«Оптимизация» высшего образования в России: преподаватели вузов и их классовый профсоюз «Университетская солидарность»
- -
- 100%
- +
Продвижение Российских университетов на «международном рынке образования» стало важной целью политики правительства. Для этого в 2003 г. Россия присоединилась к Болонскому процессу, что привело к замене традиционного пятилетнего срока обучения с получением диплома высшего образования на четырехлетний курс для получения бакалавра, за которым мог следовать двухлетний курс на степень магистра. Декларируемой целью этой реформы было способствование международной мобильности студентов и преподавателей. Но она до сих пор вызывает много нареканий со стороны преподавателей, которые жалуются на то, что программа бакалавриата – это лишь сокращенная версия старого пятилетнего курса обучения, которая не дает адекватного уровня высшего образования. Помимо прочего, программа бакалавриата предполагает введение значительного объема индивидуальной работы студентов. Но из-за повышенной рабочей нагрузки у преподавателей нет времени для такого руководства[30].
При возросшем уровне государственного финансирования высшего образования заработная плата преподавателей выросла во второй половине десятилетия. Тем не менее во многих регионах она оставалась ниже средней зарплаты. Международное сравнение показало, что средняя зарплата вузовских преподавателей в России в 2008–2009 гг. составляла лишь 60 % от ВВП на душу населения, что было намного ниже уровня зарплаты в развитых и даже во многих более бедных странах[31]. «С 2001 г. по 2011 г. зарплата реально выросла, грубо говоря, с 10 000 до 30 000 рублей», – вспоминает преподаватель высшей математики МФТИ Р Карасев. – Но этой суммы тем не менее не хватало для того, чтобы прокормить семью»[32].
В то же время общее положение работников бюджетной сферы в области оплаты труда ухудшилось после замены в 2008 г. Единой тарифной сетки (ЕТС) на новую систему оплаты труда. Реформа дала руководителям вузов более широкие возможности для расходования бюджетных средств: деньги, сэкономленные на различных видах деятельности, могли быть использованы для стимулирования труда сотрудников. О том, как именно это сделать, предстояло вести переговоры с работниками. Но в отсутствие независимых профсоюзов новый закон фактически развязывал ректорам руки. В результате непомерная часть новых денег пошла на вознаграждение администраторов.
Преподаватель высшей математики в МФТИ Максим Балашов вспоминал об этом периоде: «Цены на нефть стали расти, и положение преподавателей стало несколько более комфортным. Но мы начали замечать растущий дисбаланс. Рядовые сотрудники действительно стали получать немного больше, хотя и несопоставимо с тем доходом, который Россия получала от нефти. В то же время администрация начала делать очень большие деньги. В своей замечательной статье профессор Покровский писал, что хотя все и говорят, что наша работа бескорыстная, что мы делаем очень важную работу, нам почти ничего не платят, в то время как администрация жирует. В то время появилось несколько таких статей, поскольку люди стали все больше замечать диспропорцию, которая к 2010–2012 гг. приняла уродливую форму». В 2017 г. Министерство образования, наконец, признало эту проблему, хотя сделано ничего не было[33].
Таким образом, вторая половина десятилетия была отмечена углублением оппозиции между преподавателями и администрацией вузов. То участие преподавателей в управлении, которое стало возможным после распада Советского Союза, было постепенно ликвидировано.
Поправка 2006 г. к Закону об образовании ввела новую процедуру выборов ректоров. Если ранее они избирались ученым советом, в котором преобладали представители преподавателей, то теперь правительственная аттестационная комиссия должна была одобрить кандидатуры до выборов, что позволяло устранить нежелательных кандидатов. А в элитных национальных исследовательских и федеральных университетах ректоры уже стали напрямую назначаться правительством (ректоры Московского и Санкт-Петербургского университетов назначаются самим Президентом). В результате выбор все чаще падает на «сильных управленцев», людей и с научными степенями, но и с опытом работы в бизнесе или в госуправлении. Ректоры элитных университетов, как правило, очень состоятельные люди.
