Похоронное бюро госпожи Эльсо
- -
- 100%
- +
– Татей и правда много развелось, – подтвердила «левая», – нехорошие времена. Вот раньше было лучше.
– Раньше во все времена лучше было, – со знанием дела подтвердила «правая» и больше разговор не продолжился.
Я не могла поверить, что нам все же удалось сбежать. Напряжение все еще буквально сковывало меня. Я неотрывно следила за братом, будто боясь, что кто-то его выкрадет. У меня спросил имя один из стражей.
– Оливия из Октольки, – отозвалась я, и стражник безразлично кивнул.
Видимо, к деревенским тут вопросов не было – с них и взять-то нечего.
Я молча шла рядом с деревенскими до самой площади, с любопытством разглядывая архитектуру незнакомого мне города. Эльянские города отличались готичностью. Часто на зданиях можно было увидеть горгулий, которые считались охранниками домов.
На площади множество торговцев раскладывали шатры и лавки, устилая их своим товаром. Но уже сейчас здесь стоял гомон голосов – давние знакомые обменивались приветствиями, переговариваясь через несколько рядов и перешучиваясь. Атмосфера была спокойной и домашней. Деревенские начали устраиваться с краю площади, выставляя свой товар прямо в корзинах и мешках, без прилавка. Я забрала брата в общей суете и собиралась идти к восточным воротам, вот только узнать бы у кого-нибудь, где они.
Мыслей было много. Что с отцом? Хотелось верить в лучшее, но, сопоставив факты, можно было утверждать, что отец уже в лучшем мире. На этих мыслях я смахнула набежавшие слезы и крепче обняла брата. Не время раскисать, слишком многое поставлено на кон – наше с братом будущее.
И почему я не приняла предложение Аэна? Тогда бы его семья позаботилась обо мне. Дело в том, что замуж разрешено было выходить с шестнадцати лет, но при этом до восемнадцати твой выбор обязан одобрить родитель. Если ты сирота, то имеешь право на защиту со стороны короля – если пожаловаться ему, то он непременно вмешается в дело. А вот с восемнадцати лет тебе предоставляется выбор – либо остаться под защитой родителей до двадцати одного года, либо принять совершеннолетие и, соответственно, иметь право самой выбирать жениха и по этой же причине снимается защита со стороны государства. Сейчас я с одной стороны уязвима, но с другой – защищена.
Вернуться домой и попросить защиты у Аэна? Нет, это неосуществимо. Там поджидают. Уходить надо в другую сторону, намеченную отцом.
– Жозель, я хочу кушать, – прошептал Жандаль, и я перевела на него грустный взгляд.
Торговцы еще не начали продажу, а привлекать внимание сейчас еще не хотелось. Для начала надо по-тихому узнать, кто куда двигается дальше.
– Жандаль, – обратилась я к брату, оставляя его за одной из повозок. – Я обязательно добуду нам еды, подожди немного. Сможешь спокойно посидеть здесь? Я разведаю обстановку и попытаюсь выяснить, как пройти к восточным воротам. Ты меня понимаешь?
– Да, – неуверенно ответил брат. – А ты долго?
– Постараюсь вернуться как можно быстрее, – дала обещание и поднялась на ноги.
Здесь, за повозкой, никто не должен был обратить внимание на маленького трехлетнего ребенка. Сняв плащ, я накрыла им брата, и он закутался в него, прикрыв глаза. Еще было раннее утро, и он не выспался.
Отойдя в сторону, я обошла несколько повозок, прислушиваясь к разговорам торговцев. В основном они говорили о том, сколько товара продали и что налоги стали совсем грабительскими, а также о том, что сегодня необычайно много стражников в городе и все они что-то разведывают. Как же тогда мне удастся незаметно пройти к восточным воротам? Меня обязательно поймают! Один из купцов приметил меня, бросил недоверчивый взгляд и зычно спросил:
– Чего бродишь? Потерялась?
Я вздрогнула, посмотрев на тучного мужчину, который с прищуром глядел на меня. Сейчас привлечет внимание стражников и все…
А с другой стороны, хоть какой-то разговор начала. Мне ведь главное найти попутчиков, чтобы добраться до восточной границы города, а там меня встретят и все будет хорошо.
– Я ищу спутников, – неуверенно ответила я.
– Спутников? – переспросил мужчина, но уточнить я не успела, услышав детский плач и ругань, поэтому бросилась обратно.
