По зову сердца
- -
- 100%
- +
Все братья Рейно были высокими, атлетически сложенными красавцами с карими глазами и густыми темными волосами. Джерве, Генри и Жан-Пьер были родными братьями, а Демпси появился на свет в результате одного из многочисленных романов их отца.
Джерве, старший и самый серьезный из братьев, отлично справлялся с ролью вожака стаи. Его невеста Эрика, положив ладонь ему на руку, принимала участие в общем разговоре. Бриллиантовое кольцо, которое подарил ей Джерве на помолвку, блестело в свете костра. Глядя на утонченную принцессу Эрику, было невозможно предположить, что она служила в вооруженных силах своей родной страны. Слева от Джерве стоял Демпси со значком клуба «Харрикейнс» на лацкане смокинга. Он обнимал за талию Аделаиду, которая много лет проработала с ним бок о бок, прежде чем стать его невестой.
Фиона говорила себе, что ей повезло, что не нужно работать. Что благодаря ее бескорыстной филантропической деятельности мир становится немного лучше. Кроме того, отсутствие необходимости постоянно ходить на работу позволяло ей путешествовать вместе с мужем. Во время этих поездок она занималась организацией досуга родственников других футболистов, которые также всюду ездили вместе с командой в течение игрового сезона.
Фиона огляделась по сторонам и пришла к выводу, что справилась со своей сегодняшней задачей на все сто. Должно быть, она производит впечатление счастливого человека, живущего полной жизнью. Разумеется, это была лишь видимость. Она не могла себя заставить заняться сексом со своим мужем. После многочисленных консультаций со специалистами она была абсолютно уверена в том, что хирургическое вмешательство было правильным решением. Ее муж поддержал его, и все же пропасть между ними с каждым днем становилась все больше. Это свидетельствовало о том, что они плохо знали друг друга. Что отношения, основанные лишь на сексуальном влечении и любви к искусству, не могут быть прочными.
Теперь, когда безрассудная страсть прошла, один лишь общий интерес к художественным выставкам не сможет удержать их вместе. Их брак рушится, и после ее сегодняшнего визита к врачу мысль о том, что Генри остается ее мужем лишь из сочувствия, становилась еще более невыносимой.
Генри пребывал в подавленном настроении, несмотря на то, что братья и кузены остроумно подтрунивали над ним из-за его недавней потери мяча при передаче назад. Он беспрестанно думал о разводе, на котором настаивала его жена.
Он не из тех, кто пасует перед трудностями. Он по-прежнему желает свою жену и не намерен так легко сдаваться.
Его взгляд скользнул по толпе у бассейна и задержался на Фионе. Любуясь ее соблазнительными формами, обтянутыми элегантным платьем, он вспомнил, как в паху у него вспыхнул огонь желания, когда он застегивал ей молнию.
Она улыбнулась своему собеседнику. Генри не узнал его, поскольку мужчина стоял к нему спиной. Затем Фиона кивнула и ушла. Мужчина повернулся, и внутри у Генри все оборвалось. Он знал этого человека. У его коллеги наблюдалась Фиона до всех своих операций.
Охваченный страхом, Генри направился сквозь толпу к своей жене.
– Генри…
Он схватил ее за руку и повел в сторону озера Понтчартрейн.
– Здесь нас никто не услышит.
Темная гладь озера была усеяна светящимися точками – огнями яхт и моторных лодок. По берегу прогуливались пары. Генри открыл дверь лодочного сарая и шагнул внутрь. Там стояла лодка, которую он подарил Фионе в самом начале их брака, когда счастье казалось безграничным. Через окна в помещение проникал лунный свет, и Генри прочитал на ее лице возмущение и замешательство.
– Не хочешь мне сказать, зачем притащил меня сюда? – произнесла Фиона с едва скрываемым раздражением.
Генри схватил ее за плечи:
– Ты в порядке?
– Почему ты спрашиваешь?
– Я видел, как ты разговаривала с доктором Карлсоном.
Он заглянул в ее глаза и попытался прочитать их выражение. В них промелькнуло что-то, очень похожее на страх, затем она поспешно отвела взгляд, прикусила на мгновение губу и, уставившись в пол, ответила:
– Он попросил меня помочь организовать благотворительный вечер с целью собрать средства на открытие детского онкологического отделения в одной из городских клиник. У человека, который начал этим заниматься, случился сердечный приступ, и кто-то должен его заменить.