Уставы вузов элитного уровня предусматривали создание новых подразделений вместо традиционных кафедр и факультетов. Если заведующие кафедрами деканы факультетов согласно Трудовому кодексу избираются советами факультетов, то главы переименованных подразделений уже назначаются сверху. Под давлением министерства эти изменения постепенно распространяются на всю университетскую систему.[34]
В результате ректоры и другие высшие университетские администраторы прочно интегрировались в «вертикаль власти». Это и было важным шагом в восстановлении государственного контроля над высшим образованием. В системе «вертикали власти» лояльность функционеров обеспечивается комбинацией вознаграждения (источником которого, по крайней мере частично, является коррупция) и угрозы наказания (в том числе за коррупцию.)
Высокие зарплаты ректоров и других вузовских администраторов вместе с бурным ростом новых административных должностей, являются неотъемлемой частью системы неолиберального управления социальной сферой, которая в последние десятилетия вводится во многих странах[35]. Парадокс заключается в том, что «свободные рынки» и «конкуренция» в социальной сфере, которые превозносятся сторонниками этой политики, требуют мощного вмешательства государственной власти для их создания и поддержания.
Путинский режим унаследовал систему высшего образования, в которой, бесспорно, в значительной степени царил хаос, и которая явно нуждалась в реформах. Но правительство, получившее в свое распоряжение новые финансовые ресурсы, было преисполнено решимости навязать университетскому сообществу свое видение необходимых изменений, не советуясь с теми, кого эти изменения непосредственно касались, прежде всего университетских преподавателей. Реформы проводились вообще без какого-либо значительного общественного обсуждения, не говоря уже о демократическом участии. Этот подход сохранялся и в последующие годы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
http://www.rsr-online.ru/doc/2012_06_25/6.pdf
2
http://legalacts.ru/doc/rasporjazhenie-pravitelstva-rf-ot-30122012-n-2620-r/
3
Dudcik М. и Reed Jr. A. “The Crisis of Labor and the Left in the U.S.” ред. Panich L. и Albo G. The Socialist Register 2015. Merlin Press. Англия. 2015. стр. 373
4
Высшее образования в СССР ждет еще, по-моему, серьезного глубинного анализа. Этот раздел во многом основан на беседах с российскими коллегами.
5
Matthews М. Education in the Soviet Union: Policies and Institutions since Stalin. Лондон. George Allen & Unwin. 1982. стр.147. Некоторое сравнительное снижение уровня зарплаты ППС вузов началось в 1970ые годы. Smolentseva A. “Challenges to the Russian Academic Profession”. Higher Education. № 45. 2003. стр. 409.
6
Длительность академического часа составляет 45 минут.
7
Афанасьева В. “Пять причин, по которым не следует становиться профессором». Комсомольская правда. 20 марта. 2017.
https://www.kp.ru/daily/26655.5/3676180/
8
Гарантия постоянного места работы.
9
Platonova D., Semyonov D. “Russia: the Institutional Landscape of Higher Education,” в Huisman J. и др. 25 years of Transformations of Higher Education Systems in Post-Soviet Countries. Palgrave Macmillan. 2018. стр.1.
10
Smolentseva A. “Where Soviet and Neoliberal Discourses Meet: the Transformation of the Purposes of Higher Education in Soviet and PostSoviet Russia”. Higher Education. декабрь 2017. стр. 1096, 1098.
11
Беда была в том, что изучали только одну идеологию. Всё остальное подлежало критике и дезавуированию.
12
Полезный обзор организационных изменений в сфере высшего образования России с конца СССР представлен в Platonova D. и Semyonov D. “Russia: The Institutional Landscape of Russian Higher Education,” в Huisman J. и др. (ред.) 25 years of Transformations of Higher Education Systems in Post-Soviet Countries. Palgrave. 2018.
13
О первоначальном накоплении и обусловленном этим характере российского государства см. Mandel D. “Primitive Accumulation in PostSoviet Russia.” Vidal M. и др. The Oxford Handbook of Karl Marx, Oxford U.P Нью-Йорк. 2019. стр. 739-54.
14
Stiglitz J. Globalization and its Discontents. Нью-Йорк. N.W. Norton. 2002. гл. 5.
15
Banque europeenne de reconstruction et de developpement. Rapport 1998 процитировано в Kniazev E. «Les problemes nouveaux poses par la gestion d’une universite russe». Politiques et gestion de I’enseignement superieur. Т. 14, n° 1. 2002. стр. 121; Клячко Т. и Рождественская И. Образование. Институт переходного периода. Москва. 1999. стр. 4.
