- -
- 100%
- +
– Всё хорошо, Николаша! Мы с тобой молодцы, – бормочу, поглаживая живот.
– Его зовут Марк! – снова поправляет кто-то, и в этот раз я не спорю.
Один из охранников опускается рядом со мной на траву, о чём-то спрашивает. Вижу, как шевелятся его губы, но в моих ушах нарастает шум. Наверное, из-за проезжающих машин.
Кажется, я всхлипываю, пережитое выходит из меня волнами эмоций.
Хочется плакать от облегчения, потому что Марк жив, а это значит, что не зря мы с Николашей остановились. Не зря рискнули.
Да, мой сын точно Николай. Сильное, ответственное имя. Такой мужчина поддержит свою мать в сложный момент, как сделал сейчас.
Или, может, моего малыша зовут Марк? Сильный, сосредоточенный мужчина, который не испугался даже перед лицом смерти.
Охранник продолжает задавать мне вопросы. Хочет знать, как я себя чувствую, чем мне помочь, что сделать…
Отворачиваюсь, пытаюсь отвлечься. Не хочу плакать. Не хочу показывать слабость после того, как была сильной на глазах у всех. Хочу остаться какой была, ведь я сильная, всегда и во всём сильная.
Некоторые женщины рождены, чтобы быть сильными.
Пожалуйста, можно в следующей жизни я буду слабой?
Так и сижу на траве около шоссе. Дрожу, не иначе как от собственной силы.
В голове вихрь.
Пусть Марк выживет, пусть всё пройдёт без осложнений. Пусть он забудет обо мне и об этом происшествии, не хочу сниться ему в кошмарах.
Сейчас попрощаюсь и уеду. Куплю курочку в супермаркете, запеку в сметанном соусе, сделаю салат… Будет вкусно и сытно. Потом мы с малышом выспимся на славу…
– Николаша, как насчёт курочки?
Меня прерывают, и я не успеваю развить тему еды и отдыха.
Ко мне склоняется фельдшер.
– Какой у вас срок? С ребёнком всё в порядке? После такого стресса вам тоже следует подъехать в больницу на осмотр. Мы редко берём второго пациента в машину, но это особая ситуация, а вы очень бледная. Давайте-ка померяем давление…
Вокруг меня суетятся, задают вопросы, отводят в машину скорой помощи.
Охранник передаёт мне мою сумку, оставляя себе ключи от моей машины. С сомнением смотрит на моё доисторическое средство передвижения и говорит.
– Я пригоню вашу машину к больнице. Если она доедет.
– Спасибо. Её зовут Елизавета.
– Кого?
– Машину. Она девочка, мягкая и чувствительная. Помягче с ней, пожалуйста, иначе она не заведётся.
– Так всегда с женщинами, – бурчит он, уходя.
Меня усаживают, пристёгивают ремнями безопасности.
Марк лежит на носилках, его глаза закрыты. Его интубировали, он под седацией. Лицо уже не серое, как прежде, – порозовело, вернулась жизнь. И губы розовые, живые. Кислород творит чудеса.
С ним всё будет хорошо, теперь я в этом уверена. В больнице ему помогут.
Если бы не мы с Николашей, Марк не дождался бы скорой. Мы его спасли, не дали погибнуть на грязной и узкой обочине шоссе.
Провожу дрожащей рукой по лицу. Только сейчас осознаю, что вместе с ключами от машины охранник забрал и ключи от квартиры, но мысль о возможном ограблении почему-то не пугает. Наоборот, вызывает усталую улыбку. Пусть попытается найти там что-нибудь ценное. Если удастся, я очень удивлюсь.
По прибытии нас засасывает больничная круговерть и не какая-нибудь, а высшего класса. Я никогда не видела такого приёма. Марка встречают не просто как важную шишку, а как минимум – президента. Приёмный покой гудит, медперсонал носится, все на ногах, кто-то кого-то вызывает по рации.
Объяснение только одно: охранники, ехавшие следом за скорой, уже успели позвонить куда надо.
Честно говоря, я даже не в курсе, куда надо звонить, чтобы вызвать такую суматоху.
В том, что Марк важная персона, я и так уже не сомневалась. Однако это уже слишком.
Меня тоже не оставляют без внимания. Осматривают быстро, слаженно, я горжусь нашей больницей. С ребёнком, слава Богу, всё хорошо. А вот моё давление скачет туда-сюда. После такого стресса это неудивительно. Домой меня пока что не отпустят, но покормят, и это хорошо. Сейчас я даже рада больничной еде.
