Развод. Один раз не считается

13

С трепетом в груди захожу в кафе, одно из наших любимых.

Ступаю внутрь и будто проваливаюсь в наше с Темиром прошлое. Мы часто сюда заходим просто так, встречаемся посередине дня или забегаем на выходных. Кофе здесь совершенно уникальный. Настолько, что по утрам люди готовы стоять в длинной очереди, лишь бы получить свою чашку. Владелец упорно хранит тайну, никому не признаётся, у кого и где именно покупает этот сорт.

Именно поэтому мы с Темиром договорились встретиться тут во второй половине дня, когда можно без суеты занять угловой столик подальше от всех и поговорить.

Встречаться с Темиром дома я отказалась. Даже мысль об этом вызывает отторжение. Дом – это территория, где всё слишком близко, слишком личное, слишком болезненное. Там стены помнят смех, слова, обещания, прикосновения. А я не хочу, чтобы воспоминания вмешивались в наш разговор.

Поэтому я настояла, чтобы мы встретились в публичном месте, где я смогу зайти и выйти, когда сама этого захочу. Когда почувствую, что уже всё сказано.

Колокольчик на двери звенит, оповещая о моём появлении. Я даже не успеваю сделать шаг вперёд, как вижу, что Темир поднимается из-за стола и стремительно направляется ко мне.

Через мгновение он уже рядом. Уставший, напряжённый, с покрасневшими глазами. Не раздумывая ни секунды, сгребает меня в объятия и прижимает к себе так крепко, будто хочет спрятать внутрь себя, укрыть от всего мира.

– Чёрт возьми, – выдыхает он мне в волосы, голос низкий, хриплый. – Убил бы себя за то, как сильно тебя расстроил. Но сначала извинюсь, вымолю у тебя прощение… а потом уже буду убивать.

Он пытается ворчать, но выходит с надрывом, и в этом надрыве слышится облегчение и боль.

По натуре Темир не игрок. Он умеет притворяться, это так. Я не раз видела, как он сдерживал свой горячий нрав, как говорил с кем-то подчеркнуто вежливо, хотя внутри кипел. Но это притворство было… поверхностным, социальным, необходимым. Оно никогда не касалось наших чувств.

А сейчас… он будто вообще теряет контроль над собой. Обнимает меня, гладит дрожащими ладонями. Его дыхание неровное, голос срывается.

Сейчас я уверена, что он не лжёт… По крайней мере, мне так кажется. Я слышу его чувства, а не красивые слова.

И говорить он умеет красиво, даже очень. От его комплиментов и признаний мне всегда было так сладко и светло, будто я глотала солнечный свет.

И сейчас… моё сердце сжимается в ответ на эмоции Темира. Прошло слишком мало времени после нашего разрыва, и всё моё существо до сих пор настроено на него: на его запах, на его голос, на прикосновения.

– Пойдём, – шепчет он, мягко направляя меня к столику. – Я… спать без тебя не могу, есть тоже… вообще не существую. Пришлось на работу идти, а то с ума сходил. Видела бы ты лица сотрудников, когда я там появился! Все были уверены, что мы с тобой улетели на Мальдивы. Медовый месяц, всё такое… А тут раз – и начальник на месте…

Он пытается улыбнуться, но получается плохо.

Пытается говорить легко, но его голос дрожит.

Пытается сделать вид, что между нами всё хорошо, но… знает, что это неправда.

Мы садимся за столик.

Складываю перед собой руки. Ничего не говорю. Жду, пока Темир разговаривает с официанткой.

Только когда она уходит, я поднимаю взгляд и смотрю на Темира.

Внимательно. Холодно.

Пытаюсь увидеть в его глазах ложь.

Пытаюсь поймать тень фальши, заметить хоть один неверный жест.

Но вижу только родное лицо, к которому привыкла. Мой любимый мужчина.

Который назвал меня «цацкой».

– Темир, я не хочу притворяться, что у нас всё хорошо и мы можем болтать о том, о сём. Я ушла от тебя…

– Это была ошибка! – перебивает он, горячо, резко. – Я ошибся. Я сказал то, что не должен был говорить. Это была паника… и малодушие с моей стороны, потому что я испугался, что женщина, с которой я разговаривал, устроит скандал во время нашей свадьбы. Я должен был это предотвратить, поэтому сказал… то, что сказал, а ты услышала… – Резко мотает головой. – Я слишком тороплюсь, извини. Закончи то, что ты собиралась сказать, а потом я расскажу тебе, что произошло. Всю правду.

