- -
- 100%
- +
С весенним смехом и гитарами,
Со всем, чего не оттоскуем мы.
Но в том ли дело – поздно, рано ли
Мы отойдём в ночные роздыми?
Как много тех, что в полночь канули,
Как мало тех, что пали звёздами!
(1979)Вавилонская башня
Мы строили путь осиянный,
До неба добраться хотели,
Но стали чужими друг другу, —
Так сделал разгневанный Бог.
Понять мы не в силах ни слова
Из тех, что другие глаголят,
Мы только себя понимаем, —
Так сделал разгневанный Бог.
Тяжка ты, верховная кара!
Ведь нынче – что башня до неба! —
Халупу, и ту не построишь,
На разных крича языках.
О гордости, чести и славе,
О верности и благородстве,
О долге, о правде, о мире
На разных крича языках.
Все сдвинулись прежние меры,
Все стёрлись былые значенья,
Лишь деньги не вырвала буря,
Но деньги не мерят всего.
Великий хаос в Вавилоне
От грешного столпотворенья,
Великая купля-продажа,
Но деньги не мерят всего.
Несладко и с золотом нищим.
Мы с грустью теперь вспоминаем:
Был песней, связующей души,
Потерянный общий язык.
Когда-то ещё мы отыщем
Согласья чарующий раем,
Ласкающий грубые уши
Потерянный общий язык!
(1985, Трускавец)Вечерний гость
Я был один. И был один мой дом.
И был один в полу поющий гвоздь.
Но он пришёл, и мы уже вдвоём —
Я, дом и гвоздь, – и мой вечерний гость.
И был нарушен грусти карантин,
И новым был я, новому учась.
Но он ушёл, и снова стал один —
Дом, гвоздь и я… как собственная часть.
(1981)Вирус Z
Высохшая, как таранка,
Браслетом звеня о браслет,
Ему нагадала цыганка
Много счастливых лет.
Он слушал её, убогую,
И, ручку ей золотя,
Думал: «Ну, вот, ей-богу,
Природы еще дитя!
Не надо мне знать, что будет,
И незачем в душу лезть.
Судьба нас сама рассудит,
И то хорошо, что есть».
Весь день он, судьбой ведомый,
Крутился в её колесе,
Подружку довёл до дома
И в поздний троллейбус сел.
А там уже были трое,
Под градусом не слегка:
«Эй, ты, дерьмо коровье!
Болеешь за ЦСКА?»
А он отвечал: «Да что за них болеть?
По мячу ногой попасть не могут.
По ним бы панихиду петь,
Да от их игры разбирает хохот».
На следующей остановке
Три здоровенных лба
Схватили его за локти —
Рассудит их, знать, судьба!
И вытащили, и в парке
Всадили в висок кастет.
Шепнул он в ответ цыганке:
«Много счастливых лет…»
И мёртвого долго било
Бутсами сволочьё,
А всем интересно было
На тело глядеть ничьё.
Глаза его так отверсто
Вливались в небесный свод,
И праздновал вирус зверства
Удавшийся свой налёт.
К чему утешаться ложью!
Как пыль с чердака в матрас,
Сквозь толстую нашу кожу
Он проникает в нас.
Прозревшие чрезвычайно,
Сопливые малыши,
Мы рано узнали «тайну»,
Что «нет в телесе души».
На знании том и вырос
В век атома и орбит
Убийственный этот вирус,
Души обезьяний СПИД.
Ни духа нам нет, ни буквы
И все небеса пусты,
И ходят по свету куклы,
И жгут над собой мосты.
Ни в шутку и ни серьёзно
Живём, по делам спеша,
И как бы не вспомнить поздно,
Что в теле была душа!
(1987)Возвышение хама
…А в Смутный год возвысилось хамьё.
Провозгласив всеобщее ничьё,
Оно, свою победу торжествуя
И силу вертухайную почуя,
Воздело свиномордие своё.
И, где сияли храмы, – там гнильё,
Где колосились нивы, – там быльё,
Где расцветали сёла, – строй в ружьё
Да за «колючкой» – зэчное рваньё,
Да воровское грает вороньё.
Играя в «классы», наточив копьё,
Всемирный бой затеяло хамьё,
И миллионы нерасцветших жизней,
Забытых, не помянутых на тризне,
Вмиг обратились в пепел и смольё.
