Все еще верю в чудо

– Не счел это существенным, поскольку улучшение демографической ситуации в стране не было нашей целью, – саркастически усмехнулся он.

– Но ты предохранялся… за исключением одного раза.

Одно лишь воспоминание о той бурной близости угрожало ее самообладанию. Они начали в его кабинете, затем поехали к нему домой и провели оставшуюся часть ночи в объятиях друг друга.

– Это делают не только для того, чтобы избежать нежелательной беременности, – заметил Карлос.

Разумеется, она это знает. Она испугалась, когда у него порвалось предохраняющее средство, и лишь частично успокоилась после того, как он заверил ее, что ничем не болеет. Ей казалось, что она снова слышит рыдания своей матери за закрытой дверью спальни. Тогда она была ребенком, но поняла, из-за чего поссорились ее родители. Ее отец в очередной раз изменил матери и чем-то ее заразил. К счастью, они оба вылечились, но Лайлу потрясло, как быстро ее мать простила неверного мужа. Она делала это снова и снова.

Лайла не стала прогонять эти воспоминания. Они всегда придавали ей сил.

– Это твой ребенок, Карлос. Мне не нужны твои деньги. Твое королевское происхождение меня тоже не интересует. Я просто хочу, чтобы мой ребенок знал своего отца.

– Это не мой ребенок, – произнес он с уверенностью, которая привела ее в ярость. – У меня не может быть детей.

– Все из-за того несчастного случая, что произошел с тобой в юности?

Несмотря на его уверенный тон, она никогда до конца не верила его рассказу о падении с лошади. Возможно, дело было в том, что аристократические черты его лица напрягались всякий раз, когда он об этом говорил.

– Во время операции мне занесли инфекцию, которая привела к бесплодию. На случай, если ты об этом забыла, напоминаю тебе, что я врач. – Достав с полки книгу в кожаном переплете, он бросил ее на стол. – Но если ты все еще сомневаешься в моих словах, в этой книге есть целая глава, посвященная подобным осложнениям. Я с радостью дам ее тебе почитать. Но факт остается фактом: отец твоего ребенка кто-то другой.

В его глазах промелькнула тень. Так быстро, что Лайла не смогла определить, что это была за эмоция. Возможно, гнев?

Если кто и имеет все основания злиться, то это она. Ей хотелось кричать от разочарования. Что бы ни говорил Карлос, он отец ее ребенка!

– Карлос, ты меня не слушаешь. Я ни с кем больше не встречалась, – призналась она. – За последние восемь месяцев у меня был всего один мужчина. Ты.

Его лоб прорезала складка, но он ничего не сказал.

– Поэтому вероятность того, что я могу ждать ребенка от кого-то другого, полностью исключена, – продолжила она. – Поверь мне, Карлос, я действительно беременна. – Ее голос дрогнул в первый раз за все время их разговора. – Мне делали УЗИ. Наш ребенок в полном порядке.

Быстрота, с которой изменилась ее жизнь, приводила ее в ужас. До сих пор она справлялась со всеми трудностями, выпадавшими на ее долю. Это касалось как ее учебы в Йельском университете, так и работы в Верховном суде. Но никогда еще ставки не были так высоки, как сейчас, когда внутри ее зародилась новая жизнь.

В глазах Карлоса было сочувствие и, что еще хуже, жалость.

– Ты действительно в это веришь.

– А ты не веришь.

Лайла была готова к различного рода реакциям, но такого поворота событий не ожидала. Очевидно, врач, поставивший ему диагноз, ошибся. Однако ее больно задело то, что Карлос даже не предположил это и обвинил ее во лжи. За прошедшие недели она отчаянно убеждала себя в том, что не нуждается в нем, но в глубине души надеялась на что-то. Карлос сдержанный и немногословный, но он всегда был человеком чести.

Похоже, их сегодняшний поцелуй ничего для него не значит. Она ничего для него не значит. Ей нужно сделать так, чтобы он тоже стал ей безразличен.

Лайла сделала глубокий вдох, чтобы сдержать бушующие в ее душе эмоции.

– Я исполнила свой долг, сказав тебе о своей беременности. Тест на отцовство, проведенный после рождения ребенка, подтвердит, что я говорю правду. Ты будешь чувствовать себя мерзавцем, когда я брошу тебе в лицо доказательства.

Разговор прошел как нельзя хуже. Лайле безумно хотелось плакать, но она высоко подняла голову, чтобы уйти с достоинством.

