Проданная в жены тигру

Хозяин следит за едоком с непроницаемым лицом. Оба вэнка стоят в полный рост около стола, а воин возвышается у двери. Сижу на стуле одна я. Мне дико неуютно. Чувствую себя ужасно маленькой и беспомощной. Хотя, если бы я стояла, то всяко была бы меньше каждого из них. А так, если что, можно бить в живот. Или ниже. Это немного придает мне уверенности.

Замечаю, что эмблемы у хозяина и воина при двери одинаковые, а у того, кто мою еду съел, другая. Ноздри щекочут аппетитные запахи. Может, мне пора взять и тоже что-то съесть? Но вряд ли. Тишина стоит мертвая. Я слышу удары собственного сердца.

Спустя какое-то время еду берет хозяин клана. Тоже молча кладет себе в тарелку и отпивает из кружки. Двойная проверка на отраву? Хозяин выжидает, когда может подействовать яд?

Я невольно напрягаюсь. До холодеющих рук переживаю за свое будущее или… за этого вэнка? Надо спросить его имя. Неприятно его в мыслях звать ни хозяином, ни главой.

– Еда чиста, можешь идти, – он обращается к вэнку в тунике. – А ты свободен. Позови сюда Рудара. Тэнхи буду охранять я сам, – это воину.

У меня резко пропадает аппетит, а сердцебиение взрывается сильными ударами в голове. Кажется, отвечать за свой поцелуй мне придется намного раньше, чем я думала.

* * *

МАГНАР

Я знаю, что тэнхи девственна. Но я не верю в это. Нежные невинные девственницы обычно так не наглеют. Зачем она меня поцеловала? Внезапно влюбилась? А, ну да, как же. Или ней проснулись желания, которые она в себе не подозревала? Да, прямо в каземате и проснулись, когда кругом одни угрюмые рожи.

Я видел много девок тэнхи и знаю, что в среднем они не любят экстремальное. Даже зрелые развитые тэнхи такое не любят. Да и вэнки его не обожают. Дело в другом.

Настоящая причина поцелуя в том, что Манри захотела усыпить мою бдительность. Ее проклятие – наверняка ложь. Ложь ли жених – уже не знаю. Одно с другим тут не вяжется. Как при живом женихе и сильной любви меня целовать? Меня, ее врага.

А мне в голову приходит мысль. Может, Вагара тоже какая-то лихая лживая девка безумным сделала? Притворилась с ним любящей, целовала и ласкала его сама. Он и потянулся к ней, как цветок, впервые увидевший солнце. Вагар старше меня, и все о нем я не знаю. Он покинул клан, когда еще был жив наш отец. Девку за такое могли казнить, или она еще как-то иначе сгинула. Я ее не знаю.

Но в том, что коварство тэнхи безгранично, я сейчас убедился еще раз. Умом, конечно, убедился. А все равно потянулся к вкусной лживой тэнхи, забыв обо всем. Забыл о том, что Эдмар и другие тут за всем наблюдают. Напишу ему, чтобы прекратил. Забыл о непонятных за дверью, знающих шифр клана. Только и думал, как посадить тэнхи на стол и прямо там… Тэнховские одежки для этого идеальны. Потому и оторвался от ее нежного рта, несущего гибель. Весь день сегодня одно напряжение и никакой разрядки. Сплошные обломы.

За дверью оказываются повар и проверяющий. А меня охватывает ревность: если тэнхи уже придумала план, как меня окрутить, мало ли, что она сделает с проверяющим. Да и с каждым из них по очереди может. Окрутит, обманет, проведет… Никаких ей проверяющих.

Это очень необычная тэнхи, и я сам ее сторожить буду. Всяко бы не спал, подглядывал бы за этой комнатой. А так проще. И не скажешь, что такое мне не по статусу, раз я тэнхи перед всеми своими невестой объявил. С невестой я могу проводить сколько угодно времени.

Ближайшее время будет тяжелым. И не потому, что кто-то захочет здесь меня убить, ведь дом торгов явно охраняется хуже, чем мой собственный дворец. Просто мне придется постоянно видеть тэнхи во всей ее красе и не иметь возможности осуществить желания. Я-то Эдмару напишу, и он притворится, что свои штуки отключил. А на деле не отключит. И нагло нарушать условия торгов, предоставляя уже не девственницу, тоже нельзя.

Проверка еды проходит спокойно: никто никакую дрянь тэнхи не подмешал. Буду ждать Рудара, чтобы отдать ему распоряжения насчет клана. А пока покормлю свою интригующую тэнхи. Она дерзко решила поиграть в особое ко мне отношение? Ну тогда пусть терпит и мое, которое действительно рискует стать совершенно особенным.

Минус того, что я сам девку охраняю и невестой назвал: для других ее цена возрастет до небес. Ставки будут горяченными. Вырвать из рук другого то, что ему дорого, у нас в крови. Это все вина проклятия, или вэнки всегда такими были, я не знаю. Никто уже не помнит, отчего оно было наложено. Мы даже не знаем, как его снять. И тэнхи не знают, сколько мы их ни спрашивали, им самим оно не нужно абсолютно. Такая вот тесная вынужденная связь народов, в которой страдают оба.

Хотя моя тэнхи, может, и не страдает. Ага. Сейчас как славно с ней заживем: ну прям ожившие легенды древних времен. Когда у нас еще были свои женщины. По одной на каждого. Тогда вэнки еще пели много любовных песен. Радовали жен, и это было взаимно.

Главы кланов тоже стараются жить, как встарь – своя личная жена у каждого. Только песен мы уже не поем. Некому нам их петь.

