Ветер уносит мертвые листья

– Ты с Анькой переписываешься? – зло спросил Кыса.

– И с ней тоже, – просто ответила мать.

– Ты бы поменьше слушала сказочницу нашу, что она опять тебе обещает?

Мать отвернулась и надела наушники. В них захрипел миниатюрный Высоцкий.

– Да не приедет она за тобой, – бросил Кыса и, подхватив рюкзак, вышел из квартиры.

Первый клиент на другом конце города. Кыса прикинул, сколько времени уйдет на дорогу, может быть, и не опоздает. Худой и длинный, он быстро нагонял прохожих, расчищая дорогу глазами злой собаки. Спустился в подземку и расслабился, рельсы озарились, поток людей подхватил его и понес к поезду.

Сестренка, конечно, подставила. Теперь остроносому уходит все, что удается закалымить. И ладно бы деньги шли племянницам, ему даже было неловко оттого, что сестра бросила девочек. Но девицы содержались скудно, а старшую он вообще ни разу не видел в чем-то, кроме материнских обносков. Куда девает деньги этот Кощей – непонятно.

Вообще Кыса жалел о многом. Например, что давным-давно подарил матери отдельный компьютер и зарегистрировал пенсионерку в социальных сетях. Сначала она установила на аватарку свое старое фото, где была похожа на какую-то актрису. Общалась только с дочерью и любимой внучкой Изи. Потом узнала, что можно использовать чужие фотографии, имена и фамилии людей, которых когда-либо встречала (или не встречала), и стала проживать сразу много жизней. Заводить знакомства, влюбляться в молодых мужчин, ровесников сына. Реальность ее как будто не интересовала, разве что иногда она заговаривала о Париже, что, мол, дочь обязательно прилетит и обязательно заберет ее к себе. В страну, где, подумать только, жили Ален Делон, Эдит Пиаф и Жан Дюжарден.

Вагон внезапно опустел, и Кыса понял, что проехал нужную станцию. Видно, сказывалось непривычное похмелье. Пересел в другой поезд, уже понимая, что наверняка опоздает.

– Вы опоздали на двадцать минут, я ушла на работу, – сообщил недовольный женский голос в трубке.

– Но я у вашей двери уже, – соврал Кыса, забегая в нужный двор.

– Надо было написать, предупредить. Я бы подождала, а теперь уже поздно. Давайте на послезавтра?

– Ладно, в это же время, – согласился Кыса и перешел на шаг, куда теперь торопиться.

Следующий клиент только вечером. В желудке неприятно заклокотало. Чертыхнулся. Надо бы поесть. Кыса вспомнил, что у метро была забегаловка. Медленно пошел туда. Дорогой останавливался у досок с объявлениями и срывал листки с рекламой компьютерных мастеров. Ухмылялся стоковым фотографиям парней, которые не имели ничего общего с реальными компьютерщиками, – избавлялся от конкурентов. Вообще ему нравилась его работа. Не IT-компания, конечно, не какой-нибудь успешный стартап, но зато минимум усилий, хорошие деньги, если повезет с клиентом, и куча свободного времени. Когда в кармане завибрировало, решил, что это по объявлению, которое он дал в чате жильцов дома. Обрадовался, потому что смерть как надоело мотаться по городу. Но на экране засветилось имя. Звонила Изи.

Все, что она сообщила, показалось Кысе сном или розыгрышем.

Писклявый племяшкин голосок рассказывал такое, что никак не укладывалось во все еще тяжелой Кысиной голове.

Нюкта якобы зарезала отца кухонным ножом, тем, что с оранжевой рукояткой. Неужели правда? Вот если бы это было правдой! От одной только этой мысли Кыса моментально обмяк, вспотел и подобрел. Неужели Нюкта избавила его от беспросветной кабалы?

– А у вас есть деньги? – осторожно спросил Кыса и сощурился. – Понятно. Держи меня в курсе, подумаю, где вас спрятать.

Почти как сестры Хачатурян, значит. В любом случае эта скотина заслужила смерть. И если уж умная и воспитанная Нюкта не выдержала, значит, причины были серьезные. Поразмыслив, Кыса решил наведаться в гости к остроносому, и, если все так, как рассказала Изи, он найдет свою долговую расписку и заберет то, что принадлежит ему. За столько лет родственничек хорошо его подоил. Но нужно быть осторожным. А если отследят телефонный звонок? Вспомнились детективы из маминой библиотеки. Не зря он их читал в юности.

