Когда не настало утро

– Я вас не понимаю, говорите нормально!

– Я… я ничего не делал…

Очевидно, Старшего такой ответ не удивил, потому что голос его совершенно не изменился:

– Вы неверно оцениваете ситуацию…

Он повернулся к Тарасу: – Сломай ему руку.

Тарас окончательно растерялся. У него был перелом руки в пятом классе, когда они с местной шпаной лазили воровать яблоки в соседский двор. Он тогда грохнулся с забора и две солнечные летние недели ходил с гипсом, чем вызывал немалое уважение у своих сверстников. Но как ломать руки другим людям он не знал. Поэтому он подошёл поближе, наступил ботинком на ладонь мужчины и начал давить.

Старший выдохнул: – Придурок… это не кино.

И, повернувшись к Сачесу, добавил: – Давай ты.

Санчес отработанным движением схватил руку мужчины в захват и начал выворачивать. Мужчина хотел закричать, но Старший сильнее сдавил ему шею. Сквозь хрип мужчина попытался что–то сказать. Старший кивнул Санчесу:

– Стой! – И, обратившись к мужчине, добавил: – Если вы сейчас же не ответите, у него есть нож.

Санчес без колебаний достал из кармана финку и упер ее конец в ладонь мужчины, пуская капельку крови. Тот покосился на нож и зашипел:

– Флешка… флешка у меня в кармане брюк.

Возникло неловкое замешательство: Старший держал за шею лежащего мужчину, Санчес с ножом держал его руку, Гик чуть поодаль сражался с алюминиевым корпусом компьютера.

Старший обернулся к Тарасу: – Проверь!

Тарас отвис и, присев, начал шарить по карманам мужчины. Ключи, мобильник, флешка.

– Да… да, это она. – Прохрипел мужчина.

Санчес отпустил его руку. Старший тоже ослабил хватку, взял у Тараса флешку. Казалось, дело сделано, но в этот момент в руках у Тараса пиликнул чужой телефон. Мужчина привстал, автоматически протянув руку по направлению к своему аппарату. И Тарас, ничего не соображая от зашкаливающего адреналина, автоматически ответил ему ударом ноги под дых. Мужчина выкатил глаза и свернулся в позе эмбриона.

Старший выругался и обернулся к Гику: – Что у тебя?

Гик выдрал, наконец, накопитель: – Порядок.

Старший повернулся в Тарасу: – Если он сейчас не ответит… – телефон ещё раз пиликнул и затих. И эта тишина показалась Тарасу страшнее предыдущей неразберихи. Мужчина на земле хватал ртом воздух, всё ещё не в силах сделать вздох.

– У нас минута. Потом сюда пришлют бойцов. – Старший кинул флешку Гику, – быстро проверь.

Гик достал из кармана какое–то портативное устройство, а Старший начал сам обыскивать лежащего мужчину. Не найдя ничего нового он бросил Гику через плечо: – Ну, что там?

– Загружается.

– Тридцать секунд! – Старший сверкнул глазами на Тараса, – После сегодняшнего вечера я тебя сам пристрелю!

За деревьями мелькнул свет фар огромного джипа, который приближался из глубины района. Старший скомандовал:

– Сворачиваемся. На этом всё!

– Порядок, всё здесь, – отозвался Гик, распихивая устройства по карманам.

– Уходим!

Всё бросились в сторону припаркованной за углом машины, и Тарас не успел заметить, как только что задыхавшийся на земле мужчина стремительно распрямился, схватил Гика за ногу и вцепился в нее зубами. Гик упал, матерясь, роняя приборы и биту: – Сука– а!

Старший и Санчес уже успели добежать до угла дома, и, будь Тарас чуть порасторопнее, Гик был бы сейчас совсём один в очень непростой ситуации.

Тарас развернулся и ударил мужчину с ноги, но тот вцепился мертвой хваткой и волочился за Гиком, как живой якорь. Гик же совершенно нелепо отбивался, мало что соображая, от затмившей всё вокруг дикой боли. А джип был уже рядом, мелькая за недалекими деревьями соседних домов. Тарас подхватил с земли выпавшую у Гика биту и нанес один сильный удар. Хрустнули кости, мужчина замер с нелепо откинутой головой. Схватив припадающего на одну ногу Гика, Тарас бросился прочь. Огромный автомобиль въехал на стоянку, но прямо перед тем, как он осветил её яркими галогенными фарами, ребята скользнули за угол дома.