– Стой! – окликнул меня мой собеседник. – Куда так побежала?
Я не откликнулась. Я неслась вперед, огибая обозы, пока возле уличного прилавка кондитерской не увидела плачущего Жандаля с красным следом на щеке и лавочника, занесшего над ним руку для очередного удара. Перед ребенком лежал надкусанный пирожок. Я схватила брата, и второй шлепок ладонью пришелся по моей спине – совсем незначительно по сравнению с щекой маленького ребенка.
– А ты еще кто такая? – взревел лавочник. – А ну, отойди!
– Это мой брат! – ответила я, обернувшись. В моих глазах стояли слезы гнева. – Я не позволю вам бить его!
– Твой бра-а-ат? – протянул мужчина. – Так чего он ворует пирожки? За дело получил!
– Я куплю у вас пирожки, не сомневайтесь! – жестко ответила и поднялась на ноги. Нагнувшись, я взяла пирожок и подала одну рэху. – Тут на три хватит.
Хотелось нагрубить, очень хотелось! Но манеры, вбитые дотошной гувернанткой, было не искоренить, поэтому вежливость была моей неотъемлемой чертой. С близкими людьми я могла допустить грубость или вольность, но только в силу своего взбалмошного характера, а не воспитания.
– Как скажете, – буркнул растерянный мужчина, забрал монетку, вернул сдачей несколько шэндеев и завернул в салфетку два горячих пирожка. – Забирайте. И уходите!
Грубость лавочника была обусловлена защитной реакцией на мою вежливость. Ему было неловко, он почувствовал свою вину, которая, надеюсь, будет грызть его не один день.
– Благодарю, – с натянутой улыбкой отозвалась я и, подняв на руки брата, всучив ему пирожки, направилась вдоль рядов.
Не успев сделать и двух шагов, я заметила пристальный взгляд того полноватого купца – нашу с лавочником беседу он слышать не мог, лишь видел её издалека. Чем я его так заинтересовала, что он отправился за мной? Впрочем, одно хорошо – пирожки были вкусные и брат сытый. Он за обе щеки уминал горячий пирожок, и теперь о слезах напоминали только две высохшие дорожки на запыленных щеках. Надо бы где-то умыться, а то нехорошо в городе с грязным лицом ходить, ненужное внимание привлекать.
Я несла брата, прячась за шатрами и пытаясь найти колодец с водой. Купец, который оказался свидетелем нашего разговора с лавочником, уже скрылся за рядами шатров. На площадь стали стекаться первые покупатели – в основном, домработницы, закупающие продукты к обеду и ужину.
При мысли об этом взгрустнулось. Когда теперь у нас с братом будет нормальный ужин? Отец, если он жив, найдет нас, если нет – построим свою жизнь вдали от опасности. Уверена, в этом мире есть хорошие и добрые люди, склонные к состраданию. Стоило подумать об этом, как передо мной буквально вырос недавний визави – пышнотелый купец, пронизывающий меня своим пристальным взглядом.
– А ты смелая, – констатировал он, и я от неожиданности выронила пирожок. – Не бойся меня, я не собираюсь причинять тебе вреда. Этот мальчик твой сын?
Сын? Что ж, я неухоженная, в простом платье, вполне можно допустить, что мне больше двадцати. Я отрицательно мотнула головой, напряженно глядя на купца. Все знали, что это честные и добросовестные люди, иначе дела у них не шли – за свой товар они отвечали головой. В силу особенностей своего ремесла им приходилось много путешествовать, бывать и у драконов в Эльдоре, и в Шэншенских степях орков, и в Вераальских королевствах оборотней, и много где еще. Благодаря этому они знали традиции и обычаи, научились их уважать и находить общий язык с представителями разных народов.
– Мой брат, – ответила я. Жандаль застыл, сжав в руке пирожок и с опаской смотря на купца.
– Брат? – удивленно спросил он. – И что же случилось с вашими родителями?
– Мама умерла при родах, – честно ответила я, – а отец… он пропал.
Мне не хотелось произносить вслух свои предположения о его гибели. Казалось, что если я произнесу эти слова, они облетят полсвета и непременно станут правдой. Такой правды я для себя не желала.
– Значит, вы сироты, – констатировал мужчина. – Идем, напою вас чаем.
Идти с ним было боязно, но и выбора у нас не было – быть может, именно он будет нашим проходным билетом в счастье. Неуверенно кивнув, я опустила брата на землю и попыталась поднять упавший пирожок – его перехватил купец. Оглядевшись, он кинул его бродячим собакам.
