Сачок

Резкий жест мистера Малоуна, с которым вдруг раскрылась правда, неожиданно испугал Дилана. Он никогда не видел учителя чистописания в ином состоянии, кроме полного умиротворения. Из-за этого лицо его, полностью собранное из мягких и добрых черт, казалось неправильным, когда на нём отразилась тревога и даже… ярость. Дилан испугался, не разозлился ли на него этот милейший из людей, каких мальчику довелось встречать, и не смог вымолвить и слова в своё оправдание или отдёрнуть руку, лишь раскрыл рот и быстро моргал, опасливо уставившись на мужчину.

– Кто это сделал?! Мальчишки, которые над тобой подшучивали? – не осознав ещё своего возбуждённого состояния, Лен соскочил с качели в лужу, встал напротив мальчика продолжал осматривать его руки. Все его движения стали необычно резкими и прерывистыми.

– И да, и нет, – смущённо проскулил Дилан, рука будто снова заныла в жесткой хватке учителя математики, мистера Ларка. Им овладевало желание сжаться в комочек и спрятаться, пока он был в полной уверенности, что его секрет привёл в ярость мистера Малоуна, но пробудившийся страх не позволял пошевелиться.

– Вот паршивцы! – выпалил мужчина, отбросив от себя руки ученика. Снова надув щёки и медленно выдохнув, он заметно успокоился и наконец заметил состояние Дилана, шокировано сопровождавшего его взглядом и дрожащего от страха. – Прости, прости… Что-то я расчувствовался, – руки Лена сцепились за головой, и он сочувственно посмотрел на мальчика. – Я не хотел ругаться, но они ведут себя совершенно неуместно, и такое поведение надо искоренять.

– Так вы не на меня злитесь? Ну, что я не сказал никому… – неуверенно уточнил Дилан, жалобно глядя на мистера Малоуна исподлобья.

– Нет, конечно нет, – Лен покачал головой и озарил несчастного мальчика самой нежной и ободряющей из своих улыбок. – Тебе нечего стыдиться, ведь это ты жертва. Только было бы лучше поделиться со взрослыми, чтобы они могли тебе помочь. Почему ты никому не сказал?

– У всех есть свои дела. Вам нужно учить всех придурков в этой школе, маме – воспитывать сестру и кормить нас обоих. А больше мне пойти не к кому, – Дилан говорил и заставлял учителя поразиться спокойствию, с которым преподносились эти рассуждения. Мальчик всё решил, пусть и неправильно, и смирился, сам нёс свой крест.

– Послушай, Дилан, тебе нужно кое-что обязательно знать… – учитель резко выдохнул, чтобы собраться с мыслями и кивнул в подтверждение своего спокойствия. – У меня, или у твоей мамы, или у кого-то ещё никогда не будет слишком много дел, чтобы мы могли тебе помочь. Ты не должен проходить через это один, прошу.

– Я подумаю, – голос мальчика прозвучал скромно и негромко, но слабеющий дождь не заглушил его полностью.

– Уж подумай, пожалуйста, – Лен широко улыбнулся, рассчитывая на ответный жест, но Дилан остался серьёзен. – Я всегда рад тебе помочь, если нужно. Только не молчи.

– Спасибо, мистер Малоун.

5. Гость

Двигаться вслепую в непроглядном мраке было бы слишком опасно, и судно замедлялось, вопреки последнему приказу. Босые стопы Сачка передвигались медленно, но уже не так напряжённо, как в первые моменты сильной качки после разворота, когда все мышцы ног должны были напрягаться, но оставаться достаточно подвижными, чтобы удержать равновесие и снова не свалиться. В загадочном тумане что угодно могло произойти, начиная от жуткого неизвестного явления, вестником которого, вероятно, и была мгла, до банального тяжёлого шага члена команды, который легко пришёлся бы в таком мраке на голову лежачего.

Сколько пороховые обезьянки пробродили слепыми и глухими в блестящем дыму сказать было почти невозможно. Пульс стучал в ушах, нагнетая тревогу и растягивая секунды до невозможности. Начинало создаваться неутешительное ощущение, будто Сачок и Аша остались на корабле совсем одни в бесконечной мучительной карусели сиреневых бликов и переливов.

Неладно было, что среди двух с лишним дюжин человек на борту ни один не оказался на пути. Были ли в том проказы невиданной силы, напустившей мглу, или чистое совпадение, собрались ли мужчины в одном ещё не всеми найденном месте или исчезли вовсе, гадать толку не было. Так или иначе, можно было лишь действием получить новую информацию, а если повтор одного действия больше ничего не давал, стоило обратиться к другому.