Из джипа появились четыре человека. По их движениям сразу было понятно, что это хорошо подготовленные бойцы с многолетним опытом. Тем более чужеродно выглядели они в засыпающем мирном районе. У каждого в ухе виднелась радио– гарнитура. И понимали они друг друга совершенно без слов, показывая чудеса почти хореографического взаимодействия. Словно это не четыре разных человека, а один, специально спроектированный организм. И если бы в этот момент Тарас увидел их, то напугался бы ещё больше.

Из подъезда донесся невнятный шум: шаги, бормотание и ещё какие–то звуки животного происхождения. Спецы мгновенно рассредоточились, обнажив оружие. Двое укрылись позади джипа, взяв подъезд на прицел, ещё двое направились прямиком к подъезду, заняв позиции по обе его стороны. Один потянулся к ручке, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге показалась ухоженная женщина с маленькой огрызающейся собачкой в руках, неловко пытавшаяся достать из клатча автомобильные ключи. Женщина ойкнула, увидев направленные на себя четыре пистолета, собачка замолчала, испугавшись хозяйкиного испуга. Немая сцена продолжалась всего пару секунд: тишину прервало пиликанье брошенного в тени деревьев телефона. Бойцы мгновенно перестроились и, словно призраки, исчезли в темноте за припаркованными машинами. Дверь подъезда захлопнулась.

Тарас дотащил сильно хромающего Гика до машины. Сорвал балаклаву. Санчес уже забрался на место водителя, а Старший открыл пассажирскую дверь, чтобы запустить их внутрь. Гик потянулся к ручке задней двери, попытался самостоятельно наступить на поврежденную ногу, но со стоном осел возле колеса и зашептал с придыханием, пытаясь снова подняться:

– Сука… я, кажется, выронил накопитель, когда этот гад меня цапнул! Но флешка у меня…

Старший замер и бросил быстрый взгляд на угол дома, откуда они только что прибежали. Вернуться за вещами было уже совершенно не возможно, всю площадку по ту сторону здания заливал свет фар невидимого отсюда джипа. Даже оставаться здесь было абсолютным безумием: в любую секунду могли показаться вооруженные спецы. А в том, что они вооружены никаких сомнений не возникало. Ещё через несколько секунд они найдут ограбленного мужчину и бросятся обыскивать окрестности. И тут Тарас вытащил из кармана брюк черный пластмассовый прямоугольник, протянул Гику: – Больше не теряй.

Старший удивленно приподнял левую бровь. Затем отобрал у них всё устройства и запрыгнул на переднее сидение:

– В машину быстро!

Тарас подал руку Гику, поднимая его с земли, и тоже нырнул в машину. Последним, тихо матерясь сквозь зубы, на заднее сидение уселся Гик.

Санчес потянулся к зажиганию, но план неумолимо продолжал рушиться. Из–за угла показался один из спецов с оружием наизготовку, подсвечивая себе фонариком, который держал прямо под пистолетом. Он внимательно изучал окрестности. Почти сразу следом за ним вынырнул ещё один спец, прикрывая первого. Все в машине пригнулись. По окнам запрыгали блики от фонарей.

Из–за руля подал голос Санчес: – Это что за кибрг– убийца?

Старший, не отрывая глаз от спецов, тихо ответил:

– Команда зачистки… – и на недоуменный взгляд Санчеса добавил, – они, Санчес, таких обосравшихся котят, как вы, закапывают.

– Никогда раньше не видел.

Старший хмыкнул:

– Потому и жив до сих пор, – обернулся, – Гик, машина заряжена?

– Шашка пластита на бензобаке и радиодетонатор.

Достал из своих бесконечных карманов кнопочный телефон и протянул Старшему. Блики фонариков исчезли, оба спеца с кошачьей грацией растворились за углом. Санчес выдохнул, а Старший заметил: – Сейчас вернутся. Только в этот раз их будет больше. Так что самое время делать ноги. Заводи потихонечку.

Санчес завел автомобиль. Несколько секунд ничего не происходило, потом вдалеке послышался вой полицейской сирены.

– Езжай. Медленно.

Машина оторвалась от тротуара и на малом ходу проехала с десяток метров, прежде чем им открылся двор, который они так стремительно покидали. Несколько секунд казалось, что им удастся проскочить незамеченными. Просто случайный автомобиль едет по вечерней улице.