Это прозвучало правдоподобно, но почему она отвернулась?
– Ты уверена, что это все?
– Что ты имеешь в виду? – произнесла она после более долгой, чем нужно, паузы.
Его снова охватил страх.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Я имею в виду твое здоровье. С тобой все в порядке? Если что-то не так, знай, что я всегда рядом. Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи.
Фиона зажмурилась, покачала головой, но по ее щекам потекли слезы. Генри протянул руку и смахнул их дрожащими пальцами.
– Боже мой, Фиона… – Он тяжело сглотнул. – У тебя…
Она прикоснулась к его губам пальцами.
– Не нужно обо мне беспокоиться. Я в порядке. Спасибо за заботу, но у тебя нет причин чувствовать себя чем-то мне обязанным.
– Обязанным? – Он поцеловал ее руку. – Ты моя жена, и я несу за тебя ответственность.
– Пожалуйста, Генри. – Взяв обе его руки в свои, она убрала их от своего лица и на мгновение сжала, прежде чем отпустить. – Ты хороший человек. Я никогда в этом не сомневалась. Сейчас нам обоим нелегко. Давай не будет все усложнять спорами. Давай просто вернемся на вечеринку.
Он не собирался так легко уступать.
– Над чем ты так весело смеялась, когда разговаривала с доктором? Может, поделишься со мной шуткой? Сейчас нам не помешает разрядить обстановку.
– Никакой шутки не было, – вздохнула она, встретившись с ним взглядом. – Просто ситуация показалась мне забавной.
– Тогда что ты скрываешь?
– Генри. – Фиона снова закусила губу и отвела взгляд. – Он пригласил меня пропустить по стаканчику и обсудить будущее мероприятие.
Генри охватил сильный гнев.
– Пропустить по стаканчику? Я так понимаю, это было приглашение на свидание, и обсуждение мероприятия лишь повод снова с тобой встретиться?
Еще щеки вспыхнули.
– Думаю, он хотел как встретиться со мной, так и обсудить подготовку к мероприятию, – сказала она, поправляя волосы.
Генри с трудом заставил себя сохранять спокойствие.
– И что ты ответила?
Ее глаза неистово сверкнули.
– Разумеется, я напомнила ему, что я замужняя женщина.
– Очевидно, для него это не проблема. Не сомневаюсь, что он видел кольцо на твоем безымянном пальце.
Она пожала плечами, и ее крупные серьги закачались.
– И это нисколько его не беспокоило.
Генри повернулся лицом к двери. Он был готов вернуться на вечеринку, схватить доктора Карлсона за воротник и швырнуть его в бассейн.
Фиона положила ладонь ему на плечо:
– Не надо, Генри. Он упомянул, что слышал о том, что мы с тобой расходимся. Он подумал, что я уже свободна.
Его первоначальный страх вернулся.
– Как он мог это услышать? Ты была в клинике, где он работает?
Она тяжело сглотнула:
– Похоже, ты забыл, что его брат наш адвокат.
– Уже нет.
– Знаешь, я тоже думаю, что у нас должны быть разные адвокаты, – сказала она, разглядывая свой безупречный французский маникюр.
Этот разговор пошел совсем не в том направлении. Генри просто хотел привести Фиону сюда и убедить ее заняться с ним сексом, наплевав на прошлое и будущее.
– Сейчас не время говорить о наших адвокатах. Наслаждайся вечеринкой и своим успехом. – Взяв в ладони ее лицо, он провел большими пальцами по ее щекам, приблизился к ней и почувствовал жар, исходящий от ее гибкого, стройного тела. – Сегодня ты собрала много средств для собачьего приюта. Их хватит на строительство нового здания. Давай это отпразднуем.
Она качнулась в его сторону, словно тоже почувствовала сексуальное притяжение. Ее взгляд опустился, медленно скользнул по его телу и снова поднялся на его лицо. Ее губы были слегка приоткрыты, в глубине глаз все еще теплились искры былой страсти.
Неожиданно Фиона отстранилась и схватилась за дверную ручку.
– Получать удовольствие? – Она покачала головой. – Не думаю, что это возможно. В моей жизни остается еще слишком много неясностей, и я сейчас могу думать лишь о том, как навести в ней порядок.
