выкинуло под холодные струи воды. Я вскрикнула, замахала руками, пытаясь нашарить кран с выключателем, но его нигде не было, а душ продолжал бить по лицу, заставляя жмуриться.
Чтобы избежать струй, я приникла к белой стене душевой кабины и наткнулась на зеркальную поверхность. Из неё на меня смотрела девушка-эльфийка с синими волосами и такими же удивленными глазами, как у меня. Это я и была!
– А-а! – вновь закричала я, еле открыла душевую кабинку, приложив палец к специализированной подсвечиваемой выемке, и вывалилась на кафельный пол, ойкнув.
Я потерла ушибленные запястья и огляделась. Вокруг была гиперсовременная ванная, выдержанная в аквамариновых тонах: раковина в форме жемчужины, гибкий кран без вентиля, унитаз, больше напоминающий изящный трон, и душевая кабина, словно вмонтированная в стену. Сейчас из неё продолжали доноситься брызги воды. Я попыталась встать, но поскользнулась и упала.
– Виталина! Открой немедленно! – прозвучал голос из-за стены, и я вздрогнула. – Что ты там делаешь опять?!
А что я могу делать и чего незнакомец так перепугался? Так, надо открыть. Понять бы еще, где тут дверь. Видимых признаков нет, хотя вон у той стены есть едва заметная выемка для пальца, может, там и выход? А вдруг ею что-то включится, что потом будет проблематично выключить?
– Вита! – вновь повторился требовательный голос, и секунду спустя раздался щелчок.
Невидимая до этого дверь отъехала, открывая вид на взлохмаченного и гневного парня. Вспомнив, что обнажена, я вновь попыталась встать и дотянуться до висящего у раковины небольшого полотенца. Хоть какое-то прикрытие!
– Ты что тут делаешь? – проникновенно, сдерживая гнев, прошипел парень, и я, дотянувшись до злосчастного полотенца, прижала его к себе.
Незнакомец расширил глаза от удивления, после чего подошел к стене, нажал на сенсорной панели несколько комбинаций, и от стены отъехала полка, на которой лежали широкие белые махровые полотенца. Одно из них парень протянул мне. Я выхватила его и укуталась, отойдя ближе к раковине, чтобы не стоять в луже воды.
– А… – начала я, желая спросить о том, кто это, собственно, такой и где я нахожусь.
– Молчи, Вита, – рыкнул незнакомец, отключил душ, при этом намочив свою футболку, и достал какую-то ручку, похожую на лазер. – Молчи, от греха спасешь.
Моё лицо вытянулось. И что это значит? Чего он злой такой?
Вообще парень был на удивление красив: светловолосый, узкие крылья носа, полные губы и яркие синие глаза. Когда он отключал воду, я успела заметить проколотое по хрящу ухо. Местный модник имел спортивное телосложение, даже худощавое.
Спросить и возмутиться его поведением я не успела. В ванную вбежала высокая женщина с испуганными глазами. Собранные в хвост волосы, домашняя одежда и фартук говорили о том, что она только вернулась из кухни. Она перевела взгляд с недовольного парня, держащего лазерную ручку, на меня и всхлипнула.
– Вита, опять? Ты опять, да?
Да что опять?! Что за цирк тут забыл клоунов?
– Нет, я так больше не могу! – всплеснула руками женщина. – Нужно что-то делать. Нужно отменять обучение, нанимать психолога…
– Мам, успокойся! – оборвал речь женщины незнакомец и, сдвинув брови, посмотрел на меня. – Вита так больше не будет делать. В Космоунивере я присмотрю за ней.
Где он за мной присмотрит? Надеюсь, это не название местной лечебницы, а он не врач.
– Ох, доченька, за что же ты так со мной? – жалобно вопросила она, глядя на меня.
Я так и застыла с приоткрытым ртом. Доченька?!
Вся моя прошлая жизнь пронеслась перед глазами безумным хороводом, последней точкой в котором был разговор со Смертью в зеркале. Будущее. Она хотела отправить меня в будущее, в тело девушки, пытающейся покончить жизнь самоубийством. Видимо, я пыталась перерезать вены тем самым лазером, который держал блондин, поэтому семья так и всполошилась.
Получается, это… Стас?
Я заинтересованно взглянула на парня. Тот продолжал хмуриться и до побелевших костяшек сжимал лазерную ручку. Нет, Стасом он быть не может. Смерть ясно дала понять, что мне нужно найти своего возлюбленного. Тогда он приходится мне братом? Вполне вероятно. Тем более, он же назвал женщину мамой. Что-то пропустила я этот факт мимо ушей.
Либо вся моя прошлая жизнь была сном, что вообще нереально, либо я сейчас сплю. Ущипнула себя. А ведь надежда была, хоть и крохотная. Получается, что я все же в будущем.