– Хорошо, – киваю. – Именно поэтому я здесь. То, что я услышала в коридоре гостиницы, шокировало меня по двум причинам. Во-первых… то, что ты сказал обо мне и как ты это сказал… Мне тяжело об этом даже вспоминать.

Темир гулко сглатывает. Его пальцы сжимаются в кулаки.

– Ты назвал меня красивой картинкой. Цацкой. Игрушкой, – продолжаю. Темир открывает рот, но я поднимаю ладонь, останавливая его. – Не уверена, хочу ли я обсуждать это с тобой или нет. Потому что даже если ты сейчас поклянёшься, что не думаешь обо мне так, я не уверена, что поверю. Это было ужасно, Темир. Просто ужасно.

– Катя… умоляю тебя… – Его голос ломается. Он подаётся вперёд, пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. – Не говори так. Ты же сама наверняка знаешь, что я не думаю о тебе ничего подобного…

– Позволь мне закончить. Второе, что меня шокировало – это то, как ты разговаривал с той женщиной.

– Её зовут Зара.

– С Зарой, – повторяю эхом. – Слушая вас, я… я была в шоке, насколько вы близки. Ты говорил с ней так… так фамильярно. Нежно. Сочувственно. Ты успокаивал её так, будто она… – Мой голос всё же срывается. – Будто она твоя любовница. Ты сказал ей, что между вами ничего не изменится. После этого я не смогла остаться с тобой в гостинице и ушла. Однако я здесь, чтобы дать тебе возможность высказаться. Перед тем, как подам на развод.

14

Темир подскакивает, будто его ударило током.

Стул опрокидывается, ударяясь о стену.

Разговоры вокруг замолкают, мы становимся центром внимания.

Темир дышит тяжело, рвано, то и дело порывается что-то сказать или сделать, но, видимо, вспоминает, что он в общественном месте. Он похож на загнанного в угол зверя. Его глаза… горят. В них огонь, шторм, паника – всё сразу. Он открывает рот, будто хочет выкрикнуть что-то, запретить, разорвать в клочья сказанное мною слово «развод».

Но потом он берёт себя в руки и останавливается.

Прямо на грани.

Глубоко-глубоко вдыхает.

И медленно, почти мучительно медленно снова садится.

Я не сдаюсь, не ослабляю хватку. Сегодня мы оба должны быть искренними до конца.

– Я не могу жить с мужчиной, который говорит обо мне гадости, даже если неискренне и с целью кого-то успокоить. А ещё я не могу жить с мужчиной, у которого имеются отношения с другой женщиной, даже если… не физические.

– Может, всё-таки подождёшь ставить отказную печать? – спрашивает Темир угрюмо. Его голос низкий, чужой, полный бурлящего гнева… и, кажется, отчаяния.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, как обстоят дела. Но я готова тебя выслушать.

Темир кивает, потом долго молчит. Смотрит в чашку с кофе, будто там, на дне лежит правильный ответ, который надо вытащить на свет.

Потом он резко проводит ладонью по лицу, и подаётся вперёд, ко мне, как человек, который решился нырнуть в холодную воду.