С этими словами она открыла дверь и пошла назад к дому. Генри растерянно смотрел ей вслед.
Фиона не могла вернуться на вечеринку, когда в ее душе бушевал ураган эмоций. Она не ожидала, что ее короткий разговор с Томом Карлсоном приведет к стычке с мужем. Том увидел ее сегодня днем в клинике и пригласил на свидание. Она ему отказала. Ее жизнь и без того была слишком сложной. Ей хотелось спокойствия, поэтому она поставила на поднос два стакана мятного чая со льдом и тарелку с креветками в кляре и пошла наверх в комнату дедушки Леона. Он страдал от болезни Альцгеймера, и за ним было необходимо круглосуточно присматривать.
Его ночная сиделка, миловидная брюнетка лет тридцати пяти, читала книгу в комнате, смежной с его спальней. Услышав шаги, она подняла глаза на Фиону и отложила книгу в сторону.
– Добрый вечер, миссис Рейно. Мистер Леон любуется звездами с балкона.
Балкон застеклили, чтобы дедушка не попытался спуститься вниз, как уже было однажды.
– Можете сходить на вечеринку, пока я навещаю дедушку, – сказала Фиона.
– Спасибо. В таком случае я пойду перекушу. Я вернусь через полчаса, если вы не против.
– Не торопитесь. Расслабьтесь и поешьте как следует.
Фиона любила дедушку Леона и старалась почаще его навещать, понимая, что у них остается все меньше времени. Болезнь дедушки прогрессирует, а Фиона скоро перестанет быть членом семьи Рейно. При этой мысли ее сердце болезненно сжалось.
Выйдя на балкон, она поставила поднос на кованый столик:
– Дедушка Леон, я принесла тебе перекусить.
Пожилой мужчина с густыми седыми волосами повернулся:
– Мои внуки больше не зовут меня на вечеринки. Наверное, они боятся, что я скажу что-нибудь не то.
– Мы все очень тебя любим. Мы просто не хотим, чтобы ты испытывал смущение. Мне жаль, что ты больше не можешь веселиться вместе со всеми.
– Ты не виновата в том, что моя память меня подводит. Я знаю, что мальчики просто пытаются защитить мою гордость и оградить меня от лишних переживаний. – Наколов на вилку креветку, он с благодарностью посмотрел на Фиону: – Отличная еда. Обычно на вечеринках подают бестолковые маленькие канапе.
– Сегодня они тоже есть, но я знаю твои предпочтения и принесла тебе то, что ты любишь.
– И я благодарен тебе за это. Вкусовые ощущения – это единственное, что меня пока еще не подводит, – улыбнулся он, поглощая креветки одну за другой. – Ты всегда была внимательной девочкой. Мне будет тебя не хватать.
Внутри у нее все упало. Что он имеет в виду? Не мог же он догадаться о том, что они с Генри собираются развестись.
– Дедушка Леон, я не понимаю, что ты имеешь в виду.
Он постучал пальцем себе по виску.
– Когда болезнь полностью завладеет моим разумом. Даже когда он затуманивается, я ощущаю чувство потери. Они здесь. – Он похлопал себя ладонью по груди. – Люди, которые мне дороги. Но я часто не могу вспомнить, кто кем мне приходится.
Фиона не знала, что на это ответить, поэтому просто взяла его руку и крепко сжала.
– Я люблю тебя, дедушка Леон, и никогда тебя не забуду.
– Я тоже тебя люблю, моя дорогая сестренка.
К ее глазам подступили слезы, и она часто заморгала, чтобы их сдержать. Ей уже не следовало удивляться тому, что он принял ее за другого человека, но она все равно всякий раз испытывала небольшое потрясение.
– Тебе принести добавки, дедушка?
– Добавки? – Он тупо посмотрел на нее, затем перевел взгляд на свою пустую тарелку. – Что повар приготовил сегодня на ужин?
Фиона на мгновение пришла в замешательство, но затем поняла, что его спокойствие важнее, чем фактические подробности.
– В сегодняшнем меню есть твои любимые блюда.
Улыбнувшись, он протянул ей тарелку:
– Раз так, неси. А на десерт у нас торт со взбитыми сливками?
– Конечно.
– Его тоже неси.
