Чистильщики пустошей-1

– И чего этому придурку надо? – Медовая нахмурилась. – Он вчера, пока Енот в отключке валялся, уже приходил, я ж помню. Тем более что его к нам специально прикомандировали, чего этому Грифу надо-то?

– А я знаю, Хани? – Хмурое лицо Тундры стало еще более расстроенным. – Пошли, Енот, там разберемся.

– Хорошо, только я же не в форме… – Стражник озадаченно посмотрел на него. – А Гриф, он на этом повернутый…

– Точно? – Чистильщик критически осмотрел его с ног до головы. – Ну, ты ж типа раненый, так что, наверное, ничего страшного, да?

– Наверное. – Енот тихо привстал, захотел почесать в затылке, но пальцы наткнулись на плотно намотанный бинт. – Пошли, чего тянуть то.

Господин майор Гриф, прибывший в компании капрала Штыря, гордо восседал на раскладном стуле у машины Капитана. Сам Кэп, а также Инженер присутствовали тут же, сидя на лавке. Капрал стоял за спиной Грифа, хмуро глядя на медленно идущего Енота, и покачивался на каблуках. Господин майор, также уставился на приближающегося подчиненного через монокль, строго и заранее осуждающе.

– Господин майор…

– М-а-а-а-л-ч-а-ть, мерзавец. – Губы на холеном лице еде двинулись, выплюнув первую порцию ожидаемого Енотом негатива. – Почему не по форме, солдат? Несколько дней в этом бардаке и уже расслабился? Смирно встал, боец, молчишь и отвечаешь только тогда, когда я спрошу. Все ясно, бестолочь?

– Так точно, госп…

– Молодец, хоть что-то не успело вылететь из головы. Итак, уважаемый Капитан, я требую объяснить мне, по какой причине прикомандированный военнослужащий моего подразделения выполняет задачи, никак не подходящие под характеристики консультаций и помощи в вашем деле?

– Майор, – Кэп, невозмутимо дымящий неизменной сигарой, лениво покосился в его сторону, – не совсем понимаю обоснованность вашего наезда как в мою сторону, так и в сторону вашего подчиненного. Енот оказывал помощь в скорейшей доставке наших бойцов к ферме, которую мы согласились защитить по просьбе вашего же мэра. О чем вы, несомненно, знаете и на что у меня есть письменное подтверждение. И вообще, если отбросить условности в сторону, то какого хрена тебе нужно и зачем ты заставил парня, который должен лежать в лазарете, прийти сюда, а? Да еще и оскорбляешь его в нашем присутствии.

– Мои отношения с моими, слышите, Капитан, моими подчиненными вас не касаются. Помощь и консультации тоже самое, надо полагать, что и участие в боевых столкновениях? Мало того, что почти за половину недели вашего нахождения в городе, вы так ничего и не сделали, так еще и потери личного состава городской стражи заставляют усомниться в вашей компетенции. А сейчас передо мной стоит лишнее подтверждение того, что жизни жителей нашего города для вас есть ни что иное как песок меж пальцев. Не находите? И не следует приводить мне какое-либо очередное доказательство от нашего мэра. Город входит в Альянс «Звезда», и вам стоит про это помнить.

– Что? – Капитан чуть приподнял вверх бровь. – Что ты хочешь этим сказать, майор?

– А то, господин Кэп, что сейчас вот этот самый боец, которого я забираю, расскажет мне все про ваш отряд и про то, как вы скрыли от нас результаты исследований. Либо, скорее всего, изначально составили отчеты таким образом, чтобы они полностью расходились с теми, что составили официальные и компетентные люди из администрации. Для каких целей меня не интересует. Хотя и подозреваю, что явно для того, чтобы прикрыть собственное бессилие и хотя бы как-то оправдаться перед руководством альянса, да еще и выбить при этом каких-никаких денег. Вы думаете, что я не знаю, что случилось с поселком Медвежье и как вы там смогли выкрутиться?!!