Один из спецов возле джипа разговаривал по телефону, второй находился рядом с ним, держа руку на кобуре. Двое осматривали автомобиль убитого мужчины. Разговаривавший по телефону спец краем глаза уловил движение на дороге. Чуть повернул голову, увидел двигающийся мимо автомобиль и встретился глазами с замершим возле автомобильного окна Гиком. И одного этого взгляда было достаточно.

– Гони! – рявкнул Старший и Санчес утопил педаль в пол.

Спец отпустил телефон, и, падая на колено, рванул из кобуры пистолет. Мобльный ещё не успел коснуться земли, как загрохотали выстрелы. Сквозь оглушительные щелчки пуль по металлу машины Тарас расслышал голос Старшего:

– Гони– гони– гони!

Второй спец тоже среагировал мгновенно, и уже через секунду по автомобилю велся огонь из двух стволов. «Как в клетке, – мелькнуло в голове у сжавшегося в клубок Тараса, – ни спрятаться, ни убежать»

Благо, до следующего дома было всего метров пятнадцать, затем щелчки металла о металл прекратились. Только ревел на пустой дороге двигатель. Старший перегнулся через сидение: – Всё целы?

Гик сидел, удивленно смотря на свои окровавленные руки. Затем попытался что–то сказать и обмяк. Из груди тугой черной струей хлестнула кровь. Старший бросил Тарасу балаклаву: – Зажми рану!

Сзади прямо через газон двора, даже не заметив разделяющего бордюра, с оглушительным утробным ревом выскочил на дорогу джип.

Старший уперся руками в переднюю панель: – На прямой они нас сделают! Отрывайся на поворотах.

Санчес оказался прекрасным водителем. Машина словно не касалась колесами асфальта, пролетала повороты на дрифте, почти не сбавляя скорости, лихо обгоняя редкие в этот час автомобили. Тяжелому джипу такие маневры давались с трудом, но и там за рулем был не новичок и, вынужденно сбавляя на поворотах скорость, он пролетал бордюры и островки безопасности, даже не замечая препятствий.

Старший быстро обрисовывал ситуацию: – Полиция наверняка уже в курсе. Если они присоединятся к погоне, нас накроют.

Повернулся к Тарасу. Тот, как ему сказали, скользкими от крови руками зажимал балаклавой рану. Голова Гика безвольно болталась, отвечая на повороты и кочки несуразным шаманским танцем. Старший отстегнул ремень, перегнулся через сидение и одной рукой попытался нащупать на шее у Гика пульс. Затем отрицательно покачал головой и вернулся на свое место:

– Санчес, выбирай улицу потише, будем их блокировать. Со спецэффектами!

Достал непонятно откуда взявшийся пистолет и дослал патрон в патронник.

Санчес покосился на пистолет: – Щас всё будет!

Несколько почти мгновенных движений руками и ногами, машина сменила рев мотора на визг покрышек, боком влетела в переулок и, продолжая разворачиваться, проскользила юзом ещё добрых двадцать метров, прежде чем покачиваясь замерла.

Старший рванул ручку двери:

– Из машины! Санчес, уходишь самостоятельно!

Тарас кубарем выкатился наружу, следом за Старшим. А Санчес дал газу, разгоняя автомобиль навстречу невидимому пока джипу, затем врубил нейтралку и выпрыгнул из машины, чудом не попав под её задние колеса.

Джип с оглушительным ревом показался из–за угла. Он едва поместился на узкой улице, а его водитель, увидев приближающиеся фары, ударил по тормозам. На мгновение шум погони затих, сменившись шелестом покрышек, движущегося по инерции автомобиля. Затем раздался хруст сминаемой обшивки.

Старший нажал кнопку детонатора. Секундная задержка, потом оглушительный хлопок, и обе машины скрылись в огненном вихре.

Тарас бросился к ближайшей подворотне. Но как только стихло первое пламя, трое спецов выскочили из джипа с разных сторон, перекатились на обочину.

Старший, не давая им возможности сгруппироваться, высадил в том направлении две обоймы подряд, перезаряжая оружие с точностью автомата. Меньше, чем через десять секунд его пистолет встал на затворную задержку – вторая обойма пуста. Двое спецов не подавали признаков жизни, третьего было не видно из–за машины. Наступила тишина, в которой гудело ослепительное бензиновое пламя. Старший схватил Тараса за шиворот и втолкнул в подворотню.