Теперь хотя бы можно немного выдохнуть. Почти.
7. Близко
– Мужчина, которого вы привезли, он кем вам приходится?
Закончив мерить давление, медсестра смотрит на меня с любопытством.
Сонно моргаю. Я только что дремала, поэтому не сразу понимаю, о ком идёт речь.
– А, вы про Марка! Я его не знаю.
Получается странный ответ, но слишком хочется спать, чтобы пояснять дальше.
– Правда, что ли, не знаете? Я спросила, потому что он вроде как очень хорошо вас знает. Чего только не пишет о вас.
Сажусь на больничной койке, потягиваюсь, пробуждая тело и мысли. Не угадать, который час. Окон в отсеке приёмного покоя нет. Если судить по ощущениям, то кажется, что я никогда в жизни не спала.
– Марк что-то пишет? Он пришёл в себя? – Вспомнив о случившемся, тут же просыпаюсь.
– Да. С ним всё в порядке. Обструкцию удалили, он уже дышит сам, только говорить пока что не может, поэтому пишет. Как очнулся, первым делом потребовал ручку и бумагу и стал спрашивать, где вы и что с вами. Велел быть с вами осторожнее, так как вы беременная.
– Ох, чёрт… Зря он меня выдал! Я собиралась скрыть беременность. – Смеясь, прикрываю руками мой огромный живот.
Медсестра хихикает вместе со мной, но по её лицу видно, что завидует. Такую заботу редко увидишь.
На самом деле мне безумно приятно, что Марк так сильно обо мне беспокоится. Отца моего ребёнка, который клялся мне в вечной любви, совершенно не волнует моё будущее, а посторонний мужчина озаботился, причём так, что этому завидуют окружающие.
Мне нравится имя Марк, оно хорошее и сильное. Мой сын вполне может оказаться Марком.
– Ещё он попросил перевести вас в его палату.
– Это ещё зачем?
– Дескать, вы об этом договорились.
Договорились?
Ну да, я обещала, что буду рядом. Имелось в виду до приезда скорой, а теперь наши короткие и яркие отношения пришли к закономерному концу. Меня ждёт курочка в сметанном соусе, салатик и, будем надеяться, ещё немного сна. Если, конечно, давление перестанет скакать, и меня отпустят домой.
Медсестра интерпретирует моё молчание по-своему.
– Не волнуйтесь, вас не собираются оставлять в больнице. Давление уже в норме, и с ребёнком всё в порядке. Но если не трудно, то навестите, пожалуйста, Марка перед уходом, а то он всех с ума сводит. Каждые пять минут требует сводку о состоянии вашего здоровья и настаивает, чтобы к вам вызвали специалистов.
Мы с медсестрой смотрим друг на друга в немом понимании. Должно быть приятно, когда мужчина так о тебе волнуется и заботится.
Жаль, что этот отдельно взятый мужчина не имеет ко мне никакого отношения. Он просто благодарен за то, что я ему помогла.
Меня отпускают после утреннего осмотра. Собираюсь идти на поиски моей машины, но потом всё-таки сворачиваю и поднимаюсь к Марку. Кажется неправильным уйти, не проведав его и не попрощавшись.
Только захожу в его палату, как он поднимается на постели и требовательно протягивает руку.
Ну… хорошо. Пожмём руки.
Или не пожмём, а будем друг за друга держаться, если ему так удобнее.
Говорить он пока что не может, да и страшно представить как ему больно после всех манипуляций с его горлом. Но при этом держится так строго и независимо, как будто сидит на троне, а не на больничной койке.
Марк отвлекает меня от мыслей, дёргая за руку. Взглядом показывает на своё горло, поднимает один палец, потом два, три и вопросительно изгибает брови.
– Вы спрашиваете, как скоро сможете говорить?
Качает головой и показывает на окно.
– А, поняла. Вы хотите знать, когда вас отпустят. Надо спросить вашего врача, но не думаю, что вас задержат здесь на три дня…
Марк раздражённо закатывает глаза. Понятно. Он имел в виду не дни, а часы. Отпустят ли его через один, два или три часа. Или вообще минуты.
– Наверняка скоро будет обход, и вы сможете задать вопрос врачу.