Лицо Капитана неожиданно застыло маской, старой маской, вырезанной из дерева и Енот сам не осознавая того, понял, что Капитан на самом деле не так уж молод, как кажется. Инженер вздернул вверх бороду и начал вставать, наливаясь краской. Но его опередил Тундра, наклонившийся вперед так, чтобы его лицо оказалось прямо напротив лица Грифа:

– Слушай сюда, клоун разряженный, внимательно и не перебивая. Во-первых, не тебе судить нашу работу. Во-вторых, после того как мы ее закончим здесь, ты выйдешь против меня. Потому что ты, не думающая своей головой скотина, только что оскорбил память моих друзей своим грязным помелом, на котором при желании невооруженным взглядом можно увидеть гнойные «розочки». А это вдобавок означает, что моих друзей оскорбил сифилитик, что оскорбительно само по себе. А в-третьих, следуя известному Положению, и его статье о статусе отрядов, подобных нашему, парень никуда не пойдет. У меня нехватка бойцов, и он мне понравился. Если ты не понял, то, как офицер и заместитель командира отряда я только что вызвал тебя на дуэль и заодно посоветовал тебе уносить свою нахальную задницу с глаз моих долой. Внятно объяснил?

Майор вытаращил на Тундру свои блестяще-голубые зенки, несколько раз открыл и закрыл рот, напоминая донельзя тупую лупоглазую рыбу-глупыря, которую Енот мальчишкой удил на канале, который тогда не был мелким. Да что тут говорить, если он сам со стороны наверняка выглядел не лучше, услышав то, что сказал Тундра.

– Вы что-то хотите сказать, господин Гриф? – Капитан, чье лицо постепенно теряло сходство с маской, поиграл желваками. – Вам нанесли оскорбление, при свидетелях и по всем правилам Положения в той части, что регулирует подобные отношения среди должностных лиц, офицеров и аристократии, а также мутантов высшего порядка, кои причисляются к трем предыдущим статусам. Нарушений ведь не было, Инженер?

– Никак нет, командир. – Бородач ласково и хитро прищурился за стеклами очков. – Вы что-то еще хотите от нас, господин майор?

Гриф дернул щекой, метнув в его сторону озлобленный взгляд, потом вскочил и быстрым шагом направился в сторону выхода из лагеря. На какой-то момент он остановился, всем своим видом показывая, что хочет что-то сказать. Тундра неожиданно радостно и плотоядно ухмыльнулся, но майор видно так и не решился. Старший капрал Штырь хмуро посмотрел на его удаляющуюся спину, тихо сплюнул под ноги и двинулся за ним, чуть задержавшись и кивнув Еноту, оставляя его полностью обалдевшим среди тех, кто теперь должен был стать его новыми… а вот кем новыми он так и не понял.

– Да ты что столбом то застыл, парень? – Инженер строго покосился на него. – Ну-ка, мил друг, садись, тебе сейчас совсем-то долго стоять не стоит. Давай, давай, присаживайся, разговор будет пусть и недолгим, но насыщенным.

Он сел на тот самый стул, который только что освободил Гриф, сиденье, из плотной ткани, было еще теплым. Не зная, куда девать руки, положил на колени, сев также как сидел в школе. Три пары глаз внимательно уставились на него: холодные Капитана, ехидные Инженера и уже отошедшие от неожиданной злобы Тундры. Он сидел перед ними, смешной и молодой пацан с одного из самых краев обжитых земель, одетый в больничный халат и с головой, обмотанной бинтами. Ничего пока не понимая, не зная, чего ожидать и не видя пока себя в их отряде. Капитан, положивший руки на стол, почесал щетину на подбородке, пожевал конец сигары, ухмыльнулся и начал первым:

– Не напрягайся раньше времени, парень. Ты не ослышался, и теперь ты можешь стать одним из нас. Именно можешь, потому что это еще нужно будет доказать. Естественно, что никто тебя не выкинет из отряда. Но ты сам должен будешь для себя определить свое место в нем. Сейчас мы тебе объясним, по каким причинам приняли такое решение, расскажем, что думаем о твоем дальнейшем применении, и ты сам потом еще будешь думать. Понял?

