Твоё имя на моих костях

Элира подошла ближе. Её шаги отдавались эхом, многократно усиленным акустикой зала. Каждый шаг звучал как удар молота.

— Инспектор Вэнн, — раздался голос откуда-то сверху. Мягкий, грудной, с лёгкой хрипотцой. — Проходите. Мы ждали вас.

Элира подняла голову.

На верхней галерее, опершись на перила из белого нефрита, стояла женщина. Она была одета в длинное платье цвета слоновой кости с высоким воротником, закрывающим шею до подбородка. Ткань струилась, как вода, переливаясь перламутром при каждом движении. Лицо — безупречное, с точёными скулами, высоким лбом, тонкими губами.

Кожа — фарфоровая, без единой морщины и без единой поры. Искусственная. Ненастоящая. Такая, какой не бывает у живых людей после ста лет.

Глаза — светло-серые, почти прозрачные, с вертикальными зрачками, как у змеи.

Но виски белые, как снег, резко контрастирующие с тёмными, цвета воронова крыла, волосами, собранными в сложную, почти архитектурную прическу с золотыми шпильками. Каждая шпилька ручной работы, с крошечными рубинами на концах, которые, казалось, пульсировали в такт биению сердца. Седые виски — единственная трещина в броне её совершенства. Единственная улика, что она — не богиня, не голограмма, а существо из плоти и крови, которая когда-то тоже знала боль.

Лисандрия. Глава Совета Семи Правителей. Бессмертная. Старейшая из живых. Никто не знал её истинного возраста.

Говорили, она помнила времена до Морегана. Помнила мир, где магия была свободной, как дикий зверь, и убивала каждого, кто осмеливался её приручить. Помнила города, которые канули в пески, и имена, которые стерлись из учебников истории.

Элира почувствовала, как под её взглядом зашевелились волоски на затылке. Казалось,

этот взгляд сканировал, проникал под кожу, читал мысли, выискивал слабости.

— Поднимитесь, — произнесла Лиссандра , жестом указывая на винтовую лестницу, уходящую вверх. Её пальцы, унизанные перстнями с крупными бриллиантами, описали дугу в воздухе, и на миг Элире почудилось, что за ними остался серебристый след, как от остывающей молнии. — Мы ждём вас в Зале Сердца.

Элира подчинилась.

Лестница была узкой, без перил, с высокими ступенями из пористого камня, которые скользили под ногами, словно были покрыты тонкой плёнкой жира. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью, пульсирующей в такт с амулетом на груди. Он вибрировал — слабо, но настойчиво, как предупреждение. Амулет чувствовал магию этого места. Оно было пропитано ею — воздух, стены, сам камень дышали древней силой. Элира ощущала её кожей: лёгкое покалывание, электрическое напряжение, от которого волосы на руках вставали дыбом.

Дверь открылась бесшумно, она шагнула внутрь и замерла на пороге, поражённая.

Это была круглая комната без окон, абсолютно лишённая естественного света. Единственным источником сияния был центральный объект — огромный кристалл, размером с человеческую голову, парящий в метре над полом. Он был чёрным, как сама бездна, но внутри него пульсировали алые искры — ритмично, как живой организм, заключённый в каменную тюрьму. С каждым биением комната на миг озарялась багровым светом, а тени на стенах плясали жуткий танец. Кристалл трепыхался в унисон с пульсом Элиры — или ей только казалось? Он висел на цепях из белого золота, уходящих в потолок, которые терялись в темноте, и цепи эти слабо позвякивали, будто от дыхания невидимого великана.

Вокруг кристалла, по кругу, стояли семь кресел. Шесть из них были заняты.

Элира узнала их всех. Каждое лицо было ей знакомо по досье, по слухам, по страшилкам, о которых шептались оперативники в курилках.

Один из них был древний, худой старик, закутанный в плащ из золотой парчи. Он висел на нём мешком, но золотой цвет ткани выдавал принадлежность к Высшему Сословию. Морщины бороздили его лицо так густо, что кожа напоминала пергамент, свёрнутый и развёрнутый сотню раз. Это был Верховный Магистр, Хранитель Архивов.

Он сидел, сгорбившись, пальцы с жёлтыми ногтями сжимали подлокотники, а мутные, бельмастые глаза смотрели сквозь Элиру. Говорили, он помнит каждое слово, когда-либо написанное на материке, и стирает из истории тех, кто ему не угодил.