– Идемте, – позвал нас купец, и я, взяв за руку брата, направилась следом за ним.
Глава 3
Королевство Эльяна, город Панья
Жозель Эльсо
А шатре было тепло – магические обогреватели, представляющие собой несколько связанных зачарованных колокольчиков, работали исправно. Купец прошел вперед, убрал с низкого столика карты и учетные книги, переложив их в один из сундуков, и выставил на стол восточные сладости и чашки. Окликнув слугу, он попросил набрать в кувшин воды, сам же приглашающим жестом указал на мягкие подушки у стола.
Жандаль уже сейчас готов был сорваться, как только его глаза опознали сладости, я же, наученная горьким опытом последних дней, осторожно ступила вперед, крепко держа брата за руку. Купец, поняв мою настороженность, усмехнулся.
– Проходи-проходи, не бойся. Я не кусаюсь. Чего мне вас есть, когда тут такие угощения? – последний вопрос купец задал, неотрывно смотря на сладости, и подхватил одну из полупрозрачных конфет. – Возьму-ка вот эту. Аппетитно выглядит, правда?
Сладость покинула этот мир и отправилась в рот купца, мы же с Жандалем одновременно сглотнули. Мужчина заметил нашу реакцию, поэтому вновь повторил приглашающий жест. Нам ничего не оставалось, как повиноваться зову желудка и присесть на подушки. Брат неотрывно смотрел на стол, уперев ручки в колени. Кажется, он уже выбирал, что съест первым. Слуга принес кувшин и таз, чтобы мы смогли умыться. Купец же в это время подогрел воду в кувшине – бросил туда пару нагревающих шариков. Не прошло и минуты, как от воды уже шел пар.
– У меня остался только зеленый чай. Вы не против?
Я отрицательно замотала головой, а Жандаль даже не обратил внимания на вопрос, уже потянувшись за конфетами. Я следила за его движениями с опаской, но более останавливать брата не стала – было выше моих сил видеть мучения ребенка. Дома ему было позволено все. Да что там – нам было позволено все. Мне было страшно за наше настоящее, но еще страшнее – за будущее.
Купец разлил чай, и я искренне его поблагодарила, обхватив горячую чашку руками – совсем не как благородная яна, но сейчас мне было не до благородства. Продрогшие пальцы закололо от тепла. Это моя особенность – руки холодели, когда я сильно волновалась.
– Ну можно уже? – спросил Жандаль, так и не взяв сладость, лишь его рука зависла над коробочкой. Купец рассмеялся.
– Можно-можно, – отозвался он, но брат спрашивал у меня и только после моего кивка взял конфету и тут же запихнул в рот, будто боялся, что у него отберут. – Забавные вы. Вот смотрю и не понимаю – как судьба могла так зло пошутить с вами?
– Нам тоже интересно, – прошептала я. – Спасибо вам за доброту.
– Полно тебе, не стоит благодарностей, – отозвался купец. – Меня зовут ян Можжетон. Я из Кроуля, что в Ужских горах, прямо на границе с Вераальскими королевствами. Так что соседствуем с северными волками-оборотнями. Зимы там суровые, климат не для всех подходит, но если согласитесь – готов взять вас с собой. Плащи дам теплые, чтобы в дороге не замерзли.
– Вы серьезно? – удивленно переспросила я, не сразу поняв предложение яна Можжетона.
– Почему бы я должен шутить? – с усмешкой отозвался купец, уперев руки в скрещенные ноги. – Девочка ты взрослая, помогать по хозяйству сможешь. У нас с женой две дочери, да малы еще для помощи. Ты ей хорошим подспорьем будешь. А брат твой много не съест, ребенок послушный, проблем с ним не будет. Чего смотришь на меня с недоверием? Не привыкла к доброте?
– Бескорыстной – нет, – честно ответила я. – Никто добра не делает просто так.
– Делают, девочка, делают. И зло просто так делают. И добро – тоже. Лучше скажи, как вас звать?
– Жозель, – ответила я. – А моего младшего брата – Жандаль.
– Что ж, тогда будем знакомы, яна Жозель и ян Жандаль, – купец протянул брату руку для пожатия, а тот, растерявшись, выронил конфету и полез её искать. Можжетон рассмеялся. – Хороший мальчик, хороший. Надо мою Ладушку предупредить о прибытии гостей, чтобы встретила вас как надобно.