– Да, Капитан, я все понял.

– Хорошо. Так, официальную часть я закончил, так что пойду, мне есть чем заняться. Инженер, объясняй. А ты, боец, давай усиленно выздоравливай. Через два дня нам потребуются усилия всего отряда. Все, я у себя, если что.

И пошел в сторону собственного дома на колесах, заметно став более довольным. Инженер покачал головой и вздохнул:

– И так постоянно, неинтересно ему, видите ли. Ладно, молодой человек, продолжим. Вас, уважаемый Енот, решено зачислить в штат нашего отряда. Пока в качестве вспомогательного персонала, как стажера. В дальнейшем место будет определено более точно, после чего вам будет дана определенная задача, направленная на улучшение имеющихся у вас способностей.

Енот недоверчиво посмотрел на него:

– Каких способностей?

– Ну… – Инженер переглянулся с Тундрой. – Скажем так, у вас очень хорошие показатели, физические и психологические. В том смысле, что лучше, чем у стандартного, гуманоидного типа, жителя Альянса. При определенном раскладе в прошлом, если бы вас могли обнаружить наши рекрутеры, то наверняка они постарались бы уговорить ваших родителей отдать вас. В случае попадания к нам в раннем возрасте сейчас вы наверняка были бы в составе группы Мерлина. Сейчас же слишком поздно, так как время упущено. Правда, как мне кажется, сильно расстраиваться по данному поводу не стоит, как считаете?

– Ну да, наверное. – Енот удивленно посмотрел на него. – А что такого во мне, Инженер? Я что… мутант? С чего вы это взяли, ведь…

– Вы определенно мутант, мой юный друг. Нет, нет, не надо белеть лицом и переживать. Мутации бывают разные, часть их полезна и контролируема. Вы же не боитесь нашей Файри, так? Скорее наоборот, как я понимаю, особенно если обратить внимание на то, как вы покраснели. Просто в вашем случае мутация есть ни что иное как улучшение ваших реакций, выносливость и мускульная сила, отличающаяся от обычных людей. На данный момент все это у вас латентно, так сказать спит тихим и мирным сном. И работой моей и моих людей будет понять сам механизм того, как это разбудить без последствий. Первоначальные исследования в наших полевых условиях мы уже провели, имея на руках те образцы, что взяли у вас во время медицинского осмотра у Айболита.

Парень сидел, слушая все, что говорит ему Инженер, одновременно понимая и усваивая, и находясь в странном, оцепеневшем состоянии. Мысли, если уж честно, путались. В голове часто билось: мутант, мутант, мутант… но как же так?! Ведь никогда и ничего с ним не происходило, что можно было бы отнести к странностям. Хотя… а детство? Да, он помнил, что переболел почти всеми болезнями, которые только могут быть у детей. Но и он, и его братья и сестры, которые родились позже и потому Енот помнил это прекрасно, никогда не болели долго и так, чтобы старому и доброму доктору Склянке приходилось спасать их жизни. И косые взгляды нескольких соседских семей, в которых его же, Енота, товарищи по играм, умирали от оспы, кори, дифтерии.

А ведь точно, как раз в его последний осмотр, перед тем как Енот решил пойти в стражу и его прикрепляли к врачам, обслуживающим администрацию, тот как-то странно смотрел на него. И ведь хотел, покрытый морщинами на лице и с бородкой клинышком, старый добряк что-то сказать, но как раз в тот момент в обшарпанный маленький кабинет зашел Соленый. Понимал Склянка, что-то понимал, только молчал, чтобы не спровоцировать вспышку недоверия и страха к их семье.