Кыса пытался держаться спокойно, но ноги сами рванули к метро. Перепрыгивая через ступени, чуть замедлился перед турникетами, приложил проездной и снова побежал. Дорогой он задумался, где остроносый мог хранить деньги. Сейф это или какой тайник, чайник от сервиза, старый кирзовый сапог. Может быть, книга? Хотя нет, точно не книга.

Итак, версия событий.

Мысленно Кыса уже участвовал в допросе, девчонок подставлять не хотелось, да, может, и не придется. То есть проспал, опоздал на вызов, поехал на другую точку, но времени оставалось полно, поэтому решил зайти к племяшкам. А тут такое горе. В гладкий ход событий не вписывался только звонок Изи, впрочем, на допросе легко будет соврать, что племяшка просила у него немного денег в долг. Во дворе Кыса достал из кармана рюкзака связку ключей, на которую Изи пару лет назад повесила запасной ключ от их квартиры. Как она сказала, на всякий случай? Так вот этот случай настал. У аптеки на первом этаже нужного дома он уже настолько верил в собственную удачу, что не заметил такси, которое вырулило из-за поворота и с визгом притормозило рядом.

– Кы-ы-ыса! Какими судьбами здесь? – послышался знакомый голос.

Понадобилось время, чтобы осознать, кому он принадлежит.

– Ты будто покойника увидел! Что замер как истукан?

Угаренко хлопнул дверью такси и стоял теперь перед Кысой в полный рост, обнимая портфельчик. Живой и здоровый, сукин сын. Щерит зубки, острые, как у кровососа. Значит, обманули малолетки, но зачем?

– Ты чего здесь, я спрашиваю? Деньги привез?

– Поговоить надо, – смутился Кыса, проглотив «р».

– Отсочку будешь просить? – передразнил зять и тут же стал серьезным. – Даже не надейся. Сколько можно уже. Пора стать мужиком и нести ответственность. А ты что бледный какой-то? Ну-ка дыхни, не с похмелья?

Кыса дышать не стал, но кивнул.

– Ладно, я сегодня добрый. В кои-то веки мой высокомерный шурин надрался как нормальный человек. Пойдем, воскрешу тебя.

До квартиры шли молча. Кысе мерещилось, что ступени пластилиновые. Стоит замешкаться, как подъезд проглотит его костлявое тело. Угаренко жили на втором этаже. Отец семейства несколько раз нажал на квадратный звонок, прислушался к блямканью и вдруг замер перед темно-багровой дерматиновой дверью.

– Ты чего? – заподозрил неладное Кыса.

– А, фух, думал, что ключи потерял, – Федор нащупал в кармане брелок и вытянул наружу звонкую связку.

Кысу встретил знакомый запах сестриных духов. На миг показалось, что он снова студент и вернулся домой после лекций, а Анька марафетится перед свиданием с каким-нибудь ботаником из хорошей семьи. Жадная дура! В очередной раз Кыса разозлился на сестру за ее мезальянс. Федя как будто тоже что-то вспомнил, со свистом потянул носом воздух и быстро огляделся по сторонам, сканируя обстановку дома.

– Интересно, куда девчонки делись! Иди на кухню и накрывай на стол, – скомандовал он и, запнув ботинки в угол, скакнул в спальню.

Кыса не хотел навязанной ему бабской роли, но кивнул. Аккуратно разулся и прошел в просторную кухню-гостиную. Что же это было? Неужели и правда плохая шутка?

Здесь стерильная чистота. Такая, что не хотелось оставлять следов своего пребывания. Даже отпечатков пальцев. А правда, что он вообще тут делает? Надо уходить. Перекус остроносый пусть сам себе накрывает. Но где девчонки? Все-таки придется остаться, чтобы хоть что-то выяснить. В животе заурчало. Кыса подключился с телефона к маленькой колонке, точно мог заглушить таким образом голод, и крутанул реле громкости. Зазвучал шаманский голос Джима Моррисона. Надо же, заезженная еще в годы юности The End зазвучала по-новому зловеще.