– Сейчас принесу одежду, – глухо бросил парень и вышел из ванной.
– Якоб, подожди! Нам надо поговорить! – бросилась вслед сыну… моя мама, и дверь за ней съехалась.
Колени тряслись. Поверить в происходящее было сложно. Я подошла к раковине, оперлась на неё руками, подняв глаза к зеркалу, и тут же отшатнулась. Крик встал в горле комом, поэтому я беззвучно глотала воздух, пытаясь успокоить сердцебиение. Я встретилась взглядом с красными глазами самой Смерти. Сглотнув, убрала со лба капельки влаги и вновь подошла к раковине. Руки все еще тряслись от пережитых эмоций.
Мы долго мерились взглядами. Смерть, улыбнувшись, прошептала:
– Узнай его из сотен! И пусть твоё сердце будет тебе главным помощником.
Мираж рассеялся, оставив меня одну в незнакомом мне будущем.
Вокруг неизвестный мир, люди-незнакомцы, но среди них есть тот, кто всех мне родней. Стас где-то рядом! Осталось только найти его, узнать и открыть свои чувства.
Я подняла глаза и сжала зубы, привыкая к своей новой внешности. На меня смотрела девушка с ярко-синими волосами ниже лопаток, пышными, кудрявыми. Фиолетовые большие глаза, над которыми раскинулись темные дуги бровей, смотрели на меня настороженно, словно ожидая подвоха. Губы были полными, а нос узким, как у Якоба. Мы с ним были очень похожи. Длинные ресницы явно нарастили, не могут быть такие от природы, длинные и пышные.
Разворачиваясь, я случайно вскинула руку и сбила с раковины несколько флакончиков неизвестного мне назначения. Те упали со звоном на пол, покатившись по полу. В ванную тут же испуганно заскочил брат и оглядел меня на наличие ранений.
– Я в порядке, – поспешила убедить его. – Просто задумалась.
Якоб, продолжая хмуриться, отдал мне принесенные вещи и вышел. Поставив флакончики обратно, я переоделась, обмотала влажные волосы полотенцем и еще раз взглянула на себя в зеркало. Надо было привыкнуть к своей внешности.
– Вита? – постучавшись, спросила мама.
– Всё в порядке, – крикнула я и уже тише добавила: – Наверное.
Короткие черные шорты из эластичного материала и бежевая футболка с вставными чашечками для груди облегали мою худосочную фигуру без намека на мышцы. Видимо, здесь я совсем не дружила со спортом. Что ж, будем меняться.
– Виталина, ты идешь? – вновь с беспокойством спросил Якоб, постучавшись в дверь.
Надо думать, эта девочка, в чье тело я попала, уже пыталась покончить жизнь самоубийством, поэтому о ней так пекутся.
Чувствовала ли я вину, что заняла место собственной души в этом теле? Нет, ничего подобного. Она не ценила эту жизнь и собиралась с ней расстаться. Мне же есть ради кого жить в этом мире.
– Уже выхожу! – крикнула я и попыталась открыть дверь, приложив большой палец к выемке.
Разобраться с техническим устройством этого мира будет не так просто, как мне думалось. Вместо того чтобы открыть дверь, я её случайно заблокировала. С той стороны брат застучал сильнее, требуя моего ответа. Только успела исправить свою ошибку, как в ванную ворвался обеспокоенный Якоб и принялся трясти меня за плечи.
– Ты опять собралась, да?! Да что с тобой не так? Чего тебе не хватает?! – кричал он, пока я безуспешно пыталась скинуть с себя его руки.
– Прекрати! – закричала я и вырвалась, отойдя к туалету. – Якоб, я ничего не собираюсь с собой делать! Просто немного растеряна! Прости, эту ручку… лазер, точнее, я пыталась утопить, чтобы навсегда забыть про него. Чем тебе доказать, что я уже не та дурочка? Не стоит за меня бояться! Больше этого не повторится, крест тебе даю!
– Что даешь? – растерянный моей тирадой, переспросил парень, и я вздохнула.
– Не буду, говорю, больше делать глупости. Обещаю. Руки только не распускай, – повелительно приказала я и подняла упавшее с головы полотенце.
«Змеевика», на который можно было повесить влажную ткань, я не нашла, поэтому отдала её блондину. Парень легко перехватил полотенце и нахмурился, после чего открыл шкаф, оказавшийся современной стиральной машинкой с отделениями, вешалками и еще трубочками, видимо, сушилка встроена тут же. И положил в один из барабанов, расположенных в нижней части устройства, влажное полотенце. Нажав несколько кнопок, он закрыл дверцы и хмуро глянул на меня. Я обезоруживающе подняла руки вверх.