С одной стороны вспоминались и все мутанты, виденные до прибытия отряда в Город. Все, что было с ними связано, в основном сплошь негативное и страшное. Редкие исключения, вроде тех братьев, что жили на карпятниках, не в счет. Плюс к этим воспоминаниям добавлялись новые, касающиеся и серых ночных тварей, и степняков, с которыми вот только что довелось воевать. От воспоминаний становилось страшновато и как-то неприятно. Ведь если то, что говорит Инженер правда, то мало ли, что может случиться с ним в один прекрасный день? Ладно, если на ладонях волосы вырастут, над этим даже посмеяться можно, а если что серьезнее? Если мутация вдруг проснется и… он вспомнил «лицо» степняка и по коже пробежала еще одна волна мурашек.

С другой стороны Инженер прав. Ведь он сам видел то, что может делать Файри, а по ней и не скажешь, что переживает хоть чуточку по этому поводу. Скорее наоборот, ведь чистильщица выглядела полностью довольной как собой, так и жизнью. И неясные высшие мутанты, про которых обмолвился Тундра, когда вызывал Грифа на дуэль, ведь он про них ничего не слышал. А они есть, и раз уж про этих неизвестных существ прописано даже в Положении альянса «Звезда», да еще так, как произнес офицер. То, значит, они стоят на одном уровне с аристократами и офицерами подразделений, что явно не так уж и плохо.

Оба сидевших напротив него чистильщика, смотревших на Енота чуть насмешливо, но по большей части понимающе и покровительственно, покивали головами.

– Что? – Он пришел в себя, поняв, что на какое-то время выпал из окружающей обстановки.

– Да все нормально, не журись. – Тундра побарабанил пальцами по столу. – Мы тебя вполне понимаем. В отряде хватает ребят, которые вот так же когда-то сидели напротив нас и по-новому смотрели на мир. Ну что, хочешь быть с нами?

– А у меня есть выбор? – Енот поерзал на стуле, насколько позволяло все-таки мягкое сиденье.

– Выбор всегда есть. – Инженер вздохнул, и в его глазах что-то мелькнуло, что-то злое и давнее. – Только у вас, уважаемый Енот, выбор невелик. Либо остаться с нами, либо вернуться в город, где майор Гриф наверняка попытается показать вам кузькину мать, либо с нами отправиться в один из Пяти городов и там начать все заново в одиночку. Понятно, что ситуацию с Грифом создали мы, причем преднамеренно и взвесив все за и против, так что мы должны вам как минимум устройство судьбы. Просто нам нужны новые товарищи, поймите нас правильно, и вы нам действительно подходите. Да и как мне кажется, хотя я могу и ошибаться, вам понравилось у нас.

И симпатичны вы как нашей добрейшей поварихе, моим ребятам, оружейнику и всей группе Мерлина, что даже удивительно, так и командиру. Вернее, командирам, и мне, и Тундре, и Капитану. Именно поэтому сейчас мы и стараемся сделать так, чтобы вы нас поняли. Выбирать же вам, в любом случае, Енот. Только не ошибитесь в выборе, очень вас прошу.

– Да уж, неожиданно так все… – Парень крутил большими пальцами сцепленных ладоней, постепенно приходя в себя от всего свалившегося на него и понимая, что решение он принял, причем сразу. – Я хочу у вас остаться, хоть и не понимаю, что смогу делать. В отряде все что-то умеют, Ган вон оружейник, Фрост вам, Инженер, помогает. Про Мерлина и остальных вообще все сразу ясно, также, как и про ребят Виннету и тех девушек. Даже Мамачоля повариха, да еще какая, а я… не пойми что и с боку бантик. Что смогу сделать даже не представляю.

– Слышь, Инженер… – Тундра покачал головой. – Рефлексировать начал, вон ведь чего.