– Ян Можжетон, – оборвала я купца, – только вы не так поняли. Нас с братом нужно доехать лишь до восточных ворот – там нас встретит капитан Фаоль. Он хороший папин знакомый и сможет нам помочь.
– До восточных ворот Паньи? – с недоверием переспросил ян Можжетон, сощурившись. – Так это рукой подать. Полчаса ходьбы, не более.
– Я знаю, ян, – прошептала я и повинно опустила голову.
Купец оказался умным мужчиной.
– Это из-за вас столько патрульных на улицах города? Что ж, теперь понятно. А почему вас ищут?
– Мы сбежали, – неохотно ответила я. – В наш дом ввалились неизвестные, а старшая горничная вывела нас через черный ход, отдав сумку с провизией и записку от нашего отца, что нам нужно бежать. Бежать сюда, к капитану Фаолю. А больше нам неизвестно.
– Страшны дела, творящиеся в Эльяне, – нахмурившись, отозвался ян Можжетон. – Нынешний король со своим приближенными совсем казну растратили, да на местное дворянство переключились. Ты, видимо, тоже не низкого происхождения, как я понимаю?
– Мой отец – граф, – отозвалась я и тут же исправилась: – Был им.
– Ладно, до границы довезу, но то будет к вечеру. Сейчас товар у меня. Как твоего отца звали? Постараюсь что-нибудь о нем разузнать. Нынче новости быстро разлетаются благодаря переговорным зеркалам.
– Косэн Эльсо, граф де Лоу, – мгновенно отреагировала я, и купец кивнул.
– Хорошо, – сказал Можжетон и поднялся на ноги. – Пойду, а то товар простаивает. Вы пока отдыхайте, чувствуйте себя, как дома. Обед вам принесут сюда.
Купец вышел, и в шатре повисла тишина, нарушаемая жеванием конфет. Я посмотрела на брата, тот скосил на меня шаловливый взгляд и ссыпал парочку конфет в карманы. Вымученно улыбнувшись, я потрепала Жандаля по голове и вздохнула. Мне все еще хотелось вернуться домой, но я понимала всю абсурдность этого желания. Там нас ждет только опасность.
На глаза набегали слезы, я казнила себя за свою трусость – но сейчас на кон была поставлена не только моя жизнь, но и благополучие Жандаля. Быть может, отправить брата в дом купца, а самой в Эльяну? Нет, я хорошо запомнила последние слова отца – мы с Жандалем должны быть вместе, ведь именно в этом наша сила.
Вскоре вошел слуга. Спросил, не скучаем ли мы. Назвался Аоном. Порылся в сундуках, нашел для меня книгу, а для Жандаля – красочную головоломку. Книга оказалась на международном – он использовался для общения между бесами, драконами, людьми, оборотнями, гномами, орками и прочими народами, населяющими Шагридад.
Всего у нас существовало пять заселенных материков, омываемых морями. Ледвоин – самый холодный и практически необитаемый – населяли йети. С ними лучше было не пересекаться, вид слаборазумный и плотоядный. Перегрызет человека и не заметит! Ныне контактов с ними не осуществлялось, если не считать научный интерес и последующий побег от них «контактёров».
Самый большой материк был равномерно поделен между несколькими народами: западная часть принадлежала людям, южная, состоящая из степей и пустынь, – оркам, правее материк пересекали Ужские горы – рудники и место жительства гномов, а прямо за ними, восточнее, расположились оборотни. Вераальские королевства были неким ковчегом, отделенным горами от людей, и не зря – оборотни были закрытым народом и неохотно сотрудничали с нами, больше – с гномами и драконами.
Кстати, о последних. У них был свой материк – Эльдор, прекрасный горный край, полный света и тепла. Многие считают, что это рай Шагридада, но все мы слишком мало там бывали, чтобы утверждать наверняка. Севернее от них и восточнее от Вераальских королевств располагался самый маленький материк, больше похожий на крупный остров, – Асантика, вотчина бесов. Хотя эти прохиндеи жили там, где им было комфортно, и не обязательно на родине.
Вторым крупным материком после нашего была Ламбоджия – живописный край растений и цветов, о сохранности которых заботились эльфы и дриады. Так же в тамошних горах, Лиальских, как называли их ушастые, и Ладских, как называли гномы, жили, собственно, представители горного низкорослого народа. Только те назывались южными гномами, а наши – северными. И меж ними все время было соревнование – кто больше золота и драгоценных камней добудет, кто лучший артефакт сделает, а кто невесту подороже продаст. И это не шутка! Из рассказов отца я точно знаю, что эти два народца вечно хотят продать невест друг другу за самые высокую цену. В общем, скряги еще те!