Сачок резко остановился, отчего Аша, не уследивший в тумане за этим, неловко влепился лицом в бок рослого молодого человека. Мальчик недоуменно потер свой крупный нос, наморщившийся при столкновении, и посмотрел на старшего товарища из-под сросшихся чёрных бровей.

– Нам стоять?

– Да, Аша, стоять, – Сачок присел на колено, чтобы лучше видеть спутника с ближнего расстояния. Его слабо загоревшее лицо теперь вовсе побледнело, а непрерывно нахмуренные брови образовали между собой не разглаживающиеся морщинки. – Не знаю, почему, но так мы больше никого не найдем. Чудо ещё, что мне удалось на тебя наткнуться.

– Как знать? – недоверчиво спросил Аша, явно рассчитывавший вскоре пойти дальше и отыскать остальных мужчин на судне.

– Никак, – шёпотом ответил Сачок. Он опустил взгляд, и по дрожи полупрозрачных русых ресниц нетрудно было различить сомнения и сожаления, охватившие его в этот миг. – Я просто так чувствую.

Обречённый вздох колыхнул туман, ладони сомкнулись перед лицом, чтобы скрыть минутную слабость, завладевшую Сачком. Он не плакал, нет, он бы себе не позволил. После всего, что произошло, это было не самое страшное происшествие. Он просто устал. За несколько тягостных минут или, может, дней бессмысленного хождения по палубе, мрак вытянул все силы из его тела. Оставалось только гадать, когда покинут и силы души.

– Мне… Я верю тебе, Дилан, – вспомнив немногие, но весьма продуктивные уроки языка с бывшим корабельным клерком, впоследствии разделившим работу с ним, Аша немного подумал и сказал без единой ошибки простую, но важную фразу. Для усиления эффекта мальчик скромно коснулся плеча старшего товарища двумя пальцами.

Ладони Сачка сомкнулись и медленно опустились от лица, пока он глубоко вдыхал и резко выдыхал, успокаиваясь и набираясь смелости.

– Спасибо, Аша, – молодой человек, слегка растрогавшись, хотел тоже коснуться плеча товарища, чтобы подбодрить его и обнадежить, но оказался прерван новым звуком.

Глухую тишину, созданную плотным туманом, вдруг нарушил женский голос.

***

Все мальчишки в душном маленьком классе безмолвно замерли, когда мистер Ларк поднялся из-за своего маленького стола и зашагал между рядами маленьких парт, высокомерно оглядывая учеников. Дилан в панике потупил взгляд в пол, без надежды на успех прикрывая рукой бумажку с нерешённым заданием.

– Колтер, что это у тебя? – строго спросил учитель, и от его низкого голоса у Дилана по спине пробежали мурашки.

– Ничего, – промямлил мальчик.

– А ну убери руки, – приказал учитель, повышая тон, и Дилан вынужден был поддаться. – А-а-а, опять свои стишки строчишь вместо того, чтобы решить задачу? Вот бестолочь, как же твоя мать с тобой справляется…

Дилан с замиранием сердца ожидал очередного удара, сжимаясь всем телом на своём стульчике. Он не мог поднять голову, потому что знал, там его встретит злорадная, насмешливая улыбка мистера Ларка, его неприятный острый нос и небольшие чёрные глазки, как у грызуна. С отвратительным трепетом под гневом этого устрашающего человека, мальчик жмурился и начинал недоумевать, когда через несколько секунд всё ещё не получил подзатыльник.

– Ты был предупрежден, что, если продолжишь в том же духе и не возьмёшься за ум, я буду вынужден говорить с твоей матерью об отвратительном воспитании, которое ты получил, – смакуя чувство превосходства над слабым пацанёнком, учитель заносчиво вздёрнул гладко выбритый подбородок и скрестил руки на груди.

– Нет, пожалуйста, – взмолился Дилан, вмиг освободившись от прежнего скованного состояния в ожидании неизбежной порции боли. Он выпрямился на стуле, развернулся к мужчине и жалобно посмотрел прямо в его глаза. – Только не надо говорить маме…

– Как смеешь перебивать старших? – лицо преподавателя резко изменилось. Многие сочли бы его ещё секунду назад вполне симпатичным, но теперь, когда все до одного мускулы напряглись в ярости, лицо это стало ужасающим и даже отталкивающим. Волосы, гладко зачёсанные в низкий хвост, казалось, готовы были разорвать ленту и встать дыбом, словно мифические локоны Горгоны. Мистер Ларк схватил своей сильной и очень тяжёлой рукой тонкое запястье мальчика и силой потянул его сначала встать со стула, а после и вовсе идти к выходу из класса. – Верно я сказал, что воспитание никудышное, раз такая спесивая блоха позволяет себе считать, будто может говорить со мной наравне. Поди прочь из класса, раз не хочешь получать знания, и не возвращайся без матери.