– Ладно уж, идем кушать, – буркнул Якоб, сунув руки в карманы шорт, и вышел из ванной.
Я отправилась вслед за ним и, выйдя в коридор, присвистнула. Квартира оказалась огромной, просторной и светлой. Сейчас я находилась в гостиной, соединенной с кухонной зоной. Немногочисленная мебель белая, бледно-синяя или с металлическим блеском. Шкафов не наблюдалось, что наводило меня на мысль, что они вмонтированы в стену, как стиральная машина или душ.
Подняв глаза к потолку, я взглянула на васильковое небо, виднеющееся через стеклянный купол. С этой безоблачной картины и началась моя новая жизнь. Я вдохнула полной грудью, улыбнулась и сделала уверенный шаг в сторону кухонной зоны. За барной стойкой суетилась мама. Теперь моя мама.
Мысль тупой болью отозвалась в моей душе, и глаза защипало. Я ведь никогда больше не увижу свою мамочку. Я предала всех ради призрачной надежды быть рядом с кем-то, кто будет отражением моего молодого мужа. Я поступила так же эгоистично, как и Стас, когда покинул меня.
Но кто меня осудит? Влюбленных не осуждают.
Постаравшись взять себя в руки, я села рядом с Якобом за длинный красный стол, контрастирующий своим цветом с общим дизайном дома. Гнетущая атмосфера не располагала к разговорам, поэтому я разглядывала окружающую обстановку.
В середине стола стояла ваза с какими-то водянистыми фруктами. Когда я взяла один из них в руку, то увидела, что он трясется как медуза. Я заинтересованно перекатила его на ладони и откусила. Вкус напоминал желе. Это где же такое произрастает?
– Фруктами позже перекусишь, сначала поешь. Регистрация долго будет длиться, – сказала мама и поставила передо мной широкое блюдо с омлетом и жареной рыбой, причем это все было украшено водорослями.
Выглядит вполне съедобно, да и пахло вкусно. Я потыкала вилочкой омлет, взяла в рот кусочек и тут заметила на себе задумчивый взгляд брата.
– Что? – прожевав, спросила я.
– Ты очень странная, – произнес он. – Сама на себя не похожа.
– Она уже месяц странная, – недовольно произнесла мама, сев напротив меня.
– Спишем это на мандраж перед Космоунивером, – уверенно заявила я, улыбнувшись.
Так ведь брат говорил? Если разбирать слова на корни, то выходит, что это никакая не лечебница, а местный университет. Вот только о какой регистрации говорила мама?
Вкус омлета был странный, кажется, он был сделан из яичного порошка, а не настоящих яиц, а вот рыба – пальчики оближешь! Скосила заинтересованный взгляд на маму, волосы которой тоже были светлыми, как у сына. Интересно, почему они у меня напоминают синий кобальт?
Последний вопрос у меня вырвался против воли.
– В каком смысле? – удивилась родительница, переглянувшись с сыном, и решила напомнить: – Ты же сама захотела сделать генную модификацию этого участка ДНК, поэтому искусственный ген поменял врожденный цвет волос. А как я тебя отговаривала от пластики ушей!..
Так уши тоже не врожденное? Стоп. Это я теперь везде синяя? О!
Да чем я вообще думала в этом времени?! У меня зачатки мозгов не модифицировали каким-нибудь желе? К счастью, я вовремя вспомнила, что видела себя обнаженной и пока волос на теле не обнаружила совсем. Надо думать, здесь существует что-то вроде лазерной эпиляции.
– Может, у тебя температура? – нахмурившись, спросил Якоб и прислонил свою холодную руку к моему лбу.
– Всё со мной в порядке, – аккуратно убрав руку брата, ответила я.
Завтрак продолжился в тишине, но при этом мы переглядывались. Вскоре мама отложила столовые приборы и обратилась ко мне:
– Виталина, давай поговорим о дресс-коде. Какие вещи ты собираешься взять с собой в университет? Мне хочется верить, что ты не забудешь положить в чемодан платья, юбки и туфли.
– Разумеется, – кивнула я, обрадованная двумя вещами.
Во-первых, у меня все-таки есть платья и юбки! Во-вторых, я действительно будущая студентка. Значит, скоро меня ждет новая жизнь, полная знакомств, из чего проистекает еще два вывода: новые знакомые не смогут рассекретить, что я не та Виталина, которая была прежде, и у меня будет больше шансов найти своего Стаса.
– Рада слышать, – облегченно ответила мать, поднимаясь из-за стола. – А то я тебе их дарю, а ты не носишь!
Ответ мне не понравился. Значит, отношения дочери и матери не ладятся, ведь настоящая родительница дарила бы только то, что нравилось её ребенку, а не то, что нравится ей самой. Высказывать свое мнение на этот счет я не решилась, поэтому промолчала.