Она тихо закрыла за собой дверь, жалея, что не может так же легко закрыть свое сердце для Карлоса Медины.

Щелчок двери отозвался эхом в голове у Карлоса. Он пристально смотрел на то место, где только что стояла Лайла. Она казалась такой уверенной. Все то время, что он ее знал, она была искренней и порядочной женщиной.

Что, если…

Что, если врачи ошиблись и он все-таки может иметь детей? Эта мысль так сильно его потрясла, что ему пришлось прислониться к столу, чтобы не потерять равновесие. Его ладони вспотели, и он вытер их о свои зеленые брюки.

У него было довольно много романов, но он не позволял ни одной из своих женщин отвлекать его от работы. С Лайлой в этом не было необходимости. Его восхищало то, с каким упорством она отстаивала интересы больницы, спорила с политиками, когда речь шла о правах пациентов, искала спонсоров. У нее острый ум, и она мастерски им пользуется в своей работе.

Использует ли она свои профессиональные качества против него, если решит, что так будет лучше для ее ребенка?

Отец учил Карлоса и двух его братьев не доверять никому. Он говорил, что у каждого есть своя цена, включая его кузена, который продал мятежникам план побега семьи Медина. В результате королева Беатрис погибла, а Карлос в подростковом возрасте перенес целый ряд сложных операций, чтобы восстановиться после огнестрельных ранений. То, что он смог ходить, врачи посчитали настоящим чудом. Они говорили, что он должен радоваться такому исходу, несмотря на то что никогда не сможет иметь детей.

Может ли он доверять Лайле? В той же степени, что и всем остальным. Это означает, что почти нет.

Боже упаси, если пресса узнает об их с Лайлой отношениях и о ее беременности. Поэтому ему нужно предоставить Лайле конкретные доказательства того, что он не может быть отцом ее ребенка.

Для начала он должен договориться с лабораторией насчет анализа семенной жидкости. Ему неприятно вмешательство в его частную жизнь, но другого выхода у него нет. Результаты анализа раз и навсегда поставят точку в этом вопросе.

Досадное «что, если» снова промелькнуло в его голове. Что, если произошло еще одно чудо и Лайла действительно забеременела от него? На всякий случай ему следует держать ее поближе к себе до тех пор, пока у ее будущего ребенка нельзя взять анализ ДНК.

Если она действительно носит под сердцем его наследника, ничто не заставит его отказаться от этого малыша.

Внезапно почувствовав усталость, Лайла прислонилась спиной к закрытой двери. К счастью, в приемной Карлоса было пусто. Но ничто не указывало на то, как скоро Ванда, его секретарь, вернется на свое рабочее место. На экране ее компьютера была заставка в виде фотографии, изображающей ее двенадцать улыбающихся внуков в зоопарке города Дефайанс, штат Огайо.

Лайла крепко зажмурилась. Возмутительные слова Карлоса все еще звенели у нее в ушах. Ее мутило. Она уже несколько недель страдала от утренней тошноты. Сейчас вечер, но из-за переживаний тошнота снова подкатила к горлу. Она прижала ладонь к своему почти плоскому животу. На столь раннем сроке беременность едва заметна, но она чувствует изменения, происходящие в ее организме. Ее грудь налилась и стала еще более чувствительной. Обоняние обострилось, а по ночам ее стало тянуть на маринованные артишоки, которые она прежде терпеть не могла. Несмотря на сложную ситуацию, она любит своего ребенка, да так сильно, что порой ее это удивляет.

Один локон упал ей на щеку, и она только сейчас осознала, что Карлос распустил ей волосы, когда они целовались в его кабинете. При воспоминании об этом поцелуе ее соски предательски заныли.

Черт побери, ей нужно мыслить здраво, а не позволять гормонам ею управлять. Карлос уверен, что бесплоден, а у нее нет ничего, кроме честного слова, чтобы убедить его в том, что это его ребенок. Ей хотелось думать, что четыре года их дружбы заставят его ей поверить, но, видимо, этого оказалось для него недостаточно. Впрочем, последние два с половиной месяца говорят о том, что их дружба была не так крепка, как ей казалось. Раз ей пришлось вылавливать его в душевой, чтобы с ним поговорить…

Она глубоко вдохнула, чтобы взять под контроль свои эмоции. Ей нужно успокоиться и подождать. Время покажет, что Карлос – отец ее ребенка.