– Я родился в бедности, – говорит он наконец. Голос глухой, без привычной уверенности. – У меня не было ни стартового капитала, ни связей, ни подушки безопасности. И знаний тоже не было. Были только упрямство и злость. Я злился на бедность, на зависимость, на то, что я всегда был кому-то должен. Я начинал бизнес с нуля. Буквально с пустых рук. – Он морщится, но не отводит взгляда. В его глазах усталость и старая, давно пережёванная боль. – В то время меня познакомили с Зарой. Она была богатой вдовой. Очень богатой. Умной. Холодной. Её муж занимался бизнесом всю жизнь, и она прошла с ним весь этот путь. Когда он умер, она искала, куда вложить деньги. Не просто вложить, а ей нужен был живой проект, человек. Амбициозный. Голодный. – Темир горько усмехается. – Таким я и был. Она увидела во мне потенциал. Вложилась. Научила многому. Не по книгам, по реальной жизни. Показала мне как договариваться, кого бояться, а кого – нет. Где уступить, а где давить до конца. Она вытаскивала меня из ситуаций, из которых я сам бы не вылез. Иногда – буквально за шкирку. – Он делает паузу, как будто сверяет свои слова с воспоминаниями. – Мы стали своего рода друзьями. Зара старше меня, но в какой-то момент наша дружба переросла… – Он морщится, подбирая слово. – В близость. Мы были любовниками. Не потому что я был в неё влюблён, а потому что так сложилось. Потому что Зара всегда была рядом, когда было трудно. Мы много работали вместе, поэтому казалось естественным, что иногда мы… были близки. Потом это прошло. Само. Без драм, без сцен. Я перестал хотеть её как женщину, а она… я не знаю точно, но мне казалось, что и она тоже ко мне остыла. До того, как встретил тебя, я не заводил длительных связей. И Зара привыкла, что она – единственная женщина в моей жизни. Даже если формально мы больше не любовники. Я не рассказывал ей о тебе, потому что предвидел проблему. Признался только перед нашей свадьбой, и тогда… – Он резко выдыхает. – Это было ужасно. Истерики, скандалы, угрозы… Зара посчитала мою женитьбу предательством, как будто мы с ней до сих пор вместе. Я не знал, что у неё до сих пор иллюзии в отношении меня. – Темир сжимает кулаки, наклоняется вперёд. – Зара слишком многое обо мне знает, Катя. Она и сейчас завязана в моём бизнесе, и я… испугался. За нас с тобой, за всё, что построил. Я испугался, что Зара станет ломать, мстить, устраивать проблемы. И я… – Темир смотрит мне прямо в глаза, не отводя взгляда. – Я солгал ей. Сказал ей то, что, как мне казалось, её успокоит. Что между нами ничего не изменится. Что ты… – Он морщится, будто слова режут язык. – Что ты всего лишь украшение и мало что для меня значишь. Зара грозилась явиться прямо на банкет и устроить скандал, поэтому я был готов сказать ей всё что угодно, только бы остановить её истерику.

Он замолкает на долгое время, потом добавляет тихо.

– Это было трусостью с моей стороны. Не отсутствием любви к тебе, а страхом потерять контроль. С тех пор я поговорил с Зарой и всё ей объяснил. Сказал честно, что не собирался влюбляться и не считал себя способным на такие сильные чувства, но это случилось, и теперь я сделаю всё возможное, чтобы тебя не потерять. Разговор был непростым, но… Мы смогли договориться. Всё, Катя. Я всё сказал.

Где бы найти лакмусовую бумажку, которая проверяет на искренность?

Наверное, я должна испытывать облегчение от признания Темира. От того, что проблема связана с прошлым, которое он так и не закрыл. С женщиной, которая во многом создала его и знала его слабым. Которая воспользовалась этим, чтобы угрожать и пытаться привязать его к себе.

И всё равно… здесь что-то не так. Очень не так.

Темиру было легче назвать меня вещью, чем разобраться с Зарой заранее.

Это ранит.

Он тянул до последнего, не говорил Заре правду, поэтому и получил скандал в день свадьбы. Зара разыскивала его через Камиля, скандалила, угрожала… но Темиру удалось её успокоить.

А потом, когда он поговорил с ней после свадьбы, им удалось договориться?

Я не знаю Зару, но… мне трудно поверить, что с угрожающей и скандалящей женщиной можно так просто договориться.

– Ты попытаешься меня понять… и простить? – спрашивает Темир.

– Да. После того как встречусь с Зарой.

Его взгляд на секунду замирает, а потом загорается раздражением.

– Значит, настолько мне не доверяешь?

– Я не доверяю Заре и поэтому хочу с ней познакомиться. Прямо сейчас.

– Сейчас?! – Удивлённо округляет глаза.

– Да. До того, как вы с ней сможете отрепетировать представление специально для меня. – Темир гневно скалится, пытается возразить, но я перебиваю его. – Позвони Заре и скажи, что нам надо срочно поговорить. Прямо сейчас.

1

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.