– И не говори. – Инженер хмыкнул. – Не переживайте, боец. В отряде никто зря хлеб не ест. Тем более, что выбирать правильное занятие начнем только после полных исследований, а до этого еще как морковкиного заговения, то есть нескоро. Сейчас возвращайся в лазарет, принимай все необходимые пилюльки Айболита, а потом ко мне. Ну, а дальше разберемся. Опасаюсь, юноша, что вот этот офицер, что сидит сбоку, незамедлительно вами займется. Сразу же после того, как вы выйдете из моего кунга, возьмет вас в свои железные руки, всерьез и надолго.

– Не то слово. – Тундра посерьезнел. – Запомни Енот, что здесь тебе не тут, и строем в столовую никто не ходит. А работать придется много и очень вдумчиво. Твоей физической подготовкой, которая меня не удовлетворяет, займемся сразу, как врач разрешит, также как и огневой и боевой. Куратора выделим, и будет он тебя драть в хвост и в гриву. Ну, все, военный, иди. Вечером заполнишь необходимые бумаги у Капитана и все, прости-прощай, родной городок. Так что у тебя даже есть время подумать. Все ясно?

– Полностью. – Енот встал. – Могу идти?

– Можешь.

Медовой возле палатки он уже не застал, в отличие от пса. Хан попытался влезть за ним в палатку и даже всунул в ее открытый клапан любопытную морду. Вроде бы все сделал бесшумно, как и положено животному, но вот сидевшая у кровати Ферзя медсестра Лиса незамедлительно уставилась на пса. Нахмурила брови и понятливый пес, расстроено вздохнув, убрался назад.

– Вернулся? – Девушка улыбнулась ему. – Ну, чего тебя вызывали?

Енот сел на свою, скрипнувшую сеткой, койку. Машинально потеребил край подушки, бездумно смотря на застиранную, но чистую белую наволочку на ней.

– Я в отряде остаюсь. Меня хотел командир за что-то забрать назад, в город, но ему не дали. И Тундра его еще на дуэль вызвал.

– Ну, поздравляю, пацан. – Глухо проскрипел из из-под бинтов Ферзь. – Попал ты по самое не балуй. Будешь теперь, также, как и мы, месяцами не видеть цивли… циви… тьфу ты, как ее?

– Цивилизации, больной. И лежите уже, не вставайте. Поздравляю, Енот. – Лиса поправила постоянно выбивающуюся прядь. – Не слушай его, Ферзь у нас иногда любит поворчать. Особенно когда ему достается.

– А что с Румпелем, Лиса? – Енот, которому с утра было стыдно за то, что он не поинтересовался судьбой бородача, вопросительно уставился на нее.

– Лежит. – Медсестра чуть пожала плечами. – Его долго оперировали, Айболит даже еще и не проснулся после нее, после операции. Выкарабкается, никуда теперь не денется.

– Но ведь ему чуть ли не в сердце…

– Так, больной. – Голос Лисы чуть скрежетнул металлом. – Ну-ка, покажи мне, где у тебя сердце находится? Уверен, что прямо здесь? Вот видишь, как сразу засомневался, а то в сердце его… Рядом прошло, крови много потерял. В себя никак не придет, но жить будет, это мальчишки мои гарантировали. Правда валяться придется очень долго.

– Ну и хорошо. – Енот облегченно вздохнул. – Ты мне что-то дашь из лекарств, а то меня ждет Инженер?

– Дам. Вот держи, выпей два драже прямо сейчас, и две через три часа. Голова не болит?

– Нет, спасибо за укол. Помог сразу и до сих пор все нормально.

– Замечательно. Ухо-то все равно разболится, да и голова к вечеру даст о себе знать. На вот, еще одну штуку, выпьешь если что. Не поможет, так придешь, укол поставлю. Терпеть не нужно, не маленькие дети, чтобы выпендриваться. Ночевать явишься сюда, осмотрю тебя перед сном и повязку поменяю, не забудь. Давай иди, раз надо, а я с больным вот посижу, а то он и удрать может к своим.