Довольная тем, что приняла верное решение, Лайла сделала шаг вперед. В этот момент дверь, ведущая в коридор, начала открываться. Чтобы Ван да ничего не заподозрила, она быстро вытащила из волос оставшиеся шпильки и убрала в карман. В больнице Лайлу не без оснований называли Железной Леди, и она хотела, чтобы так оставалось и впредь.

Дверь открылась шире, и вместо Ванды Лайла увидела в проеме Нэнси Уолкотт, нового рентгенолога. На лацкане ее халата, как всегда, красовалась брошка в виде трилистника. Нэнси говорила, что носит эту безделушку, чтобы маленькие пациенты чувствовали себя в ее присутствии непринужденно. Должно быть, она пришла, чтобы сообщить Карлосу о состоянии ребенка, которого он сегодня оперировал.

– Привет, Нэнси. – К счастью, ее голос не дрожал. – Я только что вышла от доктора Медины. Уверена, он будет рад узнать о состоянии афганской девочки.

– Вообще-то я пришла сюда не по этому вопросу. – Высокая худая брюнетка нерешительно улыбнулась и поправила брошку. – Я по личному делу.

Лайлу охватила тревога.

– По личному?

– Мы договорились встретиться и пойти вместе ужинать. Рабочее время уже закончилось, так что мы имеем на это полное право. – Она сняла халат и повесила его на руку.

Лайле не нравилось направление их разговора. Ей следовало это предвидеть. У Карлоса было достаточно романов еще до того, как все узнали, что он принц Медина. Ведь он состоятельный и привлекательный мужчина. Теперь, когда правда о его королевском происхождении вышла наружу, женщины не дают ему прохода.

Лайла стала подыскивать подходящие слова, чтобы поскорее отсюда уйти:

– Никто не сомневается в вашей преданности нашему общему делу. Я знаю, как много вы работали сверхурочно, когда мы нуждались в вашей помощи. А теперь прошу меня извинить…

Девушка задержала Лайлу, коснувшись ее руки:

– Мне следует все вам объяснить. Мы с Карлосом… то есть с доктором Мединой, встречаемся последние несколько недель. Уверяю вас, мы ведем себя очень осторожно. – Она немного подвинула одну из рамок на столе Ванды. – Он терпеть не может назойливых журналистов, поэтому мы ждем подходящего момента для пресс-релиза.

Новость Нэнси Уолкотт сразила Лайлу наповал. Разумеется, Карлос ничего ей об этом не говорил. Неужели его отношения с Нэнси настолько серьезны, что необходимо сообщать о них прессе?

Она тяжело сглотнула:

– Я ничего об этом не слышала.

– Мы не хотели привлекать к себе внимание. Я знаю, что до сих пор у Карлоса не было продолжительных отношений, но, возможно, на этот раз все будет по-другому. – Нэнси нервно рас смеялась. Видимо, она не догадывалась, что выглядит неискренней в выражении своих чувств. – Возможно, раньше он был более скрытным, потому что ему приходилось молчать о своем происхождении, но теперь, когда о нем стало известно, он волен встречаться с кем хочет.

Лайле хотелось презирать Нэнси так же, как и остальных поклонниц принца Медины, появившихся из ниоткуда. Найти недостатки в той, кому удалось больше заинтересовать Карлоса, чем ей. Но Нэнси перед ней ни в чем не виновата. Она не знает о той ночи, которую они с Карлосом провели вместе. Кроме того, из всех незамужних сотрудниц Нэнси меньше всех походит на охотницу за деньгами. Как администратор больницы, Лайла имеет небольшое досье на каждого из сотрудников. Нэнси Уолкотт просто впечатлительная девушка, которая влюбилась в привлекательного коллегу, обратившего на нее внимание. Разве можно ее за это винить?

Что, если Нэнси тоже ждет ребенка от Карлоса?

Напуганная этой мыслью, Лайла снова сосредоточилась на откровениях брюнетки.

– Я знаю, что, возможно, спешу с выводами, но Карлос мне так нравится. Он такой задумчивый и немногословный. Мне безумно хочется заглянуть к нему в душу.

Прижав ладонь к груди, Нэнси немного похлопала глазами, затем закрыла их и томно вздохнула.

Лайле хотелось развеять ее иллюзии, касающиеся Карлоса Медины. Даже когда в прошлом он встречался с другими женщинами, она видела, что он держит некоторую эмоциональную дистанцию. После того как стало известно о его происхождении, ничего не изменилось.

Лайлу нисколько это не удивляло. Она прекрасно знала, что в жизни отношения между мужчиной и женщиной не бывают такими красивыми, как в романах. Она видела собственными глазами, как быстро прошла любовь ее родителей. Как легко может женщина превратиться в жалкое апатичное существо с умоляющими, как у побитой собаки, глазами.