Вспомнит ли он, что она уже была у него, когда она вернется с едой? В любом случае она постарается вести себя непринужденно и наслаждаться драгоценными минутами общения с ним.
Захотят ли родные Генри ее видеть, когда узнают об их разрыве? Если да, то сможет ли она сохранять самообладание, когда будет сюда приходить? Поначалу боль будет сильной, а затем?
Нет, она может думать о будущем. С того дня, когда она узнала о своей плохой наследственности, она запрещала себе строить планы на годы вперед из страха, что никакого будущего у нее нет. После ее сегодняшнего визита к доктору этот страх усилился.
Глава 3
Проголодавшись, Генри открыл дверцу огромного холодильника. Было три часа ночи, но ждать до рассвета он не мог. Еда на вечеринке была очень вкусной, но организму спортсмена нужна калорийная пища, а не легкие закуски. Во время игрового сезона физическая нагрузка будет запредельной, и ему необходимо набраться сил.
Достав картонную коробку с яйцами, он положил ее на рабочую поверхность из гранита. Его мысли снова вернулись к благотворительному вечеру. Все прошло более чем удачно. Фионе удалось собрать сумму, которой хватит на строительство нового здания приюта. Его жена справилась со своей задачей, и он очень ею гордился. Несмотря на все их разногласия, он по-прежнему ею восхищался. Когда прибыла бригада уборщиков, он практически силой ее увел. Она хотела лично убедиться, что они сделают все как надо, но он сказал, что их проконтролирует кто-нибудь из домашнего персонала.
Когда они с Фионой вернулись к себе домой, она, разумеется, сразу ушла в свою комнату. В последнее время это вошло у нее в привычку.
Открыв шкафчик, Генри достал сковороду, налил в нее немного оливкового масла, поставил ее на плиту и включил конфорку. Когда масло зашипело, он разбил на сковороду два яйца.
Ему нравилось готовить для себя и для Фионы. Они много времени проводили на кухне. Именно по этой причине они потратили так много времени на ее обстановку. Они вместе ходили по дорогим антикварным магазинам во Французском квартале в поисках красивой мебели и предметов интерьера. Одним из таких предметов были большие настенные часы с замысловатым орнаментом на корпусе. Он напоминал им обоим об Ирландии, одной из первых стран, которую они посетили вместе. Интерьер кухни не был выдержан в едином стиле, но предметы прекрасно дополняли друг друга, создавая единое гармоничное пространство.
Вздохнув, Генри выключил конфорку и переложил яичницу на тарелку. Достав из ящика вилку, он взял тарелку, перешел в столовую и сел во главе длинного стола из вишневого дерева, купленного специально для того, чтобы собираться за ним всей семьей. Над буфетом, в котором Фиона хранила начищенное до блеска столовое серебро, висело зеркало в позолоченной раме.
Они с Фионой вместе занимались обустройством своего гнездышка, но, когда они расстанутся, ему придется покинуть этот дом и вернуться в особняк на озере Понтчартрейн. Он любил своих братьев, но его дом был теперь здесь, в сердце Нового Орлеана.
Сидеть в одиночку за большим столом было невыносимо, поэтому он поднялся, взял тарелку с остатками яичницы и подошел к окну.
Его в очередной раз поразил контраст между историческими и современными зданиями. Новый Орлеан был словно мостом между мирами и культурами. Сквозь пелену облаков, затянувшую предрассветное небо, едва проглядывала луна. Генри вырос в Техасе, но ему нравился Новый Орлеан с его частыми переменами погоды. Этот город, ставший ему новым домом, подходил ему по духу.
Он думал, что его жизнь сложилась. У него была не только завидная карьера, но и прекрасная жена, разделяющая его любовь к живописи и джазу – музыке, которая, по его мнению, способна проникнуть в душу самого черствого человека. Братья смеялись над ним, когда он говорил подобные вещи, называли его сентиментальным слабаком, но Фиона всегда его поддерживала. Именно по этой причине ему было так больно, когда она сказала, что они не знают друг друга и у них нет ничего общего. Она приуменьшила значимость того, что они создали вместе. В довершение всего его чертовски злило то, что к Фионе на вечеринке подходили другие мужчины. Они словно чувствовали, что она вот-вот будет свободна, хотя ни она, ни Генри никому не рассказывали о своих проблемах.