Книга оказалась увлекательной, хотя я не знала международный в должной степени – практики было маловато. Я посмотрела на брата – интересно, получится ли у меня когда-нибудь обучить его? Он умный мальчик, но без должного образования не добьется многого в жизни. Раньше у него были большие перспективы, а теперь…
Вздохнув, я отложила книгу и взглянула в зеркало. Волосы были длинные, густые, но мне показалось, что в них скрывается какая-то недобрая энергия. Найдя в одном из сундуков ножницы, я отрезала их по самые плечи. Теперь их длина больше подходила какому-нибудь франту, чем благородной девушке. Но вместе с их тяжестью с моих плеч спал и тяжелый груз – по крайней мере, мне так показалось.
Вернувшись к Жану, я приобняла брата. Нам принесли обед, а после в шатер вернулся Можжетон. Сперва он застыл на пороге, глядя на мои волосы, а после передал два утепленных плаща – один на ребенка, другой – на взрослого человека.
– Вот, возьми. Мало ли, куда вас забросит судьба в будущем, а иметь теплые вещи необходимо. Скоро принесут обед. Мы выдвигаемся вечером, как закончится ярмарка и будет упакован товар.
Купец уже собрался выходить, как обернулся и с грустной улыбкой сказал:
– А волосы жалко!
– Не стоит жалеть, – ответила я, улыбнувшись и потрепав брата по голове. – Вырастут новые!
– Непременно, – согласился купец. – Еще роскошнее и богаче.
Мне искренне хотелось в это верить. Время до вечера пролетело незаметно. Брату головоломка вскоре надоела. Пришлось сначала читать ему вслух, а потом развлекать известными мне играми. В любом случае я радовалась, что Жандаль наконец-то расслабился, я больше не видела в его глазах страха. Дети быстрее все забывают, чем взрослые.
Как же мне забыть все произошедшее?
К вечеру зашел купец. Я так и не выходила на улицу, боясь встретить стража, поэтому увидела Можжетона третий раз за день. Я поднялась на ноги, придерживая подаренные нам плащи, и поприветствовала купца.
– Что ж, мы собираемся. Совсем скоро вы увидитесь со своим знакомым.
Мы с Жандалем переглянулись и осторожно покинули шатер. На улице творилась примерно та же суматоха, что и с утра, только теперь все спешили сложить товар, попрощаться, наговорив много лестных слов, и покинуть гостеприимный город, чтобы отправиться в следующий. На улице уже стемнело, и улицы освещали оранжево-красные магические светильники. Вскоре обоз был собран, нас посадили в повозку. Все купцы покидали торговую площадь, но разделились на два потока – кто-то следовал на запад, кто-то, как мы, на восток.
Вот и покидают чужестранцы город, гостями которого им пришлось стать всего лишь на день. Хороша ли такая жизнь – в путешествиях и в повозках, где каждый новый день за окном ждут новые пейзажи и возвращения в уже знакомые места? Как такие люди чувствуют себя дома – чужаками, странниками, случайно посетившими дом? И сколько таких домов может быть у них разбросано по всему Шагридаду? Ответа, конечно, не было. Каждый выбирает себе жизнь по сердцу, а у кого-то и вовсе нет выбора.
Приближаясь к воротам, я начинала все больше нервничать. Выглянув через небольшую щель, отодвинув грубую ткань крытой повозки, я заметила патруль на границе, тщательно проверяющий всех купцов. Что же мне делать?
Секунды растянулись на минуты. Когда ткань повозки отдернули, я на мгновение зажмурилась, прижав к себе брата, и только после осторожно открыла глаза. Перед нами стоял страж границы с нашивками на плечах, свидетельствующих о звании. Он несколько секунд смотрел на нас, после чего бросил взгляд в сторону и крикнул:
– Тут чисто! Пусть проезжают!
Я не поверила собственным ушам. Страж вновь повернулся к нам и едва слышно прошептал:
– Я больше ничем не могу помочь.