Светила неполная луна, откуда–то доносился запах прелой листвы, из освещённых окон падали косые лучи света. «Как тогда, когда мы воровали яблоки», – промелькнуло в голове у бегущего со всёх ног Тараса. Никаким другим мыслям, бушующий в его крови адреналин, шансов не оставил. Через несколько дворов Старший достал из кармана мобильный и, приостановившись, нажал кнопку дозвона:

– Устройство у меня. Находимся в движении. Нужен транспорт по геолокации.

Задержка во время разговора спасла им жизни. Последний спец, двигаясь параллельным курсом, выскочил из–за угла прямо перед ними. Он явно не ожидал, что преследуемые окажутся позади него, и старший налетел на него сзади. Оба не удержались на ногах. Раскатились в разные стороны.

Матерый спец даже во время падения не выпустил из рук оружия и, завершив падение отработанным кувырком, попытался выстрелить прямо из положения лежа. И, если бы Старший был один, тут бы его приключение и закончилось. Но Тарас, успевший притормозить и оставшийся на ногах, сделал первое, что пришло ему в голову: ударил ногой по пистолету. Пуля ушла в сторону, всё же опалив щеку Старшего. И снова оружие осталось в руках специалиста. Второй выстрел он сделал в сторону Тараса, и только неудобство прицеливания из положения лежа дало Тарасу возможность не попасть под выстрел.

Спец лихо кувыркнулся назад и твердо встал на колени. Оба неприятеля теперь были прямо перед ним, и третий раз он не промахнется. Тарас, чувствуя свою почти полную беспомощность, бросился на него, пытаясь не дать произвести прицельный выстрел. Пока они перетягивали пистолет, два выстрела снова ушли в сторону. Но силы были явно не равны даже в таком положении. Словно механический пресс, спец спокойно встал с колен и ударил Тараса по ноге, подламывая её. Теперь уже Тарас оказался на коленях, но держал пистолет мертвой хваткой, вложив в это всё свои силы. Мир сузился до одной простой задачи: не дать спецу прицелиться. А тот, казалось, даже не напрягался, потому что, вдруг, отпустил одну руку и расстегнул нагрудные ножны, хватаясь за армейский нож. «Вот и всё…» – подумал Тарас за мгновение до того, как выстрел Старшего разнес спецу голову. Нож так и не успел обнажиться.

Старший подал Тарасу руку, помогая подняться. Он встал, потом нагнулся и вытащил у спеца нож. Прикинул, не отрезать ли Старшему голову прямо сейчас, но ярость уже утихла, поэтому он просто спросил: – У тебя завод с патронами в кармане? Гуддини, мля… Три обоймы…

Старший убрал пистолет под куртку: – Четыре. Много – не мало.

Кивнул на нож в руке Тараса: – Зачем тебе такой приметный трофей?

– Пригодится.

Двор начал просыпаться. В окнах зажёгся свет, галдели люди.

– Уходим.

***

Дверь открыл Санчес. Старший приподнял бровь. Удивился и Тарас: не считая схватки со спецом и плутания по плохо освещённым дворам, на всю дорогу они потратили едва ли больше времени, чем, когда ехали туда. Через десять минут после звонка Старшего на одной из окрестных улочек их подобрал малоприметный автомобиль с затемненными задними стеклами. Тарасу показались знакомыми его номера, но мало ли, что после таких приключений померещится. Да и не похоже было, чтобы группа, которой заведовал Старший, могла сотрудничать с государственными структурами. «Впрочем, кто этих столичных ухарей разберет?» – решил про себя Тарас и больше об этом не думал.

В автомобиле сидели двое. Оба на передних сидениях. Старший тут же отобрал у Тараса трофейный нож и протянул переднему пассажиру: – Проверь.

Тот внимательно осмотрел оружие со всёх сторон, попытался что–то окрутить. Потом достал из бардачка небольшую коробочку, и некоторое время смотрел на мерцающие индикаторы, щелкая переключателями. Вернул со словами:

– Не светится. Но номера я бы перебил.

Дальше ехали молча. Тараса колотило, но виду он не подавал. Думать тоже получалось плохо, так что он просто смотрел в окно на мелькающие огни.

Через полчаса их высадили у какого–то парка. Машина уехала, а они нырнули в глубину местной застройки, миновали несколько дворов и оказались у своего подъезда. А потом дверь открыл непонятно как опередивший их Санчес.

– Вот, ты – шустрый! Как успел раньше нас? – удивился Старший.