Генри привык к тому, что мужчины обращают внимание на его жену. Это естественно, поскольку она очень красивая женщина. Обычно она сопровождала его во время поездок, но, даже когда они не были вместе, они доверяли друг другу. Мысль о том, что она может найти себе другого мужчину, отравляла душу. Генри не считал себя ревнивым, но, черт побери, он не был готов отказаться от нее и отдать ее другому мужчине.
Он сам не заметил, как поднялся по лестнице и оказался рядом с комнатой Фионы. Дверь была наполовину открыта, и это его удивило. Обычно она закрывала дверь, словно хотела таким образом отгородиться от него. Почему она не сделала этого сегодня?
Охваченный любопытством, он заглянул в комнату.
Фиона лежала на диване в позе зародыша. Его удивило, что на ней по-прежнему было то же платье, в котором она была на вечеринке. Туфли валялись на полу, волосы были растрепаны. На мгновение ему показалось, что его жена спит, но затем он понял, что она плачет.
В последнее время она вела себя сдержанно, и этот неожиданный выплеск эмоций сбил его с толку. Ему было больно видеть ее слезы. Они вызывали у него чувство растерянности и беспомощности.
Однажды в детстве Генри, войдя в комнату своей матери, застал ее в слезах. Она плакала из-за окончания своей карьеры модели и очередной измены мужа. Хотя она была не самой внимательной и заботливой матерью, Генри очень ее любил. Его сердце разрывалось от сочувствия, но он ничем не мог ей помочь.
Сейчас он чувствовал себя таким же беспомощным, как и тогда.
– Фиона? – тихо позвал он, войдя в комнату.
Вздрогнув, она приняла сидячее положение и вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазав тушь по лицу.
– Генри, мне не надо помогать расстегивать молнию.
– Я шел в свою комнату и услышал, как ты плачешь. – Он подошел ближе. – Ты в порядке?
– Нет, не в порядке, – произнесла она дрожащим голосом, спустив ноги на мягкий персидский ковер.
Сегодня она была другой. Такой ранимой и открытой он ее давно не видел. Она словно ждала от него поддержки, несмотря на все их разногласия. Это означало, что их брак был небезнадежен и его все еще можно было спасти.
Впервые за долгое время она была готова с ним разговаривать, и он не намерен упускать возможность узнать, что творится у нее в душе.
– Появляться вместе на публике и притворяться счастливой парой становится все сложнее. Я это понимаю. Тебя ведь это беспокоит, не так ли?
– Конечно, это, – слишком поспешно ответила она.
– Почему-то я тебе не верю. Прежде у нас не было проблем с доверием.
– Легко доверять, когда не знаешь человека хорошо. Когда вы не лезете друг другу в душу. – Это прозвучало как строчки из хорошо отрепетированной роли.
Генри прислонился к мраморной каминной полке.
– Тебе придется объяснить мне, что это значит, потому что я по-прежнему не понимаю, что у нас пошло не так.
Вздохнув, она натянула на колени подол платья.
– Мы не говорили о важных вещах. О том, что бы мы делали, если бы не смогли завести детей. О том, что бы в этом случае нас связывало, кроме секса.
– Для тебя смысл секса был лишь в продолжении рода? Ты поэтому меня отталкиваешь после операций?
Когда после генетических тестов доктор порекомендовал Фионе сделать профилактические операции, Генри, конечно, расстроило то, что в результате она не сможет родить ему ребенка, но все же на первом месте для него были жизнь и здоровье его жены.
– Ты знаешь, что я готов быть рядом с тобой, несмотря ни на что. Я не брошу тебя, когда ты во мне нуждаешься.
Выражение ее лица снова стало отчужденным, во взгляде больше не читалось никаких эмоций.
– Мы уже это обсуждали. Мы не можем иметь детей, и нас ничто друг с другом не связывает.
А как же страсть? Общие интересы? Несколько лет, прожитых вместе? Она не может так легко сбросить все это со счетов.
– Ты все еще против усыновления?
Его это приводило в замешательство, поскольку ее отец был усыновлен. Но всякий раз, когда Генри затрагивал эту тему, Фиона уходила в себя.
– Я против того, чтобы муж оставался со мной только ради ребенка или из жалости. – Вскочив на ноги, она смерила его холодным взглядом. – Давай прекратим этот разговор, черт побери.