Марк недовольно поджимает губы. Его определение слова «скоро» явно не совпадает с моим. Ну и ладненько, пойду-ка я домой. Вкусная курочка теперь будет на завтрак, а не на ужин, но торопиться мне некуда. Я обычная смертная, а не великая и неизвестная шишка по имени Марк. У меня в меню курочка, а у него диковинные перепела и заморская икра. Такой мужчина не может себе позволить прозябать в больнице. Надо следить за инвестициями, навещать личные острова в Средиземном море. Он хоть в джинсах, но лоск не скроешь, и ездит на лимузине с баром и с вооружённой охраной не просто так. Оливки он, видите ли, ест в машине. Хотела бы я знать, в чём эта самая оливка плескалась…
– Всего вам доброго, Марк. Выздоравливайте скорее!
В ответ он дёргает меня за руку с такой прытью, что через секунду я оказываюсь сидящей на его постели. Качает головой.
Не отпустит, что ли?!
8. Без слов
– Марк, вы не волнуйтесь, у нас в больнице отличные врачи, о вас позаботятся. – В ответ он щурится и сильнее сжимает мою руку. – Что такое? Марк, что не так?
Показывает на меня пальцем. И что это значит?
– Хорошо, я побуду с вами ещё немного, хотя и не уверена, чем могу помочь.
Он кивает, выглядит глубоко удовлетворённым.
Нажимает на кнопку вызова, и в палату тут же вбегает медсестра. Мы знакомы, но ей сейчас не до меня, она слишком занята важным пациентом.
– Что-то случилось, господин Панин?
Марк показывает на свою кровать, потом на пустое место рядом и на меня. Ну и упрямец! Требует вторую кровать! Думает, я буду с ним жить в палате? Понимаю, у него стресс после случившегося, но всему есть границы.
Медсестра сконфуженно смотрит на меня, как будто ждёт перевода. Я единственная в больнице говорю на языке Марка.
Поворачиваюсь к нему и качаю головой.
– С вами всё будет хорошо, Марк, а мне пора домой.
Он сжимает мою руку почти до боли, беззвучно говорит: «Эмма» и морщится. Имя моё не нравится? А мне его имя очень даже по душе. Подумываю, чтобы так назвать сына.
– О чём он просит? – спрашивает меня медсестра.
Игнорирую вопрос, и тогда Марк садится, берёт со столика блокнот и ручку и начинает строчить.
И строчит.
И строчит.
Мы с медсестрой переглядываемся, ждём.
Пользуясь моментом, разглядываю Марка и пытаюсь угадать, кто он такой, что поставил на уши всю больницу.
Богатых людей много, но здесь что-то другое, большее. Он звезда?
Не красавец, черты лица неправильные, но взгляд цепляет не на шутку. Актёр? Спортсмен?
Я слишком пристально разглядываю Марка, и ему это не нравится. Бросает на меня косой взгляд и хмурится, и тогда я отворачиваюсь.
А он продолжает писать. Может, он известный писатель? Ему только что пришла в голову идея нового бестселлера, и он её записывает, а мы с медсестрой ждём, как дурочки.
Через несколько минут Марк, наконец, вырывает исписанный лист бумаги и отдаёт его медсестре. Та сканирует написанное округлившимися глазами и спешит позвать врача.
Вскоре в палате появляется мужчина средних лет в белом халате. Подходит к Марку.
– Я правильно понял, что вы волнуетесь за свою… спутницу?
Марк кивает и показывает на меня. А я как раз заглядываю в исписанный им лист бумаги в руках медсестры. На нём сочинение на тему: «Что может быть не так с Эммой». Там и стресс, и компрессия живота, когда я пыталась ему помочь, и нехватка питания, и холодная земля, на которой я сидела и могла простудиться. Дальше следует список специалистов, которых следует позвать для меня прямо в палату Марка. Срочно.
М-да… вот я попала. Оказывается, он волнуется не о себе, а обо мне.
Врач вопросительно смотрит на меня, не иначе как просит помощи.
А я-то что могу сделать? Я вообще не знаю Марка!
Вздохнув, сажусь на край его постели.
– Марк, спасибо, конечно, но у меня всё в порядке. Меня осмотрел врач. Со мной и с ребёнком всё хорошо. Я работаю в этой больнице, поэтому могу снова провериться в любой момент. И я сейчас не голодная, уже перекусила. А теперь хочу вернуться домой и как следует отоспаться.
Марк долго смотрит на меня, словно проверяет на честность, потом показывает взглядом на дверь.
Кажется, меня отпускают.
Что ж, здесь наши пути расходятся.