– Как удрать?! – Енот удивленно вытаращился на забинтованную голову Ферзя, сверкавшую хитрыми глазами в щелку между белыми полосами. – Он же раненый…

– Привыкать чтоль, пацан? – Чистильщик неожиданно весело подмигнул ему. – Да ты давай иди, иди. И это, когда назад если вдруг соберешься, так топай погромче и покашляй прежде чем зайти. Да, милая?

– Кгхм… – Поперхнулся Енот, схватил в охапку собственную одежду и обувь, которую кто-то положил на тумбочку и, насколько мог быстро, вылетел из палатки. Сзади заливисто хохотала Лиса и гулко, покашливая, смеялся Ферзь. Сегодняшний день выдался серьезным на различного рода загадки и неожиданности. Как может вести себя так человек, которого вчера привезли в лагерь чуть ли не на половину мертвым?!!

Хан терпеливо лежал на прогревшейся траве. Увидев парня, он неторопливо встал, вильнул обрубком своего хвоста и подошел к нему.

– Ну и как тут себя вести, друг? – Енот погладил умницу-пса по лобастой голове. – Пошли к Инженеру, значит, что еще делать-то остается, раз идти нужно и болеть не дают.

Пес вывалил язык, и, засопев, направился в сторону «крузера» ученых. Енот пошел следом за ним, начиная ощущать, что уже проголодался, что было очень хорошо и говорило о том, что со здоровьем уже все в порядке. Но до обеда еще не скоро, и потому пришлось на время забыть о собственном, недовольно урчащем, животе.

– О, вот и наш герой. – Файри, ковырявшаяся в чем-то не очень аппетитном на вид, и одетая не в пример прошлому разу очень скромно (рабочая роба ученых и фартук), радостно помахала ему рукой, когда Фрост, открывший на стук, впустил стражника… Нет, уже чистильщика, внутрь. – С боевым крещением, орел. Кувалда сказал, что ты держался просто молодцом.

– Эт точно. – Енот чуть замялся. – А где переодеться можно?

– Да ладно тебе. – Женщина провела глазами по нему сверху вниз. – Так ты выглядишь более героически, прямо-таки боевитым парнем, сразу видно, что только из лазарета. Как раз, что охмурять юных и неопытных восхищающихся девушек. Да ладно тебе, шучу я.

– Вон там, у Гана. – Фрост, как обычно нахмуренный и неразговорчивый, ткнул пальцем в сторону помещения оружейника. – Тебе все равно к нему сначала.

– Спасибо. – Енот пошел в сторону закрытого люка, прячущегося в стене, нажал на кнопку вызова.

– Енот. – Он оглянулся на парня в фартуке. Тот как раз опустил на лицо ту самую хренотень, которую носила на лбу Медовая. Странное зрелище, как будто человеку вделали кусок какого-то механизма: на левом глазу был большой круг с несколькими стеклами разного размера и цвета. На правой стороне сейчас с жужжанием выдвинулся вперед небольшой окуляр. – Ты в механике, точных науках разбираешься? Или в химии, физике?

– Чего? – Енот непонимающе посмотрел на Фроста.

– Да ничего уже, ладно. Потом поговорим. – И он отвернулся, подойдя к той самой неприятной даже на вид штуке, в которой ковырялась Файри. Штуковина напоминала выпотрошенную курицу без головы, вот только у куриц крылья не бывают такой длины и не напоминают больше щупальца.

Сзади чуть зашипело, и круглая пластина дверного люка отошла в сторону, плотно прижимаясь к стене. Из проема выглянул Ган, взъерошенный, измазанный маслом, в рабочем комбинезоне и в красном платке с лиственным узором на голове.