16
Smolentseva A. “Challenges to the Russian academic profession.” Higher Education. 45: 2003. стр. 397.
17
См. Космарский А. «Университеты стали гибридом патриархальных демократий с предринимательскими автократиями». Indikator. 25 сентября. 2018. https://indicator.ru/humanitarian-science/intervyu-mihaila-sokolova.htm.
18
Smolentseva А. там же. стр. 409
19
Platonova и Semyonov. стр. 344. В 2000 г. 4.741 миллиона студентов было зачислено в вузы по сравнению с 2.79 в 1995 г. В государственных вузах треть студентов были платными. Smolentseva А. “Universal Higher Education and Positional Advantage: Soviet Legacies and Neoliberal Transformations in Russia”. Higher Education. т. 73. №. 2. 2016, стр. 21; Образование в Российской федерации: 2010. Mосква. ВШЭ. стр. 102.
20
Zadja J. “Educational Reform and Transformation in Russia”. European Education. т. 35. № 1. 2003. стр. 69.
21
В этот период одним из важных исключений из общей пассивности студентов был протест студентов Социологического факультета Московского Государственного Университета в 2007 г., в котором основной проблемой было низкое качество предоставляемого образования. См. Инициативная группа соцфака МГУ “OD Group”(2007–2008).http://chronicles.igmsu.org/odgroup/.
22
Угроза «возвращения коммунистов» вызывала серьезную обеспокоенность в 90-е гг. См. Goldman М. The Piratization of Russia. Нью-Йорк. Routeledge. 2003. стр. 75.
23
По некоторым оценкам Россия до сих пор не вышла на уровень 1990 г.
24
Forrat N. “The Political Economy of Russian Higher Education: Why Does Putin Support Research Universities?” Post-Soviet Affairs. 2015. т. 32. № 4. 2016. стр. 12; Saltykov В. «Enseignement superieur en Russie». Russie. Nei. Visions, №. 29. апрель. 2008. стр.16; Sigman С. «Retour de I’Etat et formes de domination en Russie». Revue francaise de science politique. № 6. 2016. стр. 923.
25
OECD Country note.
(http://www.oecd.org/education/Russian%20Federation-EAG2014-Country-Note.pdf
26
Forrat. там же. стр. 11-12
27
Smolentseva A. “Where Soviet and Neoliberal Discourses Meet,” Higher Education. 2017. декабрь 2017. т. 74. № 6. стр. 1100.
28
Мазурова Л. «Потребители нынче в дефиците?» Литературная газета. № 32. 8 августа. 2007. https://lgz.ru/article/N32-6132—8-08…
29
Sigman C. “‘Retour de I’Etat’ et formes de domination en Russie”. Revue francaise de science politique. № 6. 2016. стр. 925.
30
Kurilla I. «Education Reform in Russia». Russian Analytical Digest. №. 137. 2013. стр. 2.
31
Altbach P.G. и др. (ред.) Paying the Professoriate a Global Comparison of Compensation and Contracts. Hoboken. 2012. стр.30. Borovskaya M.A. и др. “Higher Education Institute Salary System as a Factor of Modernization of Education and Science in Russia”. World Applied Sciences Journal. № 30 (11). 2014. стр. 1678, 1680.
32
Добрынин С. «Ортогональный Физтех». Радио Свобода. 6 декабря. 2015. https://inosmi.ru/science/20151206/234702542.html Международное сравнение зарплат ППС вузов 29 стран показало, что зарплаты в России – одни из самых низких, см. Altbach P. и др. Paying the Professoriate. Routeledge. 2012.
33
«В Москве обсудили финансовую политику образования и науки». https://минобрнауки. рф/пресс-центр/11685.
34
Forrat. Там же. стр. 26.
35
O «новой государственной администрации» в российских вузах, см. Sigman С. «La montee de TElat-entrepreneur de 1'enseignement superieur’ et 1'hybridation public-prive: 1'exemple de la Russie». Economies etsocietes, Cahiers de I’ISMEA. XLIV № 4. 2010. стр. 581–602.