Но свои классы есть и у хамья
(Да, собственно, о том и речь моя):
Одно хамьё доносы лихо строчит,
Другое всё великое порочит,
А третье строит «планов громадьё»,
Прекрасно зная: все они – враньё.
Но после возвышения хамья
Нет прежних нот и в песне соловья…
(2004)Волшебная палочка
Волшебная палочка в куче ненужных вещей
У старой хозяйки лежала забыто в сарае.
Её обронил где-то разгорячённый Кощей,
С Иваном Царевичем будучи в страшном раздрае.
Пруток приглянувшийся долго хранила она:
Подвязывала помидоры в подворном масштабе,
Да вот постарела, и стала теперь не нужна
Для дел огородных волшебная палочка бабе.
Не знала она, что за сила была в том прутке;
Не ягоды зрели на стеблях – природы шедевры
В ответ на молитву, и в тихом, слепом закутке
Хозяйка из сочных томатов крутила консервы.
Свозить урожай помогала лихая родня,
Что вся в один день, как большая и шумная стая,
Слеталась на грядки, и было им день ото дня
Всё радостней жить, подкрепляясь и приобретая.
Но в спину вступило и крайний приблизился срок,
Никто из родных не помог заготовить рассаду,
И еле вставала, больная, не чувствуя ног,
И с горькой бессонницей бабе уж не было сладу.
Детей и внучат вспоминала она по ночам,
И всё сокрушалась: как жить будут новую зиму?
Вот силы рукам бы и света угасшим очам,
Тогда бы опять собрались помидоры в корзину!
Но, видно, мечта была эта не слишком светла,
Чтоб в жизнь воплотиться,
в костре одиноко сгорая…
Волшебная палочка сделала всё, что могла,
Оставшись забытой в гнилом деревенском сарае.
(30 ноября 2012)Город Грядущих Лет
Есть город на свете – он вечен, как мир
(Пусть скажут иные: «Бред!»).
Там дружат барокко, модерн и ампир —
Город Минувших Лет1.
Там рок и романсы, любовь и наган,
Компьютер и сабель звон…
Однажды поставил я свой чемодан
На пыльный его перрон.
Нет, я не историк, и не на семестр
К студентам сюда попал.
Состав не встречал духовой оркестр,
И был полупуст вокзал.
Я вышел на площадь, забрался в такси.
Водитель спросил: «Куда?..»
А я отвечал: «Слушай, друг, отвези
В Несбывшиеся Года».
«Такого я адреса здесь не встречал, —
Водитель буркнул в ответ. —
Здесь не намалёванный твой идеал,
А Город Минувших Лет».
«Ну, что ж, давай в 19-й год,
Где дед бронепоезд вёл,
Спасая страну от бандитских орд
В глуши украинских сёл.
А вот он и сам – удалец-молодец,
Рука – на шнурке свистка.
Смеётся: «Зелёным и белым – конец!
Намяли мы им бока!»
А в 37-м он лишён был прав,
Но не машинистских, нет! —
В аварию как-то попал состав,
И был арестован дед.
Наезд неслучаен: громили альков
Одной из безумнейших вер:
Охота на старых большевиков
Шла в Сталинском ССР.
Езжай теперь в 41-й, таксист,
Что в дымной чернеет мгле
И так похоронками голосист…
Вот дед мой другой – в Орле.
Как чёрт многоногий, немец прёт…
Мой дед – на земле сырой:
Попал осколок в его миномёт…
Год жизни – тридцать второй…
Тяжёлая рана, бросило в жар,
Потом – будто в чёрный снег:
«К другим давай ползи, санитар!
Анюта! Прощай навек!»
И что ж всё так худо? А доброе – есть?..
И водится ль на Руси?
«Да век-то – двадцатый! Пора пересесть
Тебе в другое такси.
Иные наступят стужа и зной,
И морок, и свет планет…
Теперь повезёт тебя сменщик мой
В Город Грядущих Лет.
Там новым лаптем хлебать будут щи
И праздновать день стыда.
Запомни только: нигде не ищи
Несбывшиеся Года.
К искателям путь в тот квартал жесток,
Ты время потратишь зря,
И жизни твоей последний листок
Сорвётся с календаря».
(1987)Двое из прошлого
На лицах улиц – тишина,
Предновогодний блеск гирлянд.
Вот появляется Княжна,
А с ней – Бродячий Музыкант.
По лицам улиц в тишине
Их тени льются в глубь аллей,
И веют веком королей
Шаги и песни о Луне.