Перепуганный Дилан пытался просить милости, пищал «не надо», но всё равно плёлся за мучителем, понимая, что более активное сопротивление может сделать только хуже. Рука, сдавленная в кулаке мужчины, болела, хотелось освободить её и тереть кожу, пока монотонная давящая боль не спадёт. Яркие голубые глаза заблестели от подступивших слёз, но мальчик держался, зная, что больше дюжины одноклассников безмолвно наблюдают за ним и не упустят шанса засмеять, если он не выдержит это испытание.

– Пожалуйста, – в последний раз проскулил мальчик, надеясь на пощаду, когда уже оказался за порогом класса, но дверь грубо захлопнулась перед ним.

Дилан сморгнул слёзы, задыхаясь от волнения, и повернулся спиной к двери. Он сжал кулаки и хотел было закричать от обиды и злости, но заметил перед собой другую открытую дверь. В перерыве между занятиями мистер Малоун проверял домашние и контрольные работы, и из-за его стола открывался прекрасный вид на выход из соседнего кабинета.

Заметив сочувствующий взгляд добрых чёрных глаз, направленный прямо на него, Дилан ощутил себя законченным слабаком и лишь сильнее разозлился, что не смог предотвратить сложившуюся ситуацию и оградить маму от плохих новостей о его состоянии. Сжав кулаки, мальчик надул губы и побежал подальше из школы, проигнорировав оклик мистера Малоуна. Он хотел только скрыться от всех любопытных глаз и побыть в уединении.

Когда Дилан наконец полностью успокоился и пришёл домой, мама заваривала чай на кухне, а малышка Розмари спала после прогулки в своей кроватке. Неловко опуская голову, маленькими шажками Дилан подошёл к столу. Чтобы решиться на серьёзный разговор, он с силой зажмурился на несколько секунд и сдавил кончиками пальцев переносицу. Резкий выдох ознаменовал его готовность изложить суть проблемы и заодно отвлёк маму, заставив обернуться на звук.

– Привет, сынок. Что-то ты сегодня задержался, мы уже пообедали, – женщина отложила своё занятие, вытерла влажные руки о серенький фартук и подошла ближе к ребёнку. Его возбуждённое состояние заставило Лили встревожиться, она присела напротив хранившего пока молчание мальчика, подобрав юбку. – Случилось что-то?

– У меня проблемы с задачами, и мистер Ларк… он сказал, что хочет, чтобы ты пришла в школу, обсудить мою неуспеваемость, – Дилан говорил неспеша, подбирая слова, чтобы не слишком встревожить и не обидеть маму комментариями о «плохом воспитании» и прочими неприятными словами, произнесёнными в его адрес. – Прости, пожалуйста, – промямлил неуверенно мальчик, опустив голову.

– Ничего страшного, Дилан, – мама обняла сына за плечи и нежно улыбнулась. Её мягкие алые губы коснулись макушки мальчика, и тому сразу стало немного легче. – Позанимаешься немного дома…

– А если и так ничего не пойму? Если я просто не создан для математики? – отдалившись от мамы, Дилан заглянул ей в глаза, опасаясь увидеть осуждение, но она только заулыбалась шире прежнего.

– Значит, обязательно создан для чего-то другого, – женщина положила ладонь на грудь сына, и через его обтянутые кожей рёбра сразу почувствовала учащённое от волнения сердцебиение. – Для меня главное, что у тебя сильное и доброе сердце. Если ты будешь хорошим человеком, мне большего не нужно.

6. Известия

Сачок резко встал на ноги и прижал к себе смуглого мальчишку, сжав в кулаке ткань его робы. Неизвестный голос в мистическом мраке не мог означать ничего хорошего, и это было доподлинно известно любому на корабле.

Слух напрягся до предела, пытаясь различить слова или хотя бы настроение голоса. Поначалу тот был совсем тихим, звучал прерывисто, но потом вдруг на мгновение перешёл в истошный вопль отчаяния, который вскоре сменили болезненные печальные всхлипы. Сачок вздрогнул, сильнее прижимая Ашу к себе, хотя и слабо представлял, как сможет защитить его от чего-то ужасающего и непонятного.