А после закрыл повозку, и она тронулась. Сердце бешено колотилось, отдаляя меня от моего спасителя. Не так я воображала встречу с капитаном Фаолем! Неужели отец не мог придумать более изощренный план по нашему спасению? Он всегда был беспечен, и, к сожалению, беспечность близких людей часто приводит к печальным последствиям.
Хлынул неожиданный дождь, но в повозке было тепло и сухо. Мы с Жаном укрылись моим плащом и заснули. К тому же сказались две бессонные ночи.
– Жозель, Жандаль.
Тихий шепот выдернул из сладкой дремоты. Я проснулась и огляделась по сторонам – через открытые шторы повозки я увидела благодушное лицо яна Можжетона, а прямо за ним расстилался лес.
– Вставайте. Вам надо позавтракать.
Я спрыгнула с повозки и помогла Жану. Мы расселись вокруг костра, и нам подали две чашки каши и теплый чай. Без лишних слов мы приступили к еде. Буквально вылизав тарелки, мы вернули их одному из наемников, который собирался сполоснуть их в неглубокой речке. Жандаль достал из карманов припасенные конфеты и подал парочку мне, но я отказалась, потрепав ребенка по голове. К нам подсел ян Можжетон.
– Я уж испугался, когда повозку открыли на границе, – признался купец, – а оно вон как вышло – видимо, это и был ваш знакомый.
– Да, – подтвердила я, – вот только он нас не забрал, как должен был.
– Там все на виду было, он бы лишь подвергнул вас опасности. А может так и лучше? Мое предложение все еще в силе. Подумай, Жозель. Хотя чего тут думать? Мои будут рады тебе. Ладушка может поворчать для приличия, но она отходчивая, добрая.
– Видимо, это лучший вариант. Нет, не так, это благословение богини.
– На том и порешим.
– Как мне вас благодарить?
– Помощью, – мгновенно отозвался купец. – Моей Ладушке подспорье нужно, я тебе уже говорил. Женщина она хорошая, а ежели серчать будет – не обращай внимания, побуянит и перестанет. Знамо, проходили.
– Спасибо, – сказала я и не ожидала, что брат повторит мои слова.
Ребенок, чтобы он понимал! Но ведь понимает же.
– Хорошие вы, жалко бросать таких. Толк из вас будет. Только жаль, что еще на родину я не собирался. Но это не проблема. Я уже связался со своим другом. Завтра мы будем в торговом городе. Я высажу вас в пригороде, у воздушного порта, там мой знакомый купец из нашей гильдии дирижабль снаряжает. С ним и отправишься в Кроуль, он тебя прямо к дому моему и отвезет.
– Спасибо, ян Можжетон!
Купец лишь улыбнулся.
Умывшись холодной водой, мы с Жандалем обмотались плащами и вернулись в повозку. Наш путь продолжился, но был недолгим – уже следующим утром мы были в воздушном порту.
Здесь было суматошно. Огромное здание, составленное из двух полукругов, имело множество трактиров по сторонам, а с внешних сторон – наемных экипажей. Воздушные маги и прочие сотрудники порта в данный момент возились с дирижаблем, стоящим посредине и привязанным толстыми тросами – по его грузовому трапу внутрь заносили тяжелые товары. Жандаль с открытым ртом разглядывал до этого невиданное им чудо магии.
Я крепко взяла Жандаля за руку, и ян Можжетон отвел нас в сторону, подведя к своему другу. Внешне мужчины оказались похожи – упитанные, с раскосыми глазами и темной кожей. Только этот был старше, заметно старше. Ему было около ста лет, если учитывать продолжительность жизни в сто пятьдесят и делать поправку на то, что заметно стареют люди в последние два десятка.
– О, мой друг! – воскликнул купец и обнял яна Можжетона, похлопав его по спине. – Давно тебя не видел! Рад встрече! Это те дети, о которых ты говорил?
– Да. Жозель и Жандаль, – отозвался ян Можжетон, подтолкнув нас ближе.
– Жозель и Жандаль? – переспросил мужчина, и мы с братом кивнули. – Отлично! Меня зовут ян Паштон. Забирайтесь в дирижабль и займите места. Скоро отлет.
Я обернулась к яну Можжетону. В этот момент показалась нереальной помощь добродушного купца. Неужели в людях бывает столько светлого и доброго? Если последние события в моей жизни готовы были убить во мне все светлое, то именно этот человек вернул мне веру в человечность.
– Счастливо добраться, Жозель. Все будет хорошо. Опасность позади. Можешь убирать этот страх и недоверие из своих прекрасных глаз.