Ведёт мелодию смычок
И верен струнам музыкант.
В его заплечный узелок
Уложен скудный провиант.
Да лебединых два крыла,
Да неизвестные стихи,
А в них – забытые грехи,
А может, добрые дела.
Поёт печальная Княжна
О заповедном рубеже,
О том, что странная страна
Живёт в мечтающей душе
Что ни верхом и ни пешком
Рубеж тот не преодолеть,
Что только плетью будет плеть,
Смычок – останется смычком.
Другую сторону Луне
К земле никак не повернуть,
И к той, незримой, стороне
Их тихий и хрустальный путь.
При свете зримой стороны,
Когда аллей подтает мгла, —
Как лебединых два крыла
Две исчезающих спины…
(1978)Дедалы и Икары
Оставим праотцов и вспомним про отцов,
Которые нас били и любили,
Кормили и учили, как птенцов,
Летать, не надрывая сухожилий.
Дорогами печалей и невзгод
Одни дошли, других догнали пули —
Всё ради нас, которые дерзнули
Большим полётом сделать тот поход.
Иных сдавило тягою земли,
И поздний ум их праздновал бессилье,
Но те из них, которые дошли,
Изобрели искусственные крылья.
И, прикрепив их к нашим поясам,
Предупреждали, вслед плетясь сутуло:
«Не надрывайтесь! Нас земля согнула,
А вам теперь дорога – к небесам!»
И взмыли мы, друг друга веселя,
Затрепетали крылья парусами.
А где-то там, внизу, плыла земля
С далёкими сутулыми отцами.
И долго нам они глядели вслед
Из-под руки, как из-под нимба, немо,
Но перед нами было только небо,
И слов прощальных не было в ответ.
И вот уж мы смеёмся свысока
Над той тропой, где нашего следа нет,
И тяготенья цепкая рука
К планете старой нас уже не тянет.
Ведь там, внизу, всё мелко, всё смешно
И всё до невозможности ничтожно,
И нам туда вернуться невозможно,
Поскольку падать крыльям не дано.
У нас теперь совсем другая цель,
У нас иного времени потреба —
Забыть страданий наших колыбель
И верить в неразвенчанное небо!
Всё выше над отеческим трудом
Возносят нас отеческие крылья…
Не надорвутся наши сухожилья —
Лишь одряхлеют в воздухе пустом.
(1980)Деловой Человек
Проживал на земле Деловой Человек,
Этот мир для него был не нов:
Был он чёрным и белым, как уголь и снег,
Без оттенков и полутонов.
Он в сомнении до крови губ не кусал,
Не творил ни добра, ни грехов
И, ромашки губя, не гадал, не писал
О любви бестолковых стихов.
Но однажды на свет из окошка его,
В блеске звёзд, в шепотке камыша,
Забрела на ночлег ни с того ни с сего
Одинокая Чья-то Душа.
И сказала она: «Для чего ты живёшь?
Что ты хочешь от жизни, чудак?
Правда цифр для души – беспросветная ложь,
Свет насущный для истины – мрак».
И подумал тогда Деловой Человек,
Что напрасно он жил, мельтеша,
Но растаяла, не заплатив за ночлег,
Одинокая Чья-то Душа.
И покой потерял Человек Деловой,
И расстроилась жизнь по часам,
Говорят, он Душе заплатил головой,
А за что – и не ведает сам…
(1980)День рождения неизвестных
Поздравляю вас с днём рождения,
Ибо в вечности не воспеты, —
Осуждённые на забвение
Удивительные поэты!
Кому памятники не ставились,
Кто во свиту не вхож царёву,
Не печатались и не славились,
Но волхвами служили Слову.
Кто был изгнан, из бед не выручен —
Преклоню перед тем колено!
Всё же чтим, не забыт и выучен,
И спасён от людского тлена.
Но светла – из огня да в полымя! —
От Бояна векам награда —
В «Илиаду» Гомером вовремя
Переделанная «Трояда»!
Кто раскрыл бы суть Слова княжьего,
Как не Игорь сам, внук Олега?
Не опишет ни мних, ни страж его,
Как скрипит степняка телега.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Infant perdu – Потерянное дитя (франц.) – так в старину во Франции называли рядового французской армии.
2
В конце 1970-х – начале 1980-х по армии
прокатилась волна самоубийств. По слухам, их причина была в неверности
девушек, не дождавшихся своих парней.