– Что делается? – мальчик в недоумении запрокинул голову, рассматривая побледневшего паникующего Сачка.

– Ты не слышал? – резко, будто ужаленный, молодой человек опустил голову и пораженно посмотрел в глаза Аше. – Как женщина кричала?

– Нет, не слышал женщину, – мальчишка покачал головой отрицательно. Его вновь охватила крупная дрожь, зрачки расширились от страха, что едва ли можно было заметить на фоне почти чёрных радужек. – Что такое? Нам проклятье?

– Пока не знаю, – не хотелось ни обнадеживать, ни порождать отчаянье, и оставалось только пытаться сохранять сдержанность. – Так что ещё рано волноваться.

Аша кивнул, мужественно сдержав первую волну паники на несколько секунд. Но, признаться честно, все эти слова не слишком помогли, и страх продолжал рассыпаться по телу мальчика, отчего тот сильнее прижался к старшему товарищу.

Сачок шумно сглотнул, когда до его ушей донеслась очередная волна крика. Он пытался смотреть по сторонам, озирался, определяя, откуда идёт звук, но безжалостный туман показывал только свои собственные изгибы и переливы.

Сачок начал глубоко дышать, чтобы совсем не задохнуться от волнения, и мысленно пытался найти хоть какое-то объяснение происходящему. Глухой туман, не дающий услышать ничего извне, вдруг пропустил женский голос, хотя на корабле теперь точно не было ни одной женщины, притом слышать голос мог только один из пороховых обезьян. Объяснения происходящему не было никакого, и попытки разобраться в неизведанном неописуемом явлении заставили Сачка только сильнее себя напугать.

Но корабль ещё на ходу, и есть надежда обойти странное место стороной…

Ведь есть?

***

Дилан взрослел. Приближаясь к переходному возрасту, он всё ещё оставался худым и довольно высоким относительно сверстников, но, в отличие от них, всё реже смеялся и чаще хмурился. Но, несмотря на то, что мальчика постоянно охватывали тяжёлые для ребёнка думы, редкого стороннего наблюдателя он мог подпустить достаточно близко, чтобы тот разглядел в Дилане не по годам взрослого человека.

    В момент, где мы видим его теперь, Дилан сидел на крупном валуне на берегу и перебирал в пальцах маленькие камушки, наблюдая, как Розмари плещется в воде с ребятами с соседней улицы.

Её собранные лентой волосы промокли и болтались единой слипшейся массой сзади, когда она выныривала из блестящей голубой воды. Иногда малышка ложилась на спину и закрывала глаза, чтобы яркое солнце, заливавшее холмы и берег, не слишком слепило её. Казалось, она может спокойно провести всю жизнь в воде, так естественно она себя чувствовала. В отличие от брата, который в её возрасте немного обгонял сверстников в росте и развитии, она была меньше среднего и не потеряла ещё ни одного молочного зуба. Но такие мелочи не могли заставить жизнерадостную и окружённую любовью малышку переживать. Она была совершенно беззаботна и легко переносила трудности, которые вообще могли возникать у шестилетнего ребёнка.

А вот Дилан переживал на себе всё больше типичных подростковых проблем. Казалось, собрано было всё. Не прекращались неудачи в школе, потому что математика так ему и не далась, даже когда мистер Ларк стал приходить домой и пытаться вдолбить задачи там. Единственным утешением было, что в чужом доме учитель не осмеливался поднимать руку на мальчика. Начались проблемы в общении с девочками, которые к тому моменту только начинали его интересовать, но уже заставляли переживать. Продолжались стычки с одноклассниками, до сих пор дразнившими его. Если везло, они лишь противнейшими голосами бросали вслед: «только не говорите мамочке». А если не везло, то продолжали слухи о связи Лили и мистера Ларка, отчего Дилана всегда тошнило. По большей части из-за того, что он и сам понимал, что это уже больше не слухи, но не менее неприятным был и тот факт, что люди тоже знали.

– Какая встреча, – голос учителя отвлёк Дилана от мыслей, в которые он углубился уже настолько, что и позабыл о сестре и других людях на пляже. – Здравствуй, Дилан.

– Здравствуйте, Мистер Малоун, – мальчик поднял глаза на мужчину и проследил, как тот преодолел последние два шага и сел на камне рядом с ним, вытянув длинные босые ноги.