Женщина с механической рукой это скорее всего Командор Стальных Легионов. Её левая рука от плеча была заменена на полированный агрегат из черненой стали и золотых сочленений, который мягко шипел при каждом движении. Пальцы сжимались и разжимались в такт её дыханию, готовые в любой момент сомкнуться на чьем-то горле.

На запястье, прямо над суставом, тускло мерцали четыре синие искры — индикаторы заряда. Две из них уже погасли.

Элира заметила на её поясе новейший парализатор. С виду — обычный цилиндр из тёмного сплава, но, по слухам, одного разряда хватало, чтобы вырубить целый взвод. Такой она видела только на закрытых презентациях в военном департаменте.

На предплечье механической руки, чуть выше локтя, были выгравированы три имени. Разными почерками. Элира невольно задержала взгляд — и тут же отвела. Потому что догадалась: это не трофеи. Не враги. Это те, кого она не смогла спасти. Командор носила их на своей железной длани, как напоминание.

Женщина перехватила её взгляд и чуть заметно наклонила голову — металлические сочленения коротко клацнули, и Элира поспешила отвернуться.

О том, как Командор потеряла руку, ходили разные слухи. И каждый был страшнее предыдущего.

Одни говорили, что это случилось во время подавления бунта в Нижних Казармах. Что какой-то обезумевший алхимик, загнанный в угол, выплеснул ей в лицо кислотную субстанцию — и она закрылась рукой.

Плоть разъело до костей. Руку пришлось ампутировать по плечо. Говорили, она сама отдала приказ: «Режь выше. Живо». И не проронила ни звука, пока хирург пилил кость.

Другие болтали, что руку она потеряла не в бою. Что это было наказание. Якобы она нарушила приказ Верховного Совета — отпустила пленного, который оказался её братом. И в качестве расплаты ей предложили выбор: палец, кисть или всю руку до локтя. Она выбрала сама. И наблюдала за процедурой с каменным лицом, чтобы никто не посмел сказать, что Командор Стальных Легионов плачет.

Но был третий слух, самый жуткий. Его передавали шёпотом, в тёмных углах, оглядываясь через плечо.

Говорили, что она не потеряларуку. Что она её обменяла.

Якобы в катакомбах под Старой Башней, на глубине, куда не ступала нога живого солдата, она встретила нечто. Не человека. Не тварь. А существо, которое называло себя Прядильщицей Судеб. И эта Прядильщица предложила сделку: живую плоть за сталь, которая никогда не устанет. Которая не знает боли. Которая сможет сражаться не уставая.

И Командор согласилась.

Говорят, она сама протянула левую руку, и Прядильщица отсекла её одним движением — без крови и без крика. Просто отделила, как сухую ветку. А на её место прикрепила механический протез.

Элира покосилась на чёрную сталь, мерцающую золотыми сочленениями, и подумала: из всех трёх историй самая безумная — третья. Но почему-то именно сейчас она казалась ей самой правдивой.

Рядом с ней вальяжно расположился мужчина в маске без рта. Верховный Алхимик.

Серебристый овал, идеально гладкий, без единой заклёпки или шва, облегал его лицо, как вторая кожа. Только две узкие вертикальные щели прорезали металл на уровне глаз — и оттуда, из темноты, на мир смотрели два чёрных, как обсидиан, зрачка. Они не моргали. Совсем. Создавалось жуткое ощущение, что они вообще не принадлежат живому человеку.

Он не дышал. Или дышал так тихо, что это пугало ещё больше. Говорили, он изобрёл сыворотку, подавляющую магию, и испытывал её на себе. День за днём, неделю за неделей, пока его собственная кровь не перестала искрить. Пока в нём не погас последний отблеск дара. Пока он не стал пустым.

Но маску он надел ещё до того. Никто не знал наверняка, что скрывается под серебристым овалом — обожжённая плоть, гладкая кожа или вообще ничего.

Ещё двое за столом приковывали взгляд сильнее, чем все остальные вместе взятые. Близнецы.

Мужчина и женщина — и это было единственное различие между ними. Одинаковый разрез глаз, одинаковый изгиб бровей, одинаковые тонкие губы, сжатые в едва заметную, бескровную улыбку. Одинаковая одежда: чёрные водолазки, глухие, под самое горло, и серебристые жилеты с тускло поблёскивающими застёжками. Они сидели так ровно, что казались приклеенными к стульям. Спины прямые, ладони сложены на столе — левая на правой, правая на левой, в точности как отражение в зеркале.