Что она думает? Что он остался с ней лишь из-за ее предрасположенности к раку? Разумеется, он бы не бросил женщину, унаследовавшую от матери ген смертельной болезни, но это была не единственная причина, по которой он не хотел разрывать отношения с Фионой. Все было намного сложнее.
Генри быстро подошел к ней и схватил ее за плечи:
– Ты как-то сказала, что мы мало друг с другом разговаривали. Давай поговорим сейчас. Начинай. Я тебя внимательно слушаю.
Генри нужно было, чтобы она рассказала ему, что ее тревожит. Он хотел как можно скорее уладить все разногласия между ними, потому что дорожил их отношениями.
Даже сейчас, когда макияж размазался по лицу, а волосы растрепались, она была очень красива. Жар, исходящий от ее кожи, обжигал его пальцы. Генри по-прежнему ее желал, несмотря ни на что. Ему хотелось поднять Фиону и отнести на кровать. Кровать, которая была их брачным ложем до того, как она, вернувшись из европейской клиники после операций, выселила его в другую комнату. Она сказала, что ее швы все еще болят, и она боится, что он может ночью ее задеть. Но с течением времени ничего не изменилось. Они по-прежнему ночевали в разных комнатах. Фиона ни разу даже не намекнула на то, что готова снова делить с ним постель. Генри на этом не настаивал. Он боялся, что может что-то сказать или сделать не так, пока она находится в уязвимом состоянии, поэтому обращался с ней весьма деликатно. Узнав, что их адвокат составляет документы на развод, он испытал потрясение.
Он устал ждать. Он всегда был человеком действия.
После небольшого промедления Фиона сбросила его руки со своих плеч.
– Даже если мы сейчас поговорим, это не изменит моего решения. Я все равно с тобой разведусь. Ты должен себе это уяснить.
– В таком случае давай поговорим, чтобы на душе у нас обоих было спокойно, когда мы разойдемся.
Прикусив губу, она внимательно посмотрела на него, затем кивнула:
– Говори.
Сев на диван, он взял ее за руку и слегка притянул к себе. Немного помедлив, она начала садиться. В последний момент он передвинулся, и она плюхнулась прямо ему на колени.
– Это нечестно.
– Тогда пересядь.
Сначала он увидел на ее лице неуверенность, затем в ее глазах промелькнула искра озорства, которое было так характерно для прежней Фионы. Она заерзала у него на коленях, и его пах тут же пронзила боль желания.
Он поднял бровь.
– Теперь ты ведешь себя нечестно.
– Я думала, ты хотел поговорить.
– Хотел. Только теперь говорить стало сложно. – Он провел пальцем по ее губам. – Но я пытаюсь. Для начала могла бы мне рассказать, почему ты только что плакала.
Фиона отвела взгляд.
– Вечером я заходила к дедушке Леону. Когда я вижу, как его болезнь прогрессирует, мне становится очень грустно. – Положив голову на грудь Генри, она тяжело вздохнула.
Генри знал, что она не притворяется. Фиону и дедушку Леона всегда связывали теплые отношения.
– Я прекрасно тебя понимаю. Мне тоже больно на него смотреть, когда он путает элементарные вещи. Страшно подумать, что будет дальше.
Теснее прижавшись к Генри, Фиона обхватила его руками. Он вытащил из ее волос плетеную тесьму и запустил в них пальцы. Боже, как же ему не хватало ее близости!
– Ты действительно готова расстаться с нашей семьей? – спросил он. – С дедушкой Леоном, с Аделаидой, с моими братьями… со всеми остальными?
– Возможно, они продолжат меня любить после моего ухода, – прошептала она после долгой паузы.
– Конечно, продолжат.
«Разве ее можно разлюбить?»
– Но я понимаю, что все, включая тебя самого, будут испытывать чувство неловкости, когда ты найдешь себе другую женщину.
Ее слова подействовали на него как удар под дых.
– Ты уже представляешь меня с кем-то еще? Это жестоко.
Со дня их знакомства Генри не смотрел на других женщин. Он был так увлечен Фионой, что не замечал больше никого.
– Полагаю, сразу, как только всем станет известно о нашем расставании, к тебе примчится толпа женщин.
Лицо Фионы было так близко, что ее дыхание щекотало его губы.
Конец ознакомительного фрагмента.