Вздохнув с облегчением, направляюсь к выходу. У дверей оборачиваюсь, бросаю на Марка прощальный взгляд и показываю ему большой палец.
Марк закрывает глаза и отворачивается.
Я принимаю это за прощание. И благодарность. И всё остальное.
Однако не успеваю уйти, как меня настигает медсестра.
– Эмма, подожди! Тебе велено найти Артёма.
– Кем велено, и кто такой Артём?
– Уфф! – Медсестра закатывает глаза от восторга. – Артём такой мужчина, просто отпад! Бритый наголо, накачанный, в татушках. Смотри не упусти! Он в папаши, может, и не сгодится, зато раз в жизни увидишь настоящий мужской пресс и пощупаешь без перчаток.
По описанию я с лёгкостью опознаю одного из охранников Марка.
Медсестра показывает очередной лист бумаги с царственным указом, чтобы я нашла Артёма.
Хотя искать его не надо, он в конце коридора. Переводит взгляд с телефона на меня.
Значит, уже получил приказ, и от него не скроешься.
– Мне бы ключи от моей машины, – говорю ему, хотя уже знаю, что ответ будет отрицательным.
– Эмма Михайловна, босс велел отвезти вас домой, а машину потом перегоним.
– Спасибо, но мне бы просто получить мои ключи. Я доеду сама.
Хочу принять помощь, но как же трудно! В моей жизни был мужчина, чью помощь я очень хотела принять, но он не предложил. Наоборот, предал меня и чуть не сотворил страшное. И тогда я закрылась. Закупорилась от всех.
Остались только мы с Николашей.
– После такой встряски и больницы лучше самой не ездить, – замечает разумный Артём.
– Вам можно, а мне нельзя?
– Но я не… – Взглядом показывает на мой живот.
– А я животом не рулю, - усмехаюсь.
Артём, конечно, прав, но я не могу позволить себе иллюзий. Мы с Николашей одни, сами по себе. Всё это временное: «Ох, вы устали, садитесь в лимузин… вы проголодались, вот вам икра с оливками…», – это мишура. Обман мне не нужен, потому что завтра утром лимузина не будет, и Артёма с Марком тоже. Останется только реальность.
– Тогда хоть меня пожалейте, – просит Артём. – Если я не сделаю, как босс велит, он мне плешь проест.
Ну, если плешь…
Вздохнув, признаю поражение.
Я слишком устала, чтобы спорить.
Жду у дверей. Вскоре подъезжает чёрный автомобиль незнакомой марки, наружу выпрыгивает Артём. Помогает устроиться на сиденье, хлопочет, как наседка.
Сажусь в машину и прикрываю глаза от усталости. Чёрт возьми, он прав, я слишком устала, чтобы вести машину.
Мы едем молча, я дремлю, да и Артём не болтает. Только когда мы останавливаемся около моего дома, он говорит.
– Если со мной такое случится, надеюсь, вы будете проезжать мимо.
– Ну… вы теперь знаете, по какому шоссе я езжу. Если подавитесь, сворачивайте туда. – Улыбаюсь ему и ухожу.
9. Издалека
На следующее утро Марка Панина в больнице уже нет.
– У него свои врачи, – говорит кто-то. – Такая важная шишка у кого попало не лечится. Говорят, освободили целое крыло частной клиники только для него одного. Видела бы ты, какой он важный! Шёл через больницу в семь утра в очках от солнца. В авиаторах, представляешь? А вокруг него охрана, врачи, медсёстры. Пытались усадить его в инвалидное кресло и вывезти к машине, чтобы со всеми удобствами, как положено по регламенту. Марк остановился, приподнял очки и так глянул на толпу – все и умолкли, а самые трусливые разбежались. И не скажешь, что мужик только что пережил дикий стресс и чуть не умер. Выглядит как огурчик, и гонора хоть отбавляй. Король мира, блин! Небось сидит себе сейчас и снова ест оливки, и плевать ему на случившееся.
Не сомневаюсь, что так всё и было. Марк ведёт себя как королевская особа. И характер его я примерно таким и представляла, и требовательность тоже. В инвалидное кресло он по своей воле не сядет. Ни за что! Пока в сознании, всё будет делать сам, а заодно попытается контролировать всё и всех вокруг.
Иногда одного взгляда достаточно, чтобы понять, каков человек и что из себя представляет. А уж в экстремальной ситуации всё становится очевидно, как чёрным по белому.
Могу сказать точно: я никогда не сталкивалась с такими людьми, как Марк Панин.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.