Их лица. Элира невольно задержала дыхание, когда разглядела глаза. Левый — янтарный, горячий, с золотистыми искорками, словно внутрь залили расплавленный мёд. Правый — ледяной, голубой, до прозрачности светлый, как треснувший лёд на горном озере. И это сочетание — огонь и холод в одной оправе — заставляло невольно отводить взгляд. Слишком неправильно. Слишком неестественно.

Но страшнее всего была их синхронность.

Они не просто сидели напротив друг друга — они двигались как марионетки, подвешенные к одной руке кукловода. Брат чуть наклонял голову, сестра повторяла с точностью до миллиметра. Она поднимала бровь, брат делал то же самое, с той же скоростью. Он моргал, и её веки опускались и поднимались синхронно, будто управляемые единым механизмом.

Элира заметила, что они даже дышат в одном ритме. Грудь поднималась и опускалась одновременно, как два поршня в одном двигателе.

Кураторы Торговли и Информации. Формально — два разных поста. Но поговаривали, что если убрать перегородку между их кабинетами, обнаружится, что они сидят спина к спине в одном кресле. И никогда не спят одновременно: пока она отдыхает, он бодрствует, впитывая информацию, чтобы передать её сестре через их странную связь, когда та проснётся. Потом спит он.

Кто-то даже утверждал, что у них одно сердце на двоих. Другие клялись, что видели, как они менялись местами во время переговоров — и никто не заметил разницы.

Шестая правительница появилась бесшумно — никто не заметил, когда она вошла. Девочка лет двенадцати, с кукольным лицом и огромными серыми глазами, в которых не читалось ни капли детской наивности. Она была одета в простое серое платье, слишком лёгкое для этого холода, и сидела на стуле, подобрав босые ноги. В руках она держала старую, потрёпанную куклу с оторванной рукой и пуговичными глазами разного размера.

Элира заметила, что все в комнате — Магистр, Командор, Алхимик и близнецы — избегают смотреть в её сторону. Будто её не существовало.

Девочку звали Марта. Поговаривали, что она видит самые тёмные тайны любого человека, и может прошептать их вслух так, что услышат все. Но главное — она никогда не спит. Никогда.

Сейчас Марта не смотрела на Элиру. Она впилась глазами в пустое кресло Лисандрии. И гладила свою куклу по голове — раз, два, три — будто считала чьи-то последние мгновения.

Сама Глава Совета стояла у кристалла, положив ладонь на его поверхность. Пальцы у нёе были длинными, тонкими, с идеальным маникюром. Ногти были покрыты чёрным лаком с вкраплениями из чистого золота, которые переливались в багровом свете кристалла. Она тоже не смотрела на Элиру.

— Инспектор Вэнн, — произнесла она, не оборачиваясь. Голос её звучал приглушенно, эхом отражаясь от стен, но каждое слово врезалось в сознание, как клеймо. — Присаживайтесь.

Элира осталась стоять. Ноги её дрожали, но она запретила себе садиться. Сядешь — и покажешь слабость. А слабость здесь — смертный приговор.

— Я предпочитаю стоять, ваша светлость.

Лисандрия медленно повернулась. Улыбнулась — едва заметно, одними уголками губ.

— Как пожелаете. — Она сделала паузу, и в этой паузе повисла тяжёлая, давящая тишина. — Мы знаем о смерти вашего брата. Примите наши соболезнования. Арден Вэнн был ценным исследователем.

— Он был моим братом, — отрезала Элира.— И его убили. Я хочу знать, кто это сделал.

— Именно поэтому вы здесь, — кивнула Лисандрия. Она отошла от кристалла и медленно прошлась по кругу, касаясь пальцами спинок кресел. Плащ струился за ней, как шлейф тумана. — Мы провели собственное расследование. У нас есть подозреваемый.

— Назовите его имя.

— Имя нам неизвестно. Но известна кличка. — Лисандрия остановилась, повернулась к Элире. В её глазах мелькнула настороженность. — Вепрь. Лидер мятежников-Оскверненных. Он прячется в Нижних Уровнях, в так называемом «Гнилом Зубе» — заброшенном квартале, который Оскверненные превратили в крепость.

Элира нахмурилась.

— Вепрь? Я никогда не слышала о нём.