– О, здорово, брат, заходи. – Он подвинулся в сторону, пропуская Енота. Люк зашипел, вставая на место. Оружейник прошел к своему металлическому верстаку, делая приглашающий жест гостю. Тот подошел, покрутил головой, надеясь увидеть Медовую, и немного расстроился, поняв, что ее нет. Зато можно было спокойно переодеться, не думая о том, что она увидит, как он неказистый и как отличается от подтянутых чистильщиков. Ему и в голову не пришло, что на фоне ребят Мерлина тот же Ган смотрится не особо хорошо. Несмотря на худощавость у оружейника было заметна четко намечающаяся «мозоль» на животе, а худые и жилистые руки никак не были облеплены узлами мышц.

Пока Енот переодевался, аккуратно положив одежду на край верстака, Ган суетился в одном из углов. Старательно насыпал в стеклянную емкость, подозрительно похожую на одну из больших колб Фроста каких-то листьев. Залил ее водой из большого металлического бидона, стоявшего на не очень чистом полу, кинул несколько комков бурого домашнего сахара. Достал с полки конструкцию из двух тонких металлических полосок, соединенных между собой и с болтающимся проводом, оканчивающимся вилкой. Воткнул ее в розетку и загрузил в емкость.

– Ты ел, Енот? – Ган повернулся к нему, доставая мятую сигарету без фильтра из-за уха.

– Не-а, не успел. Сначала сидел у палатки… – Он вспомнил тонкую теплую Медовую, закинувшую руки ему на плечи и вздохнул. Помотал головой, отгоняя воспоминание и надеясь на то, что скоро ее увидит. – Потом к начальству пошел и все, не успел.

– Ниче, брат, это мы сейчас поправим на раз. – Оружейник, насвистывая что-то под нос, залез на ту же полку, откуда взял непонятную конструкцию. А та, медленно, но верно, каким-то макаром превращала воду в кипяток, исходя пузырьками.

Ганн достал завернутую в чистую тряпку буханку хлеба (Енот отметил про себя, что хлеб городской, пекли в пекарне у ворот), высокую металлическую банку и кусок домашней колбасы. Положил все это на верстак, вернулся к полке, мимоходом отключив шнур из розетки и накрыв емкость парящую и булькающую крышкой. Которая, на удивление гостя, оказалась круглым фильтром от противогаза, похожим на те, что входили в комплекты, выдаваемые рудничной страже. Вытащил с полки тесак абсолютно изуверского вида, длиной с половину руки Енота, с хищным клювом на конце, зазубренной спинкой и четкими линиями гравировки по всему лезвию.

– Сейчас чаем побалуемся. – Ган наломал хлеб крупными кусками, накромсал колбасу и еще более жутко вбил нож в банку. Быстро прорезал крепкую жесть так, как будто это был картон. Вывалил на пластиковую тарелку из хозяйства Мамачоли тушенку (конскую, как верно определил Енот). Достал две светлых металлических кружки и еще сахару. – Ну, как-то так. Ты, братишка, прости, чем богаты, так тем и рады.

– Смеешься? – Парень проглотил слюну, невольно образовавшуюся во рту. – Самое то твое «чем богаты», когда есть хочется.

– Ну, так давай, налетай. – Ган выпустил дым, прищурился, когда сизая струйка зацепила глаз. – И вот еще чего…

Откуда-то из глубин комбинезона возникла серебристая фляжка без чехла. Оружейник открутил крохотную крышку, и в две кружки полилась темная, пахнущая чем-то смолистым жидкость.

– Давай зараз, брат, и за упокой душ ребят и за то, что одним братом у нас стало больше. Не парься. Вернемся с задания, там и по правилам за все и выпьем, это так, чтоб тебе чуток комфортнее было. Ну, вздрогнули.

Енот опрокинул в себя кружку. Глотку чуть обожгло, в нос ударило приятным ароматом, а в желудок прокатилась горячая струйка. Есть захотелось еще больше и он, не долго думая, немедленно схватился за кусок конской колбасы, правильной, с нужным количеством жира, с прослойками темного и светлого мяса, с еле уловимым запахом черемши. Ган закусывать не стал, лишь чуть поморщился и затянулся глубже.