Раздался звон колокольчика, словно звук будильника. Неужели сон?..
Я встрепенулась и оглянулась, поймав задумчивый взгляд брата. Всё-таки не сон. Я вопросительно приподняла брови, пока парень доставал из кармана какую-то пластинку.
– Джой звонит, – пояснил Якоб и строго предупредил: – Только попробуй в универе нагрубить ему. Хватит.
Приказ понял, сэр! Осталось только понять, кто такой Джой и не спровоцирует ли он меня сам на грубость. А то ведь я за словом в карман не полезу, если он сам хамить начнет.
Якоб, бросив на меня последний испепеляющий взгляд, скрылся в арочном проеме. Весело выходит. Новый мир какой-то нестандартный. Выпив воду, поймала задумчивый взгляд матери.
– Что-то не так? – осведомилась я, отставив стакан.
– Не думай, что я не знаю, – произнесла женщина, сложив губы в тонкую линию.
Я похолодела от её слов, сглотнув и расширив от изумления глаза. Я всеми силами пыталась себя не выдать! Да и неужели в этом времени перемещения сквозь пространство такая обычная вещь?
– Твои чувства не замечают разве что Джой с Якобом, – поделилась мама своими умозаключениями.
Повисла тишина, в которой я незаметно облегченно выдохнула. Значит, ни о чем она не догадалась! Не могу же я всерьез воспринимать её слова о влюбленности в кого-то? Здесь я с одной целью: разыскать и признаться в чувствах Стасу. Значит, все бывшие привязанности здешней Виты априори отпадают.
– Не будем это обсуждать, раз ты не хочешь. Можешь идти. Не забудь сказать, какие вещи загружать в транссилк. Ты же подготовилась к отлету?
Тут как бы небольшая проблема. Я не уверена, что Вита подготовилась, раз она сегодня хотела проститься с жизнью. Поэтому, не найдя ответа, я поднялась из-за стола и направилась в гостиную. Здесь было несколько дверей, одна из которых вела в ванную, а вот другие три – неизвестно куда.
Открыла первую дверь-купе и поймала изумленный взгляд мамы, которая собирала посуду на кухне. Судя по её взгляду, комната являлась не моей. Больно надо! Я и так поняла по безупречному порядку, что не я здесь жила. В моих владениях всегда властвовал хаос.
За следующей дверью властвовал именно он, но здесь в интерьере превалировали темные оттенки. Я вошла внутрь и огляделась. Раскиданная мужская одежда явно свидетельствовала о хозяине комнаты, поэтому поспешила пройти к следующей двери. Открыв её, я словно очутилась дома. Такое все знакомое, родное. Стены были увешаны цифровыми экранами, на которых поочередно высвечивались фотографии подводных глубин, завораживая и притягивая взгляд. Неужели это мои снимки? Той меня, которая была в этом теле до моих воспоминаний?
Значит, душа действительно откладывает отпечаток на жизнь. Это определенно прибавляет уверенности: я найду Стаса. Никто его не знает лучше меня.
Я облегченно выдохнула, взъерошила волосы и обессиленно упала на кровать. Матрас оказался водным и моментально отпружинил меня. Ойкнув, я поднялась на ноги и прошла к круглому витражному окну, отодвинув шторы.
А за ними оказался целый водный мир. Я приоткрыла рот, созерцая словно перламутровую водную гладь насыщенного цвета морской волны. Горизонт состоял из округлых плавающих домов, а по небу летали обтекаемой формы автомобили, только без колес. И это Земля будущего? Интересно, какой сейчас год?
Подойдя к одной из стен, я долго рассматривала фотографии и проводила пальцами по экранам, пока не почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Резко развернувшись в сторону двери, я увидела брата. Он, прислонившись к косяку, с полуулыбкой наблюдал за мной.
– Ты всегда меняешься, когда дело касается искусства. Будто убираешь свои иголки ежика и становишься нежной и ранимой, – серьезно прокомментировал он и, обведя взглядом комнату, спросил: – Ты вещи собрала? Пора отлетать.
Вещи, вещи, вещи… Я оглянулась в поисках хоть каких-то сумок, но таковых в комнате не было. Отлично, значит, мои мысли по поводу сборов Виталины были верны.
– Ты не собиралась лететь в универ, верно? – едва слышно сказал Якоб с затаенным страхом.
Ты сейчас можешь быть чертовски прав! Но тебе об этом я говорить не собираюсь.
– У меня идея. Пока я быстренько собираюсь, ты выпьешь чая и подождешь меня. Обещаю управиться за пятнадцать минут.
«С условием, если я найду тут шкаф», – мысленно добавила я, оглядываясь.
– Чая? – удивленно переспросил блондин, нахмурившись. – И что это?