— И неудивительно. — Лисандрия махнула рукой, и в воздухе материализовалась голограмма — человек. Крупный, широкоплечий, с лицом, скрытым капюшоном. На груди — татуировка: стилизованная голова вепря с горящими глазами. — Он действует в тени уже три года. На его счету — как минимум дюжина убийств. Чиновники. Учёные. Охотники на магов. У него есть информаторы в Верхнем городе. Он знает наши маршруты и наши слабые места.

— И вы хотите, чтобы я убила его?

— Нет. — Лисандрия покачала головой. Голограмма погасла. — Мы хотим, чтобы вы его доставили сюда. Живым. Он нужен Совету. У него есть информация, которая может изменить баланс сил.

Элира почувствовала холодок.

— Информация? О чём?

— О том, кто стоит за смертью вашего брата, — мягко ответила Лисандрия. — Вепрь был последним, кто видел Ардена живым. За час до убийства они встречались в Нижнем городе. Мы перехватили записи камер наблюдения. Ваш брат передал Вепрю какой-то предмет. Свиток. Мы не знаем, что в нём написано, но подозреваем, что именно этот свиток стал причиной его смерти.

Элира почувствовала, как кровь стучит в висках.

— Вы хотите сказать, что Арден сотрудничал с Осквернёнными?

— Мы хотим сказать, что ваш брат был гораздо сложнее, чем вы думаете, — поправила Лисандрия. — И что его убийство — часть более крупной игры. Игры, в которой Вепрь — всего лишь пешка.

Она замолчала, давая Элире время переварить информацию.

— Мы предоставим вам все ресурсы, — продолжила Лисандрия. — Оружие. Снаряжение. Коды доступа к нижним уровням. Команду поддержки. Но есть одно условие.

— Какое?

— Вы возьмете с собой охотника.

Элира замерла.

— Охотника? Я капитан Управления Фильтрации. Мне не нужен напарник.

— Совет не доверяетхм.. такому капитану, — вставил Магистр-Хранитель Архивов, подавшись вперёд. Голос у него был скрипучий, как у старой двери. — Вы слишком близки к этому делу. Личная месть может затуманить рассудок. Нам нужен независимый наблюдатель.

— И кто же этот «наблюдатель»? — спросила Элира, скрестив руки на груди.

Лисандрия улыбнулась — на этот раз шире, обнажив идеально белые зубы.

— Вы его знаете. Вернее, слышали о нём. Его зовут Арес.

В комнате повисла тишина.

Элира почувствовала, как воздух вокруг стал плотным, как вода. Амулет на груди дёрнулся и нагрелся. Имя ударило по нервам, как электрический разряд.

— Арес? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тот самый Арес? Безумный охотник, который уничтожил целый квартал в погоне за Осквернённым? Которого посадили в Костяной подвал пять лет назад за массовое убийство?

— Он самый, — кивнула Лисандрия. — Лучший. И самый опасный. Он знает Нижние Уровни как свои пять пальцев. Он охотился на Вепря раньше. Он единственный, кто может предсказать его действия.

— Он безумен, — отрезала Элира. — Он психопат. Он убьёт меня при первой же возможности.

— Нет, — Лисандрия покачала головой. — Он подчиняется приказам. Он должен подчиняться. Мы вживили ему в мозг чип-подавитель. Если он попытается причинить вам вред, мы активируем его дистанционно. Его порализует. И он умрёт в течение тридцати секунд.

— Тогда почему вы не убьёте его прямо сейчас? — спросила Элира. — Зачем держать такого монстра в живых?

— Потому что он нужен нам, — ответила Лисандрия. Её голос стал жёстким. — Так же, как вы нужны нам, инспектор. Война с Осквернёнными не заканчивается. И в этой войне нам нужны монстры. С обеих сторон.

Она замолчала и посмотрела Элире прямо в глаза.

— Вы возьмете Ареса с собой. Это не обсуждается. Или вы принимаете задание — или мы найдем другого капитана. А вас отстраним от расследования смерти брата. Навсегда.

Элира сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

— Хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Я возьму вашего безумца. Но если он тронет меня хоть пальцем — я убью его. И плевать мне на ваш чип.

Лисандрия рассмеялась — тихо, мелодично, как колокольчик.

— О, я на это и рассчитываю, инспектор. Именно поэтому, невзирая на сомнения остальных правителей, я выбрала вас.