Моя тэнхи смотрит на еду голодными глазами. Враг должен ненавидеть и кусаться. Когда враг трется и ластится, это опасно расслабляет.

– У нас традиции, – говорю шепотом, склонившись к тэнхи. – Если до свадьбы жених и невеста едят вместе, жених невесту кормит.

Красивое лицо тэнхи вытягивается. А что, она думала, я ее в покое оставлю? Наивная. Не оставлю. Во всяком случае, пока не доведу ее до обычной и понятной ненависти ко мне и к вэнкам в целом Предсказуемость безопасна.

Я двигаю стул и сажусь рядом с тэнхи. Рудар придет, скажу ему передать, чтобы на кухне нам двойные порции готовили. А то и тройные. Девкам они мало подают. Придется Рудара погонять, но он-то свою выгоду знает. Если я умру до совершеннолетия своего будущего сына, клан возглавит Рудар. У вэнков не приняты никакие наместники. Правят и умирают в борьбе за власть только взрослые мужчины.

Мне понадобится мое оружие, сменная одежда и еще всякие мелочи. Ничего серьезного – не могу же я клановые дела разбирать под «ласковыми» взглядами Эдмара и прочей братии. Точно он свои штуки не отключит. Я бы не отключил: такое представление, как я сейчас устраиваю, если и случается, то нечасто.

– Как твое имя, господин? – снова шепот и убийственный взгляд. Вроде тэнхи смотрит снизу вверх и должна покорной выглядеть, но ничего подобного. Она выглядит любопытной и очень смелой. Прямо залюбуешься.

– Мое имя лично для тебя – господин. А для вэнков – Магнар.

Обычно девки имя хозяина после покупки узнают. Или еще как-то окольными путями. Но все обычаи придется отбросить, кроме тех, что я сам выдумаю. Тэнхи вон проклятия выдумывает, а я обычаи. Чем я хуже? Я набираю на ложку каши. Она уже подостыла, не обожжет.

– Давай-ка открывай ротик, тэнхи.

Может, это я зря затеял. Потому что мое тело воспринимает ситуацию явно не как кормление. Я жду реакцию тэнхи. Она испугается, оскорбится или так кашу проглотит, без эмоций?

Она смотрит недоверчиво. Но кашу берет. Молча. Проголодалась. Пытки голодом мы никому не устраиваем. Злящих нас девок не мучаем. Ну, тут как сказать, моральная сторона вопроса дело темное, но никаких сознательных пыток женщин у вэнков нет. Если для кого кормление и пытка, то как раз для меня, представляющего вместо кормления совсем другое.

А тэнхи… Тэнхи должна понять, насколько она тут зависима от моих желаний и уязвима. Может, этак она передумает играть со мной и подначивать меня. Но мне понравилось то, как она сыграла… Себе врать бессмысленно. Пусть она меня еще целует. По любой причине. Меня завело и заинтриговало безумно.

Я наблюдаю за тем, как она ест. Дожидаюсь, пока все прожует, и даю ей новую порцию. Пьет из кружки она сама, без моей помощи. Я впервые собираюсь жить бок о бок с женщиной.

Вэнки ведь даже с родными матерями не живут. Нас в основном разные служанки растят, так принято. Основная наша проблема с женщинами – это даже не их нехватка, а их потеря интереса ко всему. Такие женщины безучастно сидят в своей комнате. Это состояние не сымитировать и не подделать. Оно длится не день и не два. В итоге они умирают от тоски.

– Господин, а невеста может кормить жениха? – вздрагиваю от странного вопроса тэнхи.

Что она задумала? Ударить меня ложкой? Рискну.

– Может, если сама хочет.

Если что, обезвредить тэнхи у меня займет пару мгновений. Даже голыми руками.

– Тогда я попробую. Хорошо, господин?

– Давай.

В плошке еще осталось немного мяса. Я отдаю тэнхи ложку, она подцепляет мясо и протягивает его мне.

Рудар заходит в коридорчик без стука и замирает на пороге комнаты. Очень хорошо, пусть брат наглядно видит, что эта тэнхи мне подходит в жены. Она уже такая смирная и заботливая. Прямо, как не тэнхи вовсе, а милейшая девушка другого племени.

Я проглатываю мясо и произношу:

– Посиди тут спокойно, Манри. Доешь. Нам с братом надо потолковать.

Надеюсь, она поняла, на какой высоте находится окно, и не захочет оттуда выглядывать? Это опасно. А эта тэнхи точно будет выдавать сюрпризы.

Хорошо, если на торгах она притворится безучастной ко всему, а не начнет танцевать, задирать подол платья или вообще скидывать с себя одежду. Вот тогда даже представить сложно, что случится с главами кланов. Возможно, из-за нее начнется резня.

С Рударом мы разговариваем знаками. В каждой семье придумывают свой язык жестов, чтобы передавать друг другу важные сведения. Все необходимое мне брат скоро принесет, а о странном поведении тэнхи он не говорит ни слова. Возможно, он впервые в жизни видел, чтобы женщина кормила взрослого мужчину и выглядела при этом если не довольной, то… спокойной. Да и со мной такое тоже случилось в первый раз.

Краем глаза я посматриваю на свою тэнхи. Она тихо сидит за столом, выжидает. Следующей, кто придет лично к ней, будет Тэри с одеждой. И тогда я увижу свою тэнхи совсем голой. Врач-то ее видел, так принято. А вот я – нет. Но я исправлю эту несправедливость.

На вопрос Рудара, сообщить ли нашей матери о моем желании жениться, отвечаю, что сообщать незачем. После торгов и так все ясно будет. А пока мои планы еще могут сорваться и рухнуть. Я не хочу блефовать и трезво оцениваю опасности. Но и от своих целей не отступлюсь.