– Меня девушки любят. Тормознул на соседней улице одну. Видел бы ты ее… иномарку. Я б погонял! Эх… даже денег не взяла.

– Проверился?

– А то! Я ей другой адрес назвал. Да и вышел в трех кварталах у магазина. Походил по залу, поглядел. Потом нырнул в подворотню и через сквозной подъезд на соседнюю улицу. Всё чисто. Вот, телефончик оставила!

Санчес достал из нагрудного кармана этикетку от жвачки с написанными цифрами и протянул Старшему. Тот забрал, мельком глянув на надпись: – Пробью номер. Как звали… иномарку?

– Наташа.

– М– да, можно было и не спрашивать. Ты, – повернулся к Тарасу с тёмными пятнами крови на синих джинсах, – со мной.

Старший нырнул в кабинет, набрал с разных полок комплект вещёй, запакованных в полиэтиленовую пленку, и дал Тарасу. Это была не армейская форма, да и не форма вообще, но вещи практичные, серые, неприметные, похожие на то, что носил сам Старший или Санчес. Если встретить в городе человека в такой одежде, его будет очень трудно описать, потому что взгляду почти не за что зацепиться.

– Всё вещи, в чем был на задании, в мешок. Я вернусь, утилизирую.

Первым кинул в черный полиэтиленовый пакет балаклаву и перчатки, передал пакет Тарасу.

– Теперь брысь по комнатам. – Старший вышел в коридор и пошел к выходной двери, но остановился и добавил, – Да, Санчес, вещи Гика туда же. Закрой за мной.

Тарас развел руками:

– А телефон? Я позвонить хотел…

Старший посмотрел на него, но не ответил. Хлопнула выходная дверь, Санчес накинул цепочку.

– Куда это он, на ночь глядя? – поинтересовался Тарас.

– Даже знать не хочу! – буркнул в ответ Санчес и ушёл в комнату.

Тарас зашёл на кухню, сделал бутерброд, запил водой из чайника и пошел в ванную переодеваться. Ему было жалко одежды. Хорошие вещи, почти новые. Он вообще редко мог найти что–то, что бы ему по– настоящему нравилось, поэтому походы в магазин случались не часто. И вот теперь, снимая с себя одежду, ему было жалко вещёй. А потом стало нестерпимо жалко себя. Не Гика, которого он почти не знал, не холёного мужчину, лежащего теперь во дворе своего дома. Именно себя, вырванного из привычной провинциальной суеты, из изрядно надоевших, но знакомых и безопасных отношений, из целой жизни, внезапно оказавшейся совсем далеко. Словно и не с ним всё это было когда–то. С кем–то знакомым, но другим. Из зеркала на него смотрели уставшие злые глаза.

Вода смыла всё. И, надевая на себя новые вещи, он не без удовольствия отметил, что теперь почти не отличим от Старшего. Или от Санчеса. Про Гика он больше не думал.

***

Куратор был человеком действия. Вот и в этот раз он сам сидел за рулем, хотя вполне мог позволить себе не только водителя, но и личный самолет. Как любой человек действия, он считал элементы роскоши фактором мешающим выполнению задания. Слова «эффективность и целесообразность» можно было выбить у него на фамильном гербе, если бы он, конечно, у него был. Много лет он отслужил в специальном подразделении в качестве бойца, затем участвовал в разработке спецопераций и даже был рекомендован начальством для повышения по службе на руководящих должностях, пройдя соответствующее обучение. Но он был слишком эффективен, чтобы отсиживаться в штабе. Скорость реакции на меняющуюся оперативную обстановку и отсутствие брезгливости при выполнении деликатных операций делали его очень ценным специалистом. И очень опасным оппонентом.

Старший уселся на пассажирское сидение служебного автомобиля и передал Куратору пакет с изъятыми устройствами. Куратор внимательно посмотрел в зеркала, отъехал на пару кварталов и снова припарковался. Еще раз посмотрел в зеркало и, не отрывая от него взгляда, обратился к Старшему: – Мне стоит тебя уволить за весь этот цирк. Задача была поставлена четко: изъятие информации. Боевые действия на улицах города не предусматривались. Вас выбрали, чтобы всё сделать, как можно тише. Кстати, ликвидация объекта – это непростительная самодеятельность. Объект разрабатывался годами. Задействованы огромные ресурсы.

– Виноват. Новенький перестарался.