Лен явно не был одет для купания. Несмотря на жару, на нём неизменно была рубаха с длинным рукавом, скрывающая всё до горла, и брюки. Некоторые из присутствующих поглядывали на мистера Малоуна подозрительно, но Дилана не удивляла закрытая одежда на учителе. Мальчик чётко осознавал границы, которые были установлены между этим человеком и всеми окружающими, и никогда даже не помышлял о том, чтобы нарушить их.

Чуть дальше, за спиной учителя, остановилась его жена. Она разложила покрывало на соседнем большом камне и старалась примостить куда-то принесённую корзинку с ланчем, чтобы та не мешала и не норовила упасть. Заметив Дилана, женщина только дружелюбно ему помахала издалека. В отличие от мужа, она к детям особой любви не питала.

– Не ожидал Вас тут увидеть. Кажется, обычно Вы не ходите по пляжам, – несколько отстранённо проговорил Дилан, снова устремив взгляд на играющую в воде Розмари.

– Да, ты прав, – Лен добродушно посмеялся. – Но в такой день даже мне порой хочется прохлады.

Он ожидал от мальчика какого-то ответа, но тот лишь кивнул.

– Ты здесь с сестрой один?

– Ага, – уныло ответил Дилан, вспоминая, что мама уже давно не ходила с ними плавать.

– А где Лили? Мне казалось, ей нравилось ходить с вами, она ведь так счастлива проводить время с детьми, – Лен сочувствующе смотрел на мальчика. Его идеальная осанка вдруг изменилась, спина мужчины скруглилась расслабленно и немного печально, будто по какой-то неизвестной причине он покинул умиротворенное состояние, в котором всегда пребывал.

– Она дома с этим, – обреченно пробубнил Дилан. Он подтянул колени к груди, обнял их руками и хмуро опустил глаза. – Как обычно.

– С «этим»? – переспросил Лен, недоумевая. Он был не слишком любопытен до сплетен, отчего не представлял, о чём идёт речь.

– Мистер Малоун, не делайте вид, что не знаете, все уже несколько недель судачат, – Дилан тяжело вздохнул и посмотрел на учителя, проверяя, не притворяется ли тот. На вид казалось, что удивление было искренним, и он решил пояснить. – Это мистер Ларк…

– Джейкоб? Неужели… – большого труда стоило мужчине не выдать настоящих эмоций, вдруг разгоревшихся у него в груди. Он перевёл взгляд на дрожащую поверхность воды и плескавшихся детей, отвлекаясь от внутреннего негодования. Дилан тоже решил посмотреть на слабые волны, ярко мерцавшие от палящего солнца.

– Да, – последнее слово прозвучало так безразлично и обречённо, что обоим участникам диалога стало ясно: продолжать беседу об этом нет смысла. Но решился говорить дальше только Дилан. – Розмари, выйди на берег ненадолго, погрейся! – громко позвал он сестру, окончательно завершив произошедший разговор.

7. Якорь

Резкий толчок и внезапная остановка судна едва не сбили Сачка с ног. Аша вздрогнул и пискнул, в его воображении уже разыгрались страшные сцены с появлением монстров и ужасами их злодеяний.

– Мы остановились, – проговорил Сачок почти одними губами. Звук был настолько тихим, что даже сам молодой человек почти не слышал себя.

Воздух вдруг стал тяжёлым, на минуту дыхание сделалось почти невозможным, будто кто-то нарочно закупорил вход в лёгкие. От волнения Сачок начал задыхаться, и немалых усилий стоило заставить нос втянуть хоть немного кислорода. Он всё ещё слышал женский плач за бортом, только теперь, когда «Золотая мечта» села на мель, малейшие остатки ощущения безопасности растворились в тумане.

– Чёрт подери! – за спиной Сачка раздалась приглушённая, но вполне различимая брань одного из членов команды.

Следом за этими словами стали раздаваться ещё и ещё. Отдалённые голоса звучали утешительно, никогда ещё ни один из членов экипажа не был рад слышать другого так, как теперь. Облегчение постепенно передавалось от одного пирата к другому вместе со звуком голосов, но никто не позволил себе продемонстрировать этого.

Сачок ослабил хватку на робе Аши и стал осматриваться. Звуки уже проникали к нему сквозь тьму, и постепенно стали различимы совсем близкие силуэты. Молодой человек, переминаясь с ноги на ногу, повернулся вокруг и насчитал троих человек в нескольких шагах от себя.