Ее отец, работающий агентом в Голливуде, уже много лет пользуется своим служебным положением, чтобы соблазнять амбициозных старлеток. Мать Лайлы делает все возможное, чтобы не замечать его измен, которые никак не вписываются в ее картину счастливого брака с богатым и красивым мужчиной ее мечты. Иногда его очередная пассия, не получившая обещанных им контрактов, разозлившись, приходит к ней и открывает ей глаза.

За этим обычно следует ссора с бранью и слезами. В знак примирения отец предлагает матери ювелирное украшение или романтическое путешествие, она его прощает, и все начинается заново. В комнате Лайлы в их доме есть комод, набитый футболками, которые они привезли ей из разных уголков земного шара. Сейчас ее родители отправились в свой очередной примирительный круиз. Когда они из него вернутся, ей придется сказать им о ребенке.

И о Карлосе?

Слушая рассказ Нэнси о том, как они с Карлосом недавно ходили на симфонический концерт, Лайла была вынуждена признать, что эта девушка не преувеличивает. Кажется, у них и вправду все довольно серьезно. Ее, Лайлу, он никогда не приглашал на свидания. Впрочем, она об этом и не мечтала. Но, черт возьми, они спали вместе, а до этого были друзьями. Определенно она заслужила лучшего отношения к себе, нежели то, которое он продемонстрировал ей в своем кабинете несколько минут назад.

Нэнси осторожно посмотрела на дверь.

– Надеюсь, ваша стычка не испортила ему настроение.

Внутри у Лайлы все замерло. Нэнси не может знать о ребенке. А может, кто-то стоял за дверью и подслушивал? Ванда?

Когда Лайла наконец взяла себя в руки и посмотрела в лицо девушки, она увидела на нем только любопытство. Никакого потрясения, возмущения или злости. Ничто не указывало на то, что она знает, что у другой женщины будет ребенок от ее бойфренда.

– Полагаю, вы имеете в виду инцидент в мужской раздевалке?

– Простите, – сказала Нэнси, теребя пуговицу халата. – Мне не следовало ничего вам говорить. Я не хотела показаться сплетницей.

Лайла преградила ей путь к выходу:

– Мне правда интересно, откуда вы так быстро об этом узнали. Прошу вас, будьте со мной откровенны.

Нэнси поморщилась:

– Слышала в кафетерии. Люди гадают, чем он вас так разозлил. Некоторые даже заключают пари.

– И в чем заключаются их предположения?

Закусив губу, Нэнси немного помедлила, прежде чем осторожно продолжить:

– Большинство думает, что вы расстроились, потому что он пропустил собрание членов правления на этой неделе. Другие полагают, что вы злитесь на него за то, что он делает слишком много бесплатных операций. Лично я склоняюсь ко второму варианту. За его суровой внешностью прячется доброе сердце.

Лайла так сильно сжала шпильки у себя в кармане, что они чудом не проткнули кожу ее пальцев.

– Надеюсь, вы не поставили на него деньги, иначе потеряете их.

Кажется, уже вся больница знает о ее сегодняшней выходке. Мысль о том, что совсем скоро ее личная жизнь станет темой номер один для сплетен в кафетерии, приводила ее в ужас. Ради спокойствия и безопасности своего ребенка ей придется быть очень осторожной. Ей впервые пришло в голову, что в его жилах будет течь королевская кровь и ему придется всю жизнь прятаться от прессы.

Лайлу охватила паника. Она поняла, что не сможет спокойно сидеть и ждать. Ее реакция на подружку Карлоса говорит о том, что она слишком при вязана к нему эмоционально.

Ей нужно продолжать бороться. Нельзя допускать, чтобы Карлос обидел ее ребенка. Она не допустит, чтобы он своим пренебрежением причинил малышу боль.

Раздался щелчок поворачивающейся дверной ручки, и мгновение спустя проем заполнила широкоплечая фигура Карлоса. В его темных глазах читалось любопытство.

Лайлу охватили гнев, разочарование и боль, но она сдержала их внутри себя, вместо того чтобы выпустить пар. Для одного дня и так уже достаточно эмоциональных всплесков. Она не собирается показывать Карлосу, как глубоко он ее ранил.

Перебросив через плечо волосы, которые он растрепал во время их поцелуя, она сказала:

– Еще раз привет, доктор Медина. Мы с твоей новой подругой как раз говорили о тебе.