– А руководитель в группе на что? На этот раз – черт с ним, его свои всё равно бы грохнули, так что с этой стороны потери минимальны, но у вас было четкое задание: извлечение данных. Вы категорически не должны были пересекаться с другой группой. А вместо этого шесть трупов, стрельба в городе, два взорванных автомобиля.

Старший никак не мог уловить тональность разговора. Задание было выполнено не идеально, но ему не впервой было терять людей. К тому же, выполнение поставленных задач всегда было его приоритетом. Он знал, что ценили его именно за это. А остальное – приемлемые потери, если в задании не обозначено иное. Поэтому, ожидая от куратора более ясного продолжения, он просто повторил:

– Виноват.

Похоже, Куратор размышлял вслух: – Технаря, опять же, жаль, толковый был парень… Я понимаю, что для тебя этот детский сад непривычен. Но команда создана для решения чисто тактических задач в строго отведенный промежуток времени на определенной территории. Поэтому не стали перебрасывать сюда готовую группу, а взяли тебя натаскать этих. Твоего уровня для них с головой хватит. А дальше они вряд ли понадобятся. Ладно, что по новенькому? Говоришь, его рук дело?

– Прикрывал технаря с данными. Жестко, но эффективно. Меня во дворах прикрыл, не растерялся. В одиночку с этим терминатором, конечно, у него шансов не было, но командно сработал хорошо. Кстати, почему в прикрытии объекта команда зачистки?

– Это не твоего ума дело! – Куратор сверкнул холодными стальными глазами, – Сейчас пойдешь и напишешь подробный рапорт. По минутам! Кто где был и что делал. Мне ещё отчитываться за тебя! И, я надеюсь, ты понимаешь, что означает увольнение для человека такого уровня, как ты.

– Конечно.

– Прекрасно! Вот расходники на неделю, – достал из–под сидения пакет: деньги и флаконы с желтыми и синими этикетками, – будем вас отправлять из города после такого шума. Завтра дам знать, что к чему.

Старший потянулся к дверной ручке. Куратор его остановил: – Да, не вздумай принимать эти таблетки сам.

– Это не амфетамин?

– Конечно, нет. Вернее, не только он. Тут сразу несколько тактических задач решаются в области боевой фармакологии. Ну, и в целом помогает держать молодняк в узде: не так просто найти себе дилера в чужом городе. Так что привыкание – эффект запланированный. К тому же, при сворачивании деятельности, состав препаратов немного изменится. Будет похоже на обычный передоз нескольких торчков. Никто не станет разбираться.

Старший внутренне напрягся, прекрасно понимая, что в случае чего это и его судьба, но снова ответил предельно просто: – Понял.

– Так что не привыкай к молодняку. А то ещё рука дрогнет в нужный момент.

Старший кивнул. Он понимал. И Куратор знал, что он понимает. Это хорошо, значит, урок усвоен. Теперь после кнута пряник: – Захочешь расслабиться выпей хорошего коньяка. Немного!

Достал из–под сидения ещё один пакет с двумя бутылками фирменного коньяка. Внимательно посмотрел на них, затем одну отдал Старшему: – Тебе сегодня повезло. Дважды.

Старший взял бутылку в руку и тоже внимательно посмотрел сперва на неё, потом на ту, что осталась у Куратора: – Спасибо. И за везение тоже.

Куратор задорно сверкнул глазами: – За острый ум тебя и ценим. Эту пей смело. Свободен.

Старший вышел из машины и ему нестерпимо захотелось курить.

***

Тарас валялся на кровати и смотрел по телевизору какой–то невнятный боевичок. Мысли его были далеко, только глаза автоматически скользили по мельтешившему пестрой картинкой экрану.

Матери давно не звонил. Даже не сказал, что уезжает. Хотя, ей не особо и интересно, с тех пор, как нашла себе этого… предпринимателя. Видал Тарас таких предпринимателей: спит до обеда, потом смотается куда–то на пару часов – и обратно домой. Правда, на курорты мать возит регулярно. Машина не плохая. Значит, деньги водятся. Этак, глядишь, ребенка заделают…

Насте тоже обещал позвонить, как устроится. Впрочем, сказал же, как устроится, а пока ещё ни черта не понятно…

Он отвлекся, когда протопавший мимо Санчес открыл входную дверь. В коридоре тихо перекинулись парой фраз. Затем Санчес вернулся к себе, а со стороны кабинета раздался голос Старшего:

– Молодой, зайди!

Размышления перед экраном пришлось прервать.