– Выходит, туман и правда не давал никого найти, – полушепотом произнёс Сачок. Он испытывал облегчение от новости, что остальные мужчины с корабля не исчезли, а просто были недосягаемы, но не мог расслабиться полностью, пока откуда-то издалека всё ещё доносились отчаянные всхлипы.

– Кто здесь? – Эмметт, грузный, но весьма изворотливый мужчина, чьи слова слышались ранее, набрёл на пороховых обезьян первым. Отмахиваясь от остатков побледневшего мрака, он прищурился, чтобы рассмотреть встреченных. – Ну здорова, мелочь.

При обычных обстоятельствах Эмметт и за всю жизнь бы не снизошёл до общения с подобными Аше и тем более Сачку. Не в его правилах было тратить время на молодежь низших чинов и предателей. Но разделивший их туман странным образом изменил настрой даже такого упёртого старикана, как Эмметт.

Однако после проведённого в темноте и безмолвном одиночестве времени искажались не только манеры поведения. Не обезображенное интеллектом пухлое лицо Эмметта с множеством неглубоких морщин, белевших на загорелой коже, вдруг стало необыкновенно озадаченным и печальным. Сачок, никогда не замечавший усталости и боли в лице этого абордажника, мог бы и удивиться, только его собственное состояние тоже было далеко не рядовым. Побледневшая кожа и потерявшие насыщенность голубые глаза говорили о перенесённом ужасе красноречивее любого ругательства.

– Кого-то ещё встречали? – хрипло спросил мужчина, продолжая отмахиваться от тумана даже после того, как его покинул.

– Нет, – коротко ответил Аша. Мальчик стал заметно меньше дрожать, когда дымка отступила.

Сачок же не стал подавать голос. Он понимал, что рады ему ненадолго, и через пару минут былое презрение вернётся. Смысл говорить был бы лишь в случае важной информации, а такого Сачок ещё не припас.

***

– Я, капитан Дилан Колтер, прозванный Великим, трагически потерпел крушение на «Отважном Раймунде», но прибыл сюда и теперь прошу аудиенции у принцессы Розмари Нью-Вестонской, – преклонив колено в тени раскидистого старого дуба на заднем дворе, опираясь на свою длинную и толстую палку-меч, громко проговорил Дилан.

– Разрешаю! Пусть Великий капитан войдёт! – Розмари задрала голову, преувеличенно изображая аристократичную леди, и невольно отклонилась дальше положенного. Стоять ножками на качели было очень красиво, но всё-таки и опасно, что не учли ребята, заигравшись.

Стоящий на коленях Дилан при самом огромном желании не смог бы увернуться, и, качнувшись пару раз в попытках устоять, девочка свалилась с громким визгом прямо на него.

К счастью, высота была небольшой, как и масса Розмари, поэтому парнишка отделался испугом и парой синяков. Неудобно подвернутая нога заболела, но Дилан быстро выпрямил её и растёр ушибленное место.

– Прости, Дилан, я не хотела. Тебе очень больно? – робко спросила малышка, отодвинувшись немного от шипящего от боли брата и жалобно глядя на него из-под длинной волнистой челки. Её голубое платьице потерлось о траву и покрылось яркими зелёными пятнами.

– Нет, все нормально, – он махнул свободной рукой. – Больше только не стой на качели, договорились? – Дилан мирно улыбнулся и подмигнул сестре. Его нога слегка покраснела в месте, куда стукнула коленкой при падении девочка, но вид его не выдавал сильной боли.

– Хорошо, – Розмари активно закивала. Она обрадовалась, что с братом всё в порядке. У забора вдруг послышались голоса мальчиков с соседней улицы, с которыми за лето девочка сильно сдружилась. – О, Дилан, там же Стивенсоны! Можно пойти к ним?

Глазки Розмари расширились от восторга, и, несмотря на обиду, что снова останется один, старший брат одобрительно кивнул.

– Конечно, поиграйте. Мне всё равно ещё нужно сделать домашнюю работу, – Дилан изобразил на лице неестественную улыбку, которая, тем не менее, вполне устроила девочку.

Розмари весело побежала к забору, где вскоре раздался весёлый смех нескольких детей. Дилан вздохнул. Снова он был сам с собой. Один. Ребята его возраста не воспринимали никакие попытки восстановить репутацию, а с малышами общаться было бы только хуже для имиджа. С одной лишь Розмари они были вместе одинаково веселы и увлечены, но у неё появлялась